1. Подземелье

Дэниэла.

Плеск холодной воды в лицо заставляет вздрогнуть и распахнуть глаза. Лежу на чём-то твёрдом, на полу, кажется. Закашливаюсь, дышу ртом, часто-часто моргаю, отчаянно тру глаза.

– Как видите, лорд Клэр, всё с ней в порядке! – раздаётся над головой низкий голос с хрипотцой. – Да и как иначе? Яд ведь предназначался другой, да, Дэниэла?

Голос принадлежит мужчине, который склонился надо мной и рассматривает меня с нескрываемым презрением. Я же в ответ рассматриваю его, забыв про его странные слова.

Отмечаю тёмные слегка вьющиеся волосы до плеч. Надменный излом сдвинутых бровей, из-за чего между ними образовались две вертикальные морщинки. Острые скулы, покрытые короткой тёмной щетиной. Чувственные губы, скривившиеся в недоброй ухмылке.

Широкие плечи и развитая мускулистая грудь натянули ткань чёрной рубашки с витиеватым серебристым узором по центру.

Он словно сошёл с экрана эпичного фэнтези про драконов – мелькает мысль, и тут же испаряется, потому что я натыкаюсь на его глаза. Тёмные, как глубокая ночь и такие же холодные. Похоже, я ему не нравлюсь? С чего бы? Я его даже не знаю! Как и всех этих людей…

Поворачиваю голову и вижу мужчин в причудливых старомодных камзолах и женщин в красивых длинных платьях, голубых, изумрудных, персиковых, нежно-сиреневых. Почему-то они смотрят на меня с осуждением и ужасом и тихонько между собой перешёптываются.

Несколько женщин столпились вокруг брюнетки в алом платье с длинными волосами. Она сидит на бирюзовом креслице в углу, прячет лицо в ладони и беспрерывно рыдает.

Рядом с ней на полу валяется бокал, из которого по деревянному паркету растекается багровая жидкость, очень уж похожая на кровь, но это не кровь, разумеется. Скорей всего, вино. Яд? Кажется, этот мужчина что-то говорил про яд…

Успеваю окинуть взглядом помпезный богато обставленный зал с колоннами и искусной лепниной, высокий сводчатый потолок с круглой хрустальной люстрой. Подобное великолепие я видала разве что в опере?

– Так и будешь лежать? – вновь произносит мужчина, буравя меня взглядом. – Или изволишь подняться и принести извинения леди Заине, которая чуть не погибла? Из-за тебя.

Так, если это какой-то спектакль или сон, то прескверный, я в таком участвовать не хочу. Тихонько щипаю себя за руку. Ай! Всё-таки не сон? Тогда что? Я умерла и попала в ад?

– Даниэла, ты оглохла? – цедит мужчина голосом, от которого сквозит едва сдерживаемой яростью.

Все присутствующие умолкают и выжидающе смотрят на меня. В повисшей вокруг тишине рыдания бедной женщины на кресле звучат ещё жалостливее и горше.

Эмм, надо что-то делать, для начала сесть. Поворачиваюсь на бок и отталкиваюсь ладонями от пола. От резкой смены положения в глазах начинают плясать чёрные мушки, а во рту появляется привкус железа. С усилием жмурюсь, чтобы прийти в себя:

– Секунду! Мне что-то нехорошо.

Сквозь мельтешение перед глазами успеваю оценить своё шелестящее платье с красивым бронзовым лифом и серебристыми рукавами. Насладиться увиденным не успеваю.

– Издеваешься? – зло хмыкает мужчина, после чего грубо хватает меня за плечо и резко дёргает наверх, вынуждая встать на ноги, сразу после подталкивает меня в сторону брюнетки на кресле. – Это ей сейчас нехорошо! Ты сыпанула яд в бокал леди Заины. Станешь отрицать?

Брюнетка начинает рыдать ещё громче. Её плечи трясутся ещё сильнее. У меня сердце сжимается от сочувствия и вины. Стоп. Почему они все винят меня?

Поворачиваюсь к своему спутнику. Он выше меня ростом, и я вынуждена запрокинуть голову. Смотрю в холодную тьму карих глаз, не моргая:

– Я этого не делала! – произношу уверенно и твёрдо. И это чистая правда. Не знаю, что у них тут стряслось, но я едва открыла глаза и уж точно ни при чём!

Мужчина хмурится. Мне кажется даже, что в его глазах мелькает тень сомнения.

