Глава 33. Катерина и ее злонамеренность…

Пряжа, которую я выбрала в деревне ткачей, оказалась просто волшебной. Как только я взяла её в руки, ощутила, какая она мягкая, податливая, но при этом прочная. Эти нити, окрашенные натуральными красителями, переливались тёплыми оттенками: молочно-белыми, медовыми, глубокими синими, мягкими зелёными. Они были живыми. Казалось, что в моих руках оживает не просто пряжа, а сама природа, застывшая в тонких волокнах шерсти.

Я работала запойно, забывая о сне и отдыхе. Стоило мне сесть у очага с вязанием в руках, как мир вокруг исчезал. Спицы скользили по петлям, создавая узоры, которых я и сама не ожидала увидеть. Листья, переплетающиеся друг с другом, нежные завитки, имитирующие морозные узоры на стекле… Всё это складывалось в настоящее волшебство. Иногда я даже забывала, что это мои руки творят эту красоту.

И вещи выходили фантастическими.

* * *

Клиентки были в восторге. Ещё несколько недель назад Катерина недовольно морщилась, разглядывая мои первые изделия, а теперь в её лавке мои вещи раскупали чуть ли не с боем. Дамы сметали ажурные шали, с восхищением разглядывали варежки, расспрашивали про тонкости узоров, заказывали новые модели.

— Какая филигранная работа! — воскликнула одна из них, бережно касаясь связанной мною кофты. — Это настоящее произведение искусства.

— Да-да, я тоже хочу что-то подобное! — подхватила другая.

Я улыбалась, с удовольствием рассказывая, что моя «служанка» черпает вдохновение в природе.

Катерина, конечно, делала вид, что её всё устраивает, но я видела, как её раздражает мой успех. Она сжимала губы, когда клиентки восторгались вязаными шалями, и расспрашивали, когда появится новая коллекция. В её голосе сквозило напряжение.

Она пыталась держаться, но я чувствовала, что её гордость страдает. Но мои работы приносили ей значительную прибыль, поэтому кое-как она терпела…

* * *

Однажды в лавку вошла та самая аристократка, которая первой купила у меня мишек.

Её появление было эффектным: длинное платье из парчи, меховая накидка, высокий воротник — всё это заставило приковать к ее персоне взгляды всех без исключения клиентов. Она держала спину прямо, а в глазах читалось величие. Подойдя к прилавку, она окинула Катерину беглым взглядом, а затем повернулась ко мне и, чуть склонив голову, улыбнулась:

— Рада вас видеть снова. Рукоделие вашей служанки просто восхитительно…

Катерина тут же напряглась, а я сдержанно поблагодарила аристократку.

— Поэтому я решила: мне нужна целая коллекция! — дама задумчиво пробежалась пальцами по краю накидки. — Шали, перчатки, головные уборы, возможно, даже чулки: я желаю получить всё это как можно скорее. Но всё должно быть эксклюзивным. Я хочу, чтобы мои подруги умерли от зависти…

Катерина побледнела, а я едва сдержала торжествующую улыбку.

— Конечно, — ответила любезно, склонив голову. — Я всё устрою…

— Прекрасно. Я ожидаю чего-то по-настоящему изысканного.

Мы обсудили детали, договорились о сроках, и аристократка ушла, довольная. Катерина же стояла, стиснув зубы. Да, ей приходилось сдерживаться — клиентка была слишком знатной, чтобы позволить себе демонстрировать раздражение.

— Поздравляю, — процедила она наконец, когда мы остались одни.

Я улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Катерина.

Её губы дёрнулись в гримасе, но она поспешила отвернуться.

Я чувствовала вкус победы…

* * *

Вернулась домой воодушевлённая, полная сил и вдохновения. Это был огромный шаг вперёд. Кстати, в этот раз Валентин со мной не ездил: я нанимала двуколку. У него накопились какие-то дела.

Он ждал меня у порога и широко улыбался, словно чувствовал, что я приеду с хорошими новостями. Едва успел открыть рот, как я, сияя, воскликнула:

— Угадай, что случилось!

Он хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Кто-то наконец-то признал твой гений?

— Почти! — рассмеялась я. — Мне сделали огромный заказ. Аристократка, которая уже покупала у меня изделия, заказала целую коллекцию! Представляешь?!

Валентин молча смотрел на меня некоторое время, а потом протянул руки, крепко обнял и прижал к себе.

— Я так горжусь тобой, Настя, — произнёс он шепотом.

Замерла, ощущая его тепло, силу, надёжность.

— Думаю, пришло время открывать собственную лавку, — добавил он, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я моргнула, даже не сразу поняв, о чём он говорит.

— Что?

— Ты должна перестать работать на Катерину и начать работать на себя, — мягко пояснил он.

Я слабо рассмеялась и покачала головой.

— Но у нас нет столько денег…

Валентин убрал с моего лица выбившийся локон и нежно провёл пальцами по щеке.

— О деньгах не волнуйся, я найду. Ты должна расширять своё дело. Обязательно. И у тебя всё получится.

Впервые в жизни я не стала задавать лишних вопросов. Мне было достаточно его уверенности.

Я доверяла Валентину так же, как самой себе.

Со мной случилось это чудо: я снова доверилась мужчине и теперь знала — он не подведёт. Он надёжен, как скала. И совершенно искренен. Как открытая книга.

