Глава 37

— Хорошо, — тяжело выдыхает Ронгар. — Если тебе так нужен этот проклятый цветок, я принесу его.

В его голосе слышится едва уловимое беспокойство.

Моё сердце пропускает удар. Неужели я не ослышалась? Этот обычно бесчувственный, как камень, дракон, действительно, обещает достать для меня элексирию? Или это очередная его уловка, какой-то коварный план по моему уничтожению?

— Ты серьёзно? Правда, сделаешь это? — недоверчиво спрашиваю я, впившись взглядом в его непроницаемое лицо, пытаясь уловить хоть намёк на обман.

— Ну не позволять же тебе самой лезть в разлом. — Дракон хищно щурится.

В его янтарных глазах мелькает что-то, похожее на заботу. Это было настолько неожиданно, что у меня перехватило дыхание. В другое время я бы гордо вздёрнула подбородок и заявила: «Я сама!» Но сейчас не время для пустой гордости.

— Смею нарушить вашу идиллию, — внезапно раздаётся насмешливый голос.

В дверях появляется Ренар.

— Но у вас ничего не получится с эликсирией.

Холодок пробегает по спине. Что он имеет в виду? Как это не получится?

— О чём ты? — Ронгар грозно хмурится, его глаза опасно сверкают.

— О том, — спокойно отвечает астерианец, скрестив руки на груди, — что, если из проклятого цветка в течение минуты не приготовить зелье или лекарство, то он утратит свои свойства. Я лично это проверял.

Ужас охватывает меня, когда я понимаю, что это значит…

— Я отправлюсь с тобой! — выпаливаю я, умоляюще глядя на мужа.

Сердце колотится как бешеное от страха, что он откажет.

Дракон пристально смотрит на меня, словно пытается заглянуть в самую душу. Он что-то чувствует? Видит подмену? И почему медлит с ответом?

— Ладно, — наконец выдыхает он, — полетишь со мной. Но ни шагу от меня. Поняла?

В его голосе звучит металл.

Неконтролируемая радость расцветает на моём лице. Он согласился! Он, действительно, поможет!

— Спасибо! — восклицаю я с искренней благодарностью, едва сдерживаясь, чтобы не хлопать в ладоши.

— Не стоит так радоваться раньше времени, — мрачно предупреждает Ренар, и его изумрудные глаза вспыхивают тревогой. — Бездна не то место, куда стоит соваться даже дракону. А уж тем более…

— Достаточно! — рычит Ронгар, обрывая астерианца на полуслове.

Его широкие плечи напрягаются, а челюсти сжимаются так сильно, что желваки ходят под кожей.

Внезапная вспышка гнева мужа заставляет меня вздрогнуть. Что-то в словах Ренара задело его за живое? Или он просто не хочет, чтобы я испугалась предстоящего путешествия?

— Когда отправляемся? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё трепещет от волнения.

Ронгар окидывает меня внимательным взглядом, словно оценивая мою готовность.

— Через несколько часов. Тебе нужно отдохнуть и подготовиться. И надень что-нибудь тёплое: там, внизу, холодно.

— Тогда пойду и соберу всё необходимое, — говорю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Но, прежде чем успеваю сделать шаг к двери, сильная рука Ронгара ложится мне на плечо.

— Ты уверена? — В его глазах мелькает что-то, похожее на беспокойство. — Ещё не поздно передумать.

— А я имею право отказаться? Люди умирают.

Что-то неуловимо меняется в его взгляде. Да что с ним происходит? Таким дракона я ещё не видела.

Слышу, как дверь захлопывается и мы остаёмся с Ронгаром наедине.

— Послушай, — начинает он непривычно мягким голосом, — в разломе будет опасно. Ты должна беспрекословно следовать моим указаниям. Никакой самодеятельности, никакого геройства. Поняла?

Киваю и направляюсь к двери, но на пороге останавливаюсь.

— Ронгар… спасибо тебе. Правда.

Он только качает головой.

— Не благодари раньше времени. Сначала нужно вернуться живыми.

В его словах звучит мрачная решимость, от которой по спине пробегает холодок. Что же там, в бездне, настолько пугает даже его — бесстрашного дракона?

Поднявшись в свои покои, я начинаю лихорадочно собираться. Тёплые вещи, удобные сапоги, небольшая фляжка с водой… Руки слегка дрожат, когда я складываю всё в небольшую дорожную сумку. В голове роятся десятки вопросов: «Что ждёт нас внизу? Почему Ренар так встревожен? И, главное, действительно ли это единственный способ?»

«Бездна забирает то, что ей причитается», — внезапно звучит в моей голове.

Опять дракон? Разве я могу его слышать, когда Ронгар не в облике зверя? И что значат его слова?

Взглянув в зеркало, я вижу своё бледное лицо с горящими решимостью глазами. Что бы ни ждало нас впереди, я готова.

Может, это и глупо с моей стороны, но я не имею права стоять в стороне.

— Ой! — вскрикивает Давина звонко, потирая покрасневший лоб после нашего неуклюжего столкновения. — Я к тебе!

— Я тоже, — отвечаю я, массируя собственную шишку. — Слушай… — Мой голос становится серьёзным. — … мне надо отлучиться. Не знаю насколько.

Я замечаю, как меняется выражение её лица.

— Но есть хорошие новости. Похоже, твой отец нашёл лекарство от «Цветочной гнили»! — Тут же добавляю предостерегающе: — Я попрошу Ренара побыть с тобой. Нужно быть начеку. Шипшун невероятно опасен.

Милое лицо Давины мгновенно преображается: взгляд становится острым как лезвие, челюсть упрямо выдвигается вперед.

— Не волнуйся за меня! — В её голосе звенит сталь. — Всё будет хорошо. Пусть только подойдёт этот мерзкий старикашка — мой котик ему голову оторвёт!

В её словах столько яростной уверенности, что я невольно улыбаюсь.

— Котик? — Я приподнимаю бровь с лукавой усмешкой.

— Ну-у…

Щёки Давины заливаются нежным румянцем.

— Всё нормально. — Я мягко обнимаю «сестру» за плечи. — Ты заслужила счастье, а Ренар… он действительно кажется надёжным.

— Готова?

Низкий бархатный голос заставляет меня подпрыгнуть.

Развернувшись, я практически утыкаюсь носом в широкую грудь мужа. Его близость отзывается электрическими разрядами по всему телу, но я заставляю себя сохранять самообладание.

Дракон замирает, его глаза впиваются в мои, словно пытаясь прочесть что-то в самой глубине души. Он изменился в последнее время, стал другим — более… человечным?

— Нам пора.

Его голос звучит мягче обычного, когда он забирает мою походную сумку.

Во дворе Ронгар обращается: очертания его человеческой фигуры размываются, сама фигура вытягивается, покрывается сверкающей чешуёй. Величественный дракон опускается на землю, расправляя крыло-мост. Карабкаясь по нему, я вцепляюсь в острые шипы и зажмуриваюсь в ожидании взлёта.

Полёты всё ещё вызывают у меня трепет, граничащий с ужасом, но странным образом я не мёрзну.

Украдкой открыв глаза, я не могу сдержать восхищённого вздоха: внизу проплывают изумрудные луга, серебрится лента реки, мир кажется бесконечно прекрасным с высоты.

Но внезапно что-то меняется. Воздух становится густым, тяжёлым, словно перед грозой. Тревога змеёй сворачивается в груди, мешая дышать. А потом я вижу ЭТО…

— О Боже… — шепчу я.

Ветер уносит мои слова в бездну.