– Лорд Дорр, ваша Светлость? – к нам приближается пожилой худощавый мужчина в сдержанном сером камзоле, почтительно кланяется.

– Да, лорд Клэр? – цедит сквозь зубы мой мучитель, продолжая прожигать взглядом меня.

– Если позволите, и да простит меня леди Заина, но разве для такого обвинения не нужны более веские доказательства?

Кстати, да! С благодарностью смотрю на своего неожиданного спасителя.

– Доказательства?! – брюнетка в алом вскакивает на ноги. Её лицо опухло от слёз. Глаза покраснели и стали в тон платью. Она вскидывает руку и тычет в меня указательным пальцем с длинным красным ногтем. – Она хотела меня убить! Это точно была она! Проверьте вино, вот же оно! Оно отравлено!

– Кхм, миледи, – лорд Клэр обводит взглядом всех присутствующих и меня в том числе, – вино мог отравить кто угодно. Да простят меня достопочтенные гости, – от столь смелого заявления по залу пробегает возмущённый шёпоток, – кроме нас с вами здесь есть ещё и прислуга. Нужны более веские доказательства. Другие свидетели, например, или сам яд.

На красивом лице брюнетки уже ни следа слёз. Она смотрит на меня в упор. И даже на расстоянии я чувствую её чёрную неприязнь. Её пухлые губки растягиваются в хищной усмешке, а глаза сходятся в опасном прищуре. Она горделиво выпрямляет спину и теперь смотрит только на изверга рядом со мной:

– Ваша Светлость, милорд, – её голос сочится мёдом, затем она поднимает руку с шёлковым платочком и трогательно промакивает уголки глаз, хлоп-хлоп ресничками, – прошу вас, прикажите обыскать комнату леди Дорр. Если она и правда ни при чём, я готова принести публичные извинения.

Вокруг снова становится шумно. Гости гудят, словно растревоженный улей. Я же отчаянно соотношу в уме слова лорд Дорр и леди Дорр. Если последняя – я, то это что же получается, этот грубиян – мой муж?! Отчего-то это неожиданное открытие занимает меня сейчас куда больше, чем риск обыска. Тем более, чего мне бояться?

– Ты согласна? – спрашивает мой темноволосый мучитель равнодушно-ровно.

Пожимаю плечами:

– Да.

– Хорошо.

А у меня вдруг начинает тревожно сосать под ложечкой. Слишком уж не нравится мне торжествующая усмешка на пухлых губах леди Заины, промелькнувшая как только изверг от неё отвернулся.

Лорд Дорр тем временем подзывает мужчину в форменной чёрной ливрее, позади которого кучкуются четыре девицы в белых передниках и чепцах. Наверное, это дворецкий, а девушки горничные.

Задумчиво смотрю на удаляющиеся спины всей этой компании, а внутри растёт непонятная тревога.

Вот, чёрт. Всё так стремительно разворачивается. Я даже опомниться не успеваю. Я ведь правильно сделала, что согласилась на этот самый обыск? Или надо было поступить как-то иначе? Держусь изо всех сил, чтобы не начать от волнения грызть ногти. Вот, чёрт.

Гости неспешно перемещаются по залу и общаются вполголоса. Брюнетка вернулась на кресло, где тихонько всхлипывает и промакивает платочком уголки глаз. Изверг-муж застыл рядом со мной каменной глыбой. Сторожит, чтобы не сбежала?

Время тянется мучительно медленно. Ожидание выматывает. Я снова и снова гоняю в голове бесполезные «если бы, да кабы».

А потом со стороны входа раздаются шаги, и мы поворачиваем головы. Вижу дворецкого в сопровождении горничных и понимаю, что момент истины настал.

Это снова дворецкий и горничные. Угу, вполне предсказуемо, а вот то, что я дальше слышу – нет!

– Ваша Светлость! – дворецкий не замечает меня, смотрит чётко на моего мучителя, после чего приближается и понижает голос так, что его слышим только мы, впрочем, насчёт последнего я не уверена, учитывая, как тихо вмиг становится вокруг. – Это нашли в шкатулке леди Дорр. При свидетелях.

Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть, что там. Дворецкий почтительно кланяется, одновременно с этим вытягивает ладонь, на которой лежит серая холщовая тряпица, а внутри неё…

– Благодарю! – цепким движением смуглых пальцев изверг захватывает крохотный бутылёк из мутного коричневого стекла. Размером он всего с мизинец.

