Глава 40

— Что это за тварь? — в ужасе кричу я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Чудовище вылезло из-под земли. От одного вида этого существа меня парализует животным страхом, а внутренности скручиваются в тугой узел. Кожа твари, покрытая отвратительной слизью и острыми наростами, была бледно-зеленого цвета, отчего к горлу подкатывала новая волна тошноты.

Оно стоит в нескольких метрах от шатра, но смрад, исходящий от него, заставляет меня задыхаться. Тошнотворный запах, напоминающий смесь тухлой рыбы и гниющих водорослей, пропитывает всё вокруг, и я чувствую, как желудок судорожно сжимается.

Меня трясёт от отвращения и страха.

— Что н…

— Тшш, — обрывает меня Тина, бледнея на глазах.

Её лицо приобретает пепельный оттенок, а в расширенных зрачках плещется неприкрытый ужас.

«Нельзя говорить? Но почему?» — в панике думаю я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Спустя секунду становится понятно, почему важно хранить молчание. От звука моего голоса тварь дергается, тонкие щупальца у его пасти начинают шевелиться, вызывая во мне волну непреодолимого омерзения. Затем чудовище издаёт такой визг, что уши закладывает, а голова взрывается острой болью.

— Нам конец, — говорит Тина и падает на колени, сжимаясь в комочек.

«Как это конец? — мысленно кричу я, чувствуя, как паника накрывает удушливой волной. — Я не согласна! Мне нужно еще лекарство приготовить».

Страх сменяется яростным отрицанием происходящего.

Тварь продолжает визжать, и его короткие кривые лапы приходят в движение. Глаз у него нет, но эти щупальца, покрытые мелкими присосками, тянутся в мою сторону, вызывая приступ неконтролируемой дрожи.

Я невольно отступаю, чувствуя, как меня охватывает новая волна ужаса и омерзения. Всё мое тело дрожит так сильно, что зубы начинают стучать, а к горлу подкатывает тошнота. Язык прилип к нёбу, и я не могла произнести ни слова.

Со всех сторон на чудовище сыпется магический огонь, вот только тварь живее всех живых. Воины, которые остались в лагере, вовсю атакуют порождение бездны. Но ничего не происходит. В душе растёт отчаяние: «Почему? Неужели генералы оставили в лагере магов, неспособных нас защитить?»

— Это высшая тварь, — кричит рыжеволосый парень, который охранял наш шатёр. — Нужно драконье пламя. Дайте сигнал генералам.

— Пока они прилетят, нас уже не будет, — отвечают парню. — Как такое возможно, что внутри лагеря вылезла эта тварь? Разлом ведь не тут.

Паника сдавливает горло железными тисками: «А вот и правда, как так вышло?»

Мысли путаются, а руки предательски дрожат. Каждый удар сердца отдается в висках оглушительным грохотом.

Внезапно тварь начинает дрожать, а затем выплёвывает чёрный сгусток в ближайшего мага. На всю округу раздаётся такой душераздирающий крик, что всё внутри переворачивается, а к глазам подступают слёзы от бессильной ярости и страха. Меня начинает мутить от этого звука, в котором слышится нечеловеческая боль.

— Госпожа, нужно бежать. — Тина тянет меня за руку, её пальцы ледяные от страха. — В противоположной стороне разрежем шатёр и скроемся. Надеюсь, эта тварь одна и, пока она будет занята остальными, мы скроемся.

От слов Тