Глава 35. Пожары…

Последний месяц пролетел в одно мгновение. Лавка пользовалась невероятной популярностью, и мне приходилось работать почти без отдыха. Вещи разлетались мгновенно — я только успевала довязывать изделия, как их уже покупали, и приходилось снова приниматься за работу. Казалось, я вязала во сне, за едой, даже в короткие минуты отдыха.

— Так дальше не пойдёт, — сказал Валентин однажды вечером, когда я снова сидела за вязанием, едва сдерживая зевоту. — Ты не справишься в одиночку. Пора нанимать помощников.

Я подняла на него уставший взгляд. Да, он был прав.

— Наверное… — пробормотала я.

— Даже не наверное, а точно. Мы обсудим это завтра.

Так и сделали. Решили, что мне нужна помощница в лавке — девушка, которая будет принимать заказы и продавать изделия, — и ещё одна рукодельница, чтобы разгрузить меня. Да и Ульяну мы потихоньку приобщили к вязанию. Она с удовольствием взялась за дело, хотя сложные узоры ей пока не давались.

Отношения с Валентином… оставались в той же плоскости. Он встречал меня поцелуем, обнимал, но дальше не заходил. Мы много разговаривали — обо всём, кроме прошлого. Ни я, ни он не хотели возвращаться туда. Там была другая жизнь. Там была другая я.

Но однажды произошло нечто, что заставило меня взглянуть на всё иначе.

— Папа, подними меня! — звонко воскликнула Олечка.

Я застыла. Моё сердце сделало странный, рваный толчок.

Валентин тоже замер, но всего на мгновение. А потом широко заулыбался и, не раздумывая, поднял девочку на руки.

— Ну вот, теперь ты летаешь, как птичка! — рассмеялся он.

Олечка обняла его за шею и счастливо прижалась к плечу.

Я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слёзы. Боже, неужели всё действительно так хорошо?

День за днём убеждал меня, что да. Всё было хорошо. У нас появились деньги, мы больше не экономили на еде, даже начали планировать ремонт в поместье.

А потом случилась беда…

* * *

Город встретил меня суетой, привычной шумной толкотнёй. Я шла быстрым шагом, в мыслях уже перебирая список дел, которые нужно сделать сегодня. Работы хватало: закончить пару шалей, принять новых клиентов, проверить остатки пряжи…

Но чем ближе я подходила к своей лавке, тем сильнее ощущала какое-то странное беспокойство. Улица выглядела не так, как обычно. Люди стояли кучками, оживлённо обсуждая что-то, кто-то качал головой, кто-то размахивал руками. И воздух… в нём витал запах гари.

Я ускорила шаг.

И тут увидела нечто шокирующее: на месте моей лавки находилось чёрное выжженное пятно. Только почерневшие обломки да пепел.

Остановилась, пытаясь осознать происходящее. Нет… этого не может быть. Это чья-то другая лавка. Не моя. Я просто ошиблась улицей.

Но я не ошиблась.

Сухой ком подступил к горлу. Мне нужно было что-то сказать, что-то сделать, но я стояла, не в силах пошевелиться.

— Это случилось ночью, — раздался рядом хрипловатый голос.

Резко обернулась. Один из торговцев, что держал лавку через две двери от моей, сочувственно покачал головой.

— Огонь вспыхнул быстро. Никто не успел ничего сделать.

— Это был поджог, — мрачно сказал другой, грузный мужчина в грязном переднике. — Кто-то специально бросил факел.

Я всё ещё молчала.

А потом увидела Валентина.

Он стоял по колено в пепелище, отодвигая обугленные доски, поднимая сгоревшие лоскуты ткани. Взгляд тёмный, сосредоточенный. На щеке — чёрная копоть, на рубашке — пятна золы.

— Валентин, — прохрипела я.

Он резко поднял голову, встретился со мной взглядом.

И тогда я поняла, что сейчас главное — не впасть в панику.

Закрыла глаза и сделала медленный вдох. Потом ещё один.

— Я вчера забрала домой много вещей, — наконец выговорила я. Голос показался мне чужим. — Несколько шалей, пару кофточек, костюм и юбку. Хотела пришить бирки…

Валентин кивнул.

— Значит, не всё потеряно.

Но мы оба знали, что это не так…

* * *

Дома было тихо.

Я сидела у окна, обхватив руками кружку с уже остывшим чаем. Всё вокруг — стены, мебель, запах печёного хлеба, негромкие детские голоса — казалось чужим, ненастоящим.

— Ты можешь поплакать, — раздался голос Валентина.

Я вздрогнула.