Бросает на меня убийственный взгляд. В ответ я пожимаю плечами, киваю на бутылёк, дескать, ну, что там?

Лорд Дорр откупоривает светло-коричневую пробочку, подносит горлышко бутылька к носу, принюхивается. Его взгляд сфокусирован в одной точке, ноздри хищно раздуваются.

Я тревожно сглатываю и нервно мну подушечками пальцев плотную шуршащую ткань юбки.

Мужчина поворачивает голову. Его глаза сходятся на мне в опасном прищуре:

– Это беладонна, Дэниэла. В бокале также была она.

Смысл сказанного доходит до меня как-то заторможенно. Вместо того, чтобы паниковать, я пристально всматриваюсь в карие глаза мужчины напротив.

Что-то в его облике не даёт мне покоя. И речь не только про тяжёлую энергетику, от которой буквально хочется склонить голову – странное желание, откуда, вообще эти мысли? Будто сам воздух вокруг этого мужчины вмиг напитывается его подчиняющей аурой. А ещё его глаза…

Сейчас они почти чёрные, но всё равно в них отчётливо виднеется кое-что странное, а именно – вертикальные зрачки, переливающиеся ртутью. Разве у людей такие бывают? Нет. Но если он не человек, тогда кто?

– Молчишь. – Цедит сквозь зубы, констатируя очевидный факт.

Вокруг вновь нарастает гул людских голосов. Немею под множеством взглядов, которые сходятся на мне. Осуждающих, неприязненных. Кто-то смотрит на меня с неприкрытым ужасом, и лишь немногие – с сочувствием.

Как же мало надо толпе, чтобы броситься на оступившуюся жертву и разорвать её!

С опозданием понимаю, что те волшебные минуты, когда ещё можно было оправдаться, бездарно растратила на разглядывание незнакомца. Чем тут же пользуется брюнетка:

– Вот видите, милорд! – взвизгивает она, вновь соскакивая со своего кресла, после чего оборачивается к остальным. – Вы все свидетели! Меня снова пытались убить, и снова это сделала…

– Достаточно. – Одного слова изверга хватает, чтобы брюнетка осеклась, а все вокруг смолкли. – Я с ней разберусь. Лично.

Последнее слово адресовано мне. Вкупе с прожигающим взглядом, в котором отчётливо читаются раздражение и ненависть. Сама не осознаю, как делаю шаг назад:

– Ай! – реакция моего мучителя молниеносна. Он перехватывает моё запястье и явно нарочно сдавливает его достаточно сильно, будто бы вымещая таким образом на мне свои досаду и злость. – Следуйте за мной, моя дорогая жена. Есть разговор.

Хах! Блин блинский! Я была права! Всё-таки жена! О Бооже, нет, нет, нет!

Долго радоваться собственной догадливости не выходит – меня грубо выволакивают из зала. Конечно, со стороны всё смотрится иначе, но только я знаю, как больно он сдавливает мою руку, того и гляди – оторвёт. Хорош муженёк!

– Куда мы идём? – пищу, с непривычки путаясь в длинных юбках.

Отвечать на мой вопрос никто не спешит.

– Я ведь сказала, что не делала ничего плохого! Эту склянку видела впервые в жизни! Ай!

Наступаю на собственный подол. Да что ж такое, как в этом можно ходить, вообще? И в груди всё так стянуто, что не продохнуть! Несколько раз едва не падаю, но мужчина не обращает на это внимание. Тащит и тащит меня по коридорам.

Несмотря ни на что, я воспринимаю происходящее как-то отстранённо. Будто бы всё это происходит не со мной. Я всё ещё не смирилась и не нашла какого-то иного объяснения, кроме того, что весь этот сюр вот-вот закончится. Как? Без понятия. Может, надо просто поспать? Уснуть, чтобы проснуться в привычной реальности? Иной исход просто не укладывается в голове.

Несколько раз мы спускаемся вниз по лестницам. Всё ниже и ниже.

Богато обставленные коридоры с тёмно-зелёным сукном под ногами и золочёными канделябрами на стенах сменяются унылыми каменными стенами с развешенными на них трескучими факелами.

Пахнет смолой, сыростью и крысиным помётом. Наши шаги гулким эхом отдаются от серых унылых стен. Несколько раз по пути попадается стража, которая, завидев нас, тут же вытягивается по струнке.