* * *

На следующее утро мы отправились в город всей семьёй.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз выбиралась на прогулку без спешки и тревоги. Дети восторженно разглядывали улицы, заглядывали в лавки, смеялись, корчили друг другу смешные рожицы.

Валентин, как всегда, держал ситуацию под контролем. Одной рукой вёл коня, другой удерживал на седле шуструю Олечку, которая постоянно пыталась высунуться вперёд, чтобы разглядеть что-то новое.

Мы гуляли, наслаждаясь солнечным днём. Купили детям сладостей — лепёшек с мёдом, сушёных ягод в сахаре. Олечка смаковала каждую крошку, а Алёша с Наташей уже вовсю жевали, переговариваясь о чём-то своём.

Но главная цель поездки была другой.

Мы искали лавку, которую кто-то сдавал.

Валентин внимательно осматривал улицы, расспрашивал торговцев, проверял вывески. И, наконец, мы нашли её — небольшую, но уютную лавку, расположенную недалеко от рынка.

Местоположение — лучше не придумаешь. Поток покупателей на этой улице не иссякал ни на минуту.

— Здесь будет отлично, — уверенно сказал Валентин.

Я осмотрелась. Двери, конечно, скрипели, краска облупилась, но внутри было просторно и светло.

— Тут действительно хорошо… — пробормотала я.

— Тогда берём, — подытожил Валентин и уверенным шагом направился к владельцу, чтобы внести залог.

Я смотрела ему вслед, и сердце сжималось от осознания того, сколько он для меня делает.

Он действительно хотел, чтобы у меня всё получилось.

Он верил в меня.

* * *

На обратном пути в поместье мы тоже были счастливы.

Олечка, устав от прогулки, задремала у меня на руках. Наташа с Алёшей переговаривались, восторженно обсуждая городские вывески, уличных торговцев и новых знакомых.

А Валентин… Валентин улыбался, ведя коня ровной дорогой.

Через три дня он полностью привёл лавку в порядок: укрепил двери, починил полы, покрасил стены.

Теперь оставалось сделать последнее — сообщить Катерине, что я ухожу.

* * *

Я стояла напротив Катерины, спокойно держа спину прямо. Сегодня я пришла объявить о своём уходе. Без скандалов, без лишних эмоций. Но я знала, что склочная дамочка так просто меня не отпустит.

— Вы не можете быть серьёзны, Анастасия Семёновна. — В её голосе звучала едва сдерживаемая ярость, но лицо оставалось натянутым в любезной улыбке. — Вы ведь прекрасно понимаете, какую ошибку совершаете.

Я выдержала её взгляд.

— Ошибку? Я так не считаю. Я благодарна вам за сотрудничество, но с этого дня я буду развивать собственную торговлю…

Катерина на мгновение замерла, словно я только что поставила её в дурацкое положение перед всем высшим светом. Затем её губы скривились в усмешке.

— Собственная торговля? — протянула она с притворным сочувствием. — И вы всерьёз полагаете, что так просто сможете продавать изделия вашей служанки, и дело пойдет? Послушайте моего совета: не совершайте ошибок. У вас не будет клиентов. Без моего имени вам не удастся раскрутиться…

— Я так не думаю… — ответила я твердо.

Катерина чуть склонила голову набок и опустила глаза, пряча досаду.

— Ну, что ж. Я пожелаю вам удачи, и поверьте, она вам очень пригодится. Клиенты бывают капризны, и, знаете, репутация — вещь хрупкая. Достаточно одной ошибки…

— Благодарю за заботу, но я не собираюсь ошибаться.

Я повернулась, собираясь уходить, но в этот момент дверь распахнулась, и в лавку ворвалась взбешённая женщина. В руке она держала кофточку, мою работу, и размахивала ею, словно знаменем гнева.

— Это возмутительно! — воскликнула она, потрясая вещью передо мной. — Вы продаёте откровенно некачественный товар! Он расползается буквально в руках! Позор! Немедленно верните мне деньги!

Я не успела ответить, как она метнула кофту в мою сторону. Вещь упала мне в ноги, и мне пришлось наклониться, чтобы поднять ее.

На ткани зияла дыра. Но не просто дыра — я провела пальцем по краям и почувствовала подозрительно ровные срезы.

Кто-то изрезал ее ножницами.

Я подняла глаза, переводя взгляд с клиентки на Катерину.

— Эта вещь была намеренно испорчена, — мой голос прозвучал жестко. — Эти нити не разорваны, а аккуратно отрезаны. Кто-то пытается меня подставить.

Катерина встретила мой взгляд и склонила голову, изображая невинность.

— Какие ужасные обвинения, Анастасия Семёновна… — проговорила она с фальшивым сочувствием. — Вы, вероятно, слишком устали от своих дел, если уже подозреваете честных покупателей в злонамеренности.

Я сжала пальцы на ткани.

— Мне кажется, у кого-то просто не хватает смелости признать, что мой успех слишком раздражает.

На мгновение глаза Катерины вспыхнули, но она тут же улыбнулась.

— Ах, дорогая, будьте осторожны со словами. Мир бизнеса — суровая штука. Не спешите ссориться с теми, с кем еще вчера сотрудничали…

Оп-па! Кажется, в голосе этой змеи прозвучала угроза…