Он стоял рядом, смотрел внимательно, спокойно.

— Не хочу, — глухо ответила я.

Он присел передо мной, взял мои руки в свои.

— Всё это — просто стены. Просто доски, просто вещи. Всё это можно вернуть.

— Но это была моя мечта, — выдохнула я с отчаянием.

— Твоя мечта — не здание. Не лавка. Твоя мечта — ты сама. То, что ты создаёшь. Никто не может отнять это у тебя.

Я сжала губы.

— Но мне так тяжело…

Он мягко убрал прядь волос с моего лица.

— Я знаю.

И этого оказалось достаточно.

Я зажмурилась, позволяя слезам покатиться по щекам.

А потом прижалась к любимому мужчине, почувствовав, как его руки сомкнулись вокруг меня.

Впервые за долгое время позволила себе быть слабой…

В ту ночь Валентин не ушел от меня. Нет, между нами ничего не было. Он просто обнимал меня, а я спала. И это было прекрасно…

* * *

Проснулась внезапно, от ощущения тревоги, сдавившей грудь. Что-то было не так.

Сердце колотилось. Я приподнялась на постели, прислушиваясь. Дом был тих — только со двора доносился слабый ветер да приглушённое посапывание детей из соседней комнаты.

Но вдруг появился запах.

Резкий, горький.

Дым!!! Снова дым…

Я распахнула глаза.

В ту же секунду Валентин сел на кровати, втягивая носом воздух.

— Пожар, — глухо сказал он.

Я вскочила следом. Огонь! Где-то горит!

Валентин уже рванул к окну, рывком распахнул ставни. Я подбежала к нему, и сердце тут же сжалось от ужаса.

— Сарай, — выдохнула я.

Языки пламени уже лизали деревянные стены, вырываясь в ночное небо, отражаясь алыми всполохами в стеклах дома.

Валентин развернулся и, даже не глядя на меня, приказал:

— Оставайся с детьми.

И исчез в дверях.

Я слышала, как он перескакивает через ступени, как с грохотом распахивается дверь.

Я же, вцепившись пальцами в подоконник, смотрела на огонь.

Кто?

Случайность? Нет, не верю. Не после лавки.

А если…

Мысль не успела оформиться — снаружи раздался резкий вскрик, короткий стук тел о землю, звук удара.

А потом голос Валентина, низкий и яростный:

— Попался.

Я выдохнула и, позабыв про страх, кинулась вниз.

* * *

Во дворе валялось ведро, кто-то растоптал кучу тряпья. Огонь в сарае ещё горел, но уже слабее — похоже, поджигатель не успел разжечь его в полную силу.

Но мне было не до огня.

Я замерла на пороге, смотря на картину перед собой.

На земле лежал мужчина — худой, жилистый, с примятым к грязи лицом. А над ним, прижимая его коленом к земле, стоял Валентин.

Я узнала этого человека.

— Ты… — хрипло выдохнула я. — Ты работал на Захара.

Слуга зашевелился, пытаясь освободиться, но Валентин легко придавил его к земле.

— Кто тебя послал? — спросил он ровным голосом.

Молчание.

— Кто тебя послал? — повторил Валентин, и голос его сделался жестче.

Слуга задышал чаще.

— Я… Я просто делал, что велели…

— Кто велел?

Я видела, как Валентин сильнее надавил коленом, и мужчина захрипел.

— Захар!

Всё внутри меня похолодело.

Всё-таки он.

Я смотрела на этого человека, пытающегося вдохнуть, и не чувствовала ничего — ни жалости, ни страха.

Только злость.

Валентин чуть ослабил хватку.

— Чего он хочет?

— Не знаю! Клянусь, не знаю!

— Врёшь.

— Он… — слуга сглотнул. — Он злится, что вы, госпожа, ушли. Ему не нравится, что вы… вы с этим человеком. Он говорит, что вы его позорите.

Я сжала зубы.

— Значит, решил уничтожить всё, что я построила?

Слуга молчал, но ответ был очевиден.

Я перевела взгляд на Валентина.

— Что будем с ним делать?

Он помолчал.

А потом, не меняя выражения лица, сказал:

— Пусть передаст своему хозяину: мы не боимся.

И разжал пальцы.

Слуга закашлялся, схватился за горло, кое-как поднялся, шатаясь.

— Убирайся, пока я не передумал, — бросил Валентин.

И мужчина, пятясь, бросился прочь в темноту.

Я посмотрела ему вслед.

— Он вернётся, — тихо сказала я.

Валентин кивнул.

— Но мы будем готовы.

И тогда я поняла, что это только начало…