Происходящее нравится мне всё меньше, а когда справа и слева показываются зияющие тьмой зарешеченные комнаты, я понимаю, что дело дрянь. И надо это прекращать!

Что бы он ни задумал, ничем хорошим для меня это явно не кончится, а значит, пора использовать последний шанс! Надо рассказать ему правду! Объяснить, что я не его жена, а где она – понятия не имею, и что она натворила – тоже! Но отвечать за неё не должна, это просто нечестно!

Любой здравомыслящий человек согласится со мной! Ведь так?

– Постойте! Да стойте уже! – резким движением вырываю-таки его руку из мужских цепких пальцев, прячу обе руки за спину и отступаю к стене под откровенно насмешливым взглядом изверга. – Я должна вам кое-что рассказать!

– Да что ты? – он убирает руки в карманы брюк, не спуская с меня цепкого взгляда, наклоняет голову вправо и влево, обманчиво-расслабленно разминая крепкую шею. – Решила сознаться, наконец?

Мы одни в пустом коридоре. В этом пугающем месте, где к прежним запахам теперь примешиваются запахи смерти и крови. Надо срочно что-то делать! И я делаю. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начинаю:

– Да, то есть нет. В общем, поверьте, то, что я расскажу, невероятно, но оно всё меняет! Дело в том, что я…

Железные прутья решётки за моей спиной оглушительно вздрагивают. Лорд Дорр резким движением притягивает меня к себе. Едва успеваю выставить руки ладонями вперёд, прежде чем впечататься в его твёрдую грудь.

В нос ударяет тонкий древесно-пряный парфюм с нотами чёрного перца и кедра. Изверг пахнет намного приятнее, чем само подземелье. Он прижимает меня к себе, а сам смотрит, нахмурившись, куда-то поверх моей головы.

Сквозь чёрную ткань его рубашки чувствую напрягшиеся мышцы. Опасливо оборачиваюсь. Блин блинский, что это, вернее, кто?

Какой-то щуплый мужчина в грязной рваной рубахе, весь заросший бородой и косматыми волосами, отчаянно сотрясает железные прутья решётки:

– Выпустите меня! – рычит, вращая выпученными глазами. – Выпуститеее меня!

– Кто это? – пищу испуганно, не слишком-то рассчитывая на ответ, но мне его дают.

– Пришелец из другого мира, – презрительно выплёвывает тот, в чьих объятиях я сейчас нахожусь. – Или просто помешанный. Пытки покажут, лжёт он или говорит правду.

Чувствую, как по спине струится ледяной пот.

– А чем вам не угодили пришельцы?

– В смысле? – изверг смотрит на меня, как на дуру. – Я Верховный тёмный каратель, Дэниэла, глава министерства наказаний Империи Драконов. И ты задаёшь мне этот вопрос?

– Разве пришельцы чем-то опасны? Они обычные люди!

– Они НЕ обычные люди. Они обладают тайными знаниями, сеют вольнодумные, а порой и вовсе радикальные идеи, которые могут разрушить привычный уклад и поменять расстановку политических сил. Они опасны для правящей власти, а потому должны быть уничтожены.

Пленник продолжает сотрясать решётку и умолять выпустить его, но всё, что я могу – это бросить на него сочувственный взгляд. Я и сама сейчас себе не принадлежу. Мой мучитель идёт прочь по коридору, увлекая меня за собой и игнорируя чужие мольбы.

– Так что ты хотела сказать? – спрашивает меня на ходу.

Мда уж. То, что чудом не ляпнула, пожалуй, оставлю при себе. Урок усвоен: никто не должен понять, что я попаданка. И прежде всего мой дражайший муженёк. Я должна быть осторожна.

– Что я ни в чём не виновата! – повторяю попугаем то, что он и так уже слышал.

Кажется, мои слова не производят на него никакого впечатления. Мы останавливаемся перед самой дальней дверью в конце тонущего в полумраке коридора. Сюда даже свет факелов достаёт с трудом. Изверг гремит ключами, затем с противным скрежетом отпирает решётчатую дверь.

Блин, кажется, мои шансы выйти сухой из воды тают, как пломбир под июльским солнцем. Привожу свой последний аргумент:

– Да и вообще! С чего бы мне травить эту женщину? Что мы с ней не поделили? Последнее платье в лавке?

