Глава 5. Договорились…

В этот момент на меня удивительным образом снизошло абсолютное спокойствие, словно я надела броню. Сделала несколько шагов вперёд и дерзко посмотрела мужчине в глаза.

— Послушайте, я заявляю вам, что половина этого поместья принадлежит нам! — сказала с непоколебимой уверенностью.

Еще вчера перед сном я спросила об этом у Алёши. Он, конечно, посмотрел на меня с удивлением (типа, почему мама не знает таких элементарных вещей?), но затем пожал плечами и ответил:

— Дедушка всегда говорил, что это поместье однажды будет моим.

Этих слов мне хватило, чтобы сделать вывод: дети действительно имеют право на эту территорию. Поэтому моё заявление прозвучало уверенно.

Валентин прищурился, внимательно изучая меня. Вдруг заметила, какие у него длинные, слегка закрученные ресницы. И зачем мужикам такая красота?

— Документы покажите, — вдруг заявил он, прерывая мои мысли.

Я нахмурилась. О документах я, конечно, не подумала, но, чтобы не выдать растерянности, гордо вскинула подбородок.

— Эти дети — внуки бывшего хозяина. А показывать вам документы я не обязана. Кто знает, что у вас на уме…

Брови Валентина удивлённо поползли вверх.

— Как внуки? — переспросил он. — Внуки Семёна Борисовича?

— Именно так, — с достоинством ответила я.

— Но почему они здесь? — нахмурился Валентин. — Насколько я знаю, они наследники имения Елисея Степановича Державина…

"Ага, — подумала я, — значит, фамилия женщины, в теле которой я нахожусь, тоже Державина, по мужу, а отчество у неё Семёновна, как и у меня."

— Я не обязана отчитываться перед вами о причинах нашего пребывания здесь, — холодно заметила я. — Но мы здесь. И половина поместья принадлежит нам. Я требую, чтобы вы ни в коем случае не заходили на нашу половину.

— А как же кухня? — поинтересовался он, скрестив руки на обнажённой груди.

Мои глаза против воли задержались на его рельефных мышцах. Валентин выглядел воплощением опасного великолепия, и мне в очередной раз стало не по себе. Спохватившись, я заставила себя смотреть ему только в глаза.

— В таком огромном поместье наверняка кухня не одна, — сказала с видом знатока. — Поищите другую на своей стороне. В крайнем случае, вы всегда можете сложить себе новую печь, не так ли?

Это была дерзость, конечно. Я понятия не имела, как устроены такие дома. Но, к моему удивлению, мои слова прокатили. Валентин недовольно поджал губы, но не стал возражать.

Некоторое время он разглядывал меня с прищуром, будто что-то обдумывая. Затем произнёс:

— А вам не кажется, что это заброшенное поместье совсем не место для слабой женщины с двумя детьми?

Это был логичный вопрос. Но моя фантазия, разыгравшаяся из-за напряжения, увидела в его словах скрытую угрозу.

— Вы мне угрожаете? — резко спросила я, чувствуя, как нервозность последних часов рвётся наружу.

На лицо Валентина набежала тень раздражения.

— Отнюдь, — холодно ответил он. — Где вы в моих словах нашли угрозу?

Его тон был таким искренне возмущенным, что я даже смутилась своей вспышки.

И сама понимала, что сглупила. Это всё из-за того, что я нервничаю. Постоянно ожидаю от него какого-то подвоха, какого-то скрытого действия.

— Ладно, неважно, — бросила я, стараясь казаться равнодушной. — Давайте просто постараемся не попадаться друг другу на глаза. А я сама разберусь со своими делами. Вам не стоит думать обо мне и о моих детях.

— Вы предлагаете мне быть подлецом, а не мужчиной? — вдруг заявил он, приподняв одну смоляную бровь. Честно говоря, это была чертовски красивая бровь.

— Причём здесь подлецы? — раздражённо парировала я. — Мне не нужно, чтобы кто-то вроде вас вмешивался в мои дела. Я сама обо всём позабочусь. Помогите мне тем, что просто не мешайте!

С этими словами я развернулась и пошла в обратном направлении, намеренно не дожидавшись ответа. Всё, чего я хотела, — так это уйти с ветра и холода, которые пробирали до костей. А еще оставить последнее слово за собой.

Сердце бешено колотилось в груди. «Да, мне нужно было максимально провести между нами черту, — подумала я. — Чем меньше мы будем пересекаться с этим Валентином, тем безопаснее буду себя чувствовать.»