Муженёк разворачивается ко мне. Опирается согнутой в локте рукой о каменную стену и вскидывает бровь:

– Хочешь сказать, что тебя больше не тревожит тот факт, что я с ней сплю? Что ты больше не станешь строить ей козни, всячески вредить? Похищать её питомцев? Забрасывать её двор лошадиным дерьмом? Подрезать подпругу у её лошади? Пытаться отравить? Что хлопаешь глазами? Ещё скажи, что и про это впервые слышишь!

Смотрю с ненавистью в его потемневшие глаза. Знал бы ты, муженёк, насколько прав сейчас! Да только нельзя тебе этого знать!

Как бы то ни было, его грозный вид откровенно меня пугает.

– Я… все ошибаются, – развожу руками и лепечу первое, что приходит в голову, лишь бы не молчать, но и не выдать себя, – мне жаль…

– Хватит! – рявкает на меня. – Моё терпение ты приняла за слабость. Теперь очевидно, что по-хорошему ты не понимаешь, а значит, будет по-плохому!

– Что вы…

С этими словами он сдавливает мои плечи своими ручищами, заталкивает меня за решётку и закрывает дверь. Ошарашенно смотрю на то, как щёлкает, поворачиваясь, ключ в замке.

Думала, он привёл меня сюда просто попугать, провести, так сказать, воспитательную работу, а он и правда вознамерился оставить меня здесь? В темноте? Среди мочи и крыс? Меня?! Свою жену?

Да я здесь даже уснуть не смогу, чтобы проверить свою теорию насчёт возвращения в свою реальность!

– Пожалуйста! – хватаюсь пальцами за холодные ржавые прутья, прижимаюсь к ним всем телом. – Я больше так не буду, честно-честно! Я исправлюсь! Я стану хорошей!

Лорд Дорр Смотрит на меня равнодушно-холодно и немного устало. Как на кобылу, которая доняла или на неугомонного пса:

– Сейчас я уйду, чтобы установить магический след и всё остальное, провести расследование по всем правилам.

– А я?

– А ты сиди и думай над своим поведением. Над тем, что ты хотя бы жива. В то время как другой человек мог бы уже умереть. Из-за тебя. Одними розгами ты не отделаешься. На снисхождение моё не рассчитывай. Будешь наказана по всей строгости!

Сказав это, он разворачивается и уходит! Вот так просто! Поверить не могу в то, что это и впрямь происходит. Запер меня, даже толком не разобравшись! Поверил чужим наветам, а не мне!

Выходит, всё из-за той брюнетки? Зло пинаю железные прутья ногой:

– Да спите вы, с кем хотите! – выкрикиваю в удаляющуюся мужскую спину.

«Только отпустите меня!»

– О, в этом даже не сомневайся! – раздаётся насмешливый голос, но его обладатель даже не оборачивается. – Твоё дозволение мне никогда не требовалось.

Ещё раз напоследок пинаю дверь и оборачиваюсь. То, что я вижу, заставляет меня застонать в голос.

Помещение по размеру как средняя комната. Шагов шесть в длину и в ширину. Стены из тёмного серого камня и покрыты плесенью. Воздух пропитан запахом сырости, гнили и нечистот.

Никий потолок давит на меня своей тяжестью.

Присмотревшись, замечаю в дальнем углу какое-то светлое пятно. Приближаюсь и трогаю его носком бархатной туфельки. Это тощий тюфяк, судя по всему, набитый соломой. Он настолько грязный, что даже и не скажешь, какого цвета. Коричнево-серый с разводами.

Бррр!

Даже думать не хочу, что на нём происходило.

Единственный источник света в камере – огарок свечи в видавшем виды глиняном подсвечнике со сколами, который притулился на полу и едва освещает камеру. Что ж, уже неплохо. Мне хочется верить, что огонь отгонит насекомых и крыс.

Со вздохом бреду к противоположной стене. Брезгливо зажимаю нос и рот тыльной стороной ладони. Здесь стоит ведро для нечистот, которое источает зловоние.

Пячусь назад, обратно к решётке. По пути наклоняюсь и подбираю подсвечник с огарком.

Прислоняюсь лопатками к железным прутьям, поднимаю голову, смотрю в тёмный потолок. Свет единственной свечи едва ли способен рассеять мрак. Зато хотя бы приятно пахнет воском и напоминает о лете, мёде и полевых цветах.

Железные прутья больно впиваются в лопатки, но я не двигаюсь с места, чтобы от них отойти.

Если этот изверг думает, что я стану спать на том жутком тюфяке, то он просто не в себе! Я лучше упаду от усталости, но не стану спать с клопами и чёрт знает ещё какой заразой!

Стою на ногах, глядя на танцующее пламя свечи перед собой. Ноги немеют. Периодически их разминаю, вращая ступни.

Не знаю, сколько времени проходит. Два часа? Три? Пять?

В камере холодно и сыро. Где-то монотонно капает вода. То и дело раздаются разные подозрительные шорохи, не то крысиная возня, не то кое-что пострашнее. Подумать только, кажется, я уже во что угодно поверить готова, даже в призраков.

От смердящей вони кружится голова. В какой-то момент ноги слабеют настолько, что я сползаю вниз по решётке. Пристраиваю огарок свечи рядом с собой. Притягиваю ноги к груди и обхватываю их, чтобы хоть как-то согреться. Сутулюсь, буквально сворачиваясь в клубочек, пристраиваю подбородок на коленки.

Наконец-то у меня есть время поразмыслить, как я здесь оказалась, как докатилась до жизни такой? Копаюсь в собственной памяти, отматывая назад.

Я – будущий ветеринар, выпускница Сельскохозяйственной академии. Практика на ферме в самом разгаре, когда вдруг, как гром среди ясного неба, накрывает локдаун. Весь мир охвачен страшной эпидемией. Температура, кашель, отказ лёгких и смерть – неведомая хворь за считанные часы косит жизни.

Любые врачи становятся нарасхват, даже ветеринары. Я многое умею и ничего не боюсь. Я – медсестра в инфекционной больнице. Капельницы, уход за тяжёлыми больными, любые поручения доктора. Боялась ли я заразиться? Нет. Некогда было бояться. Надо было делать.

А потом я почувствовала себя плохо прямо на дежурстве. Внезапно, как это бывает обычно. Резкая боль в груди заставила прислониться к стене, а потом – темнота. И вот я здесь.

Несколько раз ударяюсь затылком о решётку. Смотрю в потолок, размышляя, что я и где? Рай это или ад? А может, чистилище? Быть может, настоящая я прямо сейчас лежит на операционном столе или в коме? И от того, как я проживу эту микро-жизнь здесь, зависит, получу ли право вернуться?

Мотаю головой. Чёрт, слишком сложно! Ну, и накрутила себе.

Не надо думать о той жизни, надо думать об этой. Как-то выпутываться, спасать положение, но как? У изверга статус и власть надо мной. Судя по тому, как бесцеремонно и нагло он себя вёл, с правами женщин здесь полный швах. А значит, я завишу от него.

Заина. Красавица-брюнетка. Его любовница и моя соперница. Вернее, не моя, а той, в чьём теле я нахожусь. Правда ли отравление – дело рук прежней Дэниэлы? Или это наглая ложь и клевета Заины? Я не смогу ни защитить себя, ни докопаться до правды, если продолжу сидеть здесь.

Этот изверг, мой муж, грозил наказанием. И даже что-то говорил про розги! Блин блинский, он ведь не станет меня бить? Что это будет за наказание? Что он со мной сделает?

Из-за прижатых к груди колен становится чуть теплее. Темнота и размеренное капанье воды усыпляют и я незаметно проваливаюсь в беспокойную дремоту.

Пробуждение происходит резким. Лязгает, проворачиваясь в замке, ключ. Я испуганно распахиваю глаза. Не сразу понимаю, где я. А когда осознаю – хочется реветь в голос! Потому что план не сработал! Я не проснулась в привычном мире! Я по-прежнему здесь.

Резко поворачиваю голову на звук, пытаясь рассмотреть посетителя. Увидев, пытаюсь встать, но затёкшие ноги не слушаются. Я словно в кошмарном сне, из которого не проснуться.

Мой муж, мой мучитель вернулся. Переступает порог камеры. Его движения медленны, уверенны и неторопливы. Он точно хищник, загнавший жертву. Знает, что ей некуда деться, не спрятаться и не убежать.

Он приближается. Я отползаю назад. До тех пор, пока не упираюсь спиной в холодную твёрдую стену. Всё, прятаться некуда.

Звук мужских шагов по твёрдому камню проходится ножом по оголённым нервам, вспарывает слух и заставляет дрожать.

Выражение лица лорда Дорра мрачнее прежнего, в тёмных глазах ни тени сомнения или жалости, лишь холодная решимость, тьма. И мой приговор.

Хавьер Дорр

Дэниэла Дорр

Заина