Я знаю таких мужчин — привлекательных и властных. По большей части они просто жестокие эгоисты, которые умеют только пользоваться женщинами, попавшими в сложное положение. А потом они вытирают об них ноги, будто так и должно быть.

Я повидала на своём веку достаточно, чтобы с первого взгляда различить подобную натуру. И отец у меня был такой, и мой первый парень тоже. Да и тот, что пришёл после него, оказался ничем не лучше…

Мать всегда говорила: "Все мужчины одинаковы, дорогая. Они либо изменяют, либо бросают, либо ломают женщин, которые в них верят."

С каждым годом я всё больше убеждаюсь в её словах. Даже мои подруги — и те в разводе. Кто-то уставал терпеть, кто-то сам попадал в ту же ловушку, что и я когда-то.

Нет уж, спасибо.

Все эти мифы о благородных мужчинах больше никогда не затуманят моего разума. Я умею выживать.

И мы ещё посмотрим, кто из нас справится лучше.

* * *

Вернувшись в кухню, я постаралась выглядеть максимально уверенной, хотя внутри всё ещё бушевали сомнения и тревога.

— Дети, — начала я, стараясь сделать голос твёрдым, — у меня для вас новости.

Алёша и Оля сразу насторожились.

— Половина поместья наша. Этот незнакомец будет на своей половине, а мы на своей… Мы с ним договорились. А сейчас, — сказала я, взяв в руки свечу, — мы отправимся в кладовую и посмотрим, что там можно найти. Может быть, там есть что-то полезное для нас…

Дети дружно кивнули и поспешили следом за мной, когда я направилась к двери.

Мы вошли в кладовую, и я сразу ощутила характерный запах пыли и плесени. Надо будет тщательно здесь проветрить… Алёша с Олей начали с любопытством оглядываться.

— А вдруг здесь хранятся настоящие сокровища? — задорно предположила Олечка, отчего я рассмеялась.

— Всё может быть… — подыграла я, и детям стало еще интереснее.

«А они не избалованные, — подумалось мне. — Возможно, выросли не в особенно радужных условиях…»

Пока я доставала тяжелую корзину с полки, решила задать Алеше вопрос.

— Алёшенька, — начала я осторожно, стараясь говорить так, чтобы не насторожить его и чтобы Олечка, ускользнувшая поближе к выходу, нас не услышала.

— Мама… то есть я… после того, как упала… немного потеряла память, — начала я, морщась от необходимости лгать. — Напомни мне, почему нас выгнал ваш отец?

Алёша посмотрел на меня долгим, мрачным взглядом. Он явно раздумывал над ответом. Или же его огорчила моя «потеря памяти». Наконец, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Я не хочу, чтобы Оля это слышала. Она сильно расстроится и возненавидит папу…

— Хорошо, — тихо сказала я, бросив взгляд на девочку. Она с интересом рассматривала какие-то старые тряпки и нас явно не слушала.

— Он сказал, что мы не его дети, — прошептал Алёша. — И поэтому он больше не любит нас…

Я выпрямилась и шокировано уставилась на мальчика. Неужели это правда?

— Но он ошибается, — добавил Алёша, глядя на меня своими большими, печальными глазами.

— Почему ты так думаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Алёша оглянулся на Олю, чтобы снова убедиться, что она нас не слышит, а затем снова повернулся ко мне.

— Я видел портрет бабушки Полины в детстве. Она мама папы. Так вот, они с Олей совершенно одинаковые. А я, как говорила бабуля, похож на ее деда. Жаль, что она уже умерла, иначе заступилась бы за нас. А папа о нашем сходстве с предками, наверное, просто забыл…

Я замерла. Какие взрослые рассуждения для такого маленького ребёнка! Я взяла его за руку и сжала её.

— Алёшенька, всё будет хорошо! — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Он кивнул, но в его взгляде всё ещё была тоска.

Олечка, увлёкшаяся своим исследованием, воскликнула:

— Смотрите, я нашла какое-то одеяло!

Её радостный голос вернул меня в реальность. Я решительно кивнула, заставляя себя снова сосредоточиться на насущных задачах.

— Отлично, Оля. Соберём всё, что может пригодиться, и вернёмся на кухню — сказала я, оглядывая кладовую в поисках ещё чего-нибудь полезного.

Сейчас у меня была одна цель: защитить этих детей и сделать всё, чтобы они чувствовали себя в безопасности, если уж негодный папаша вверг их в такие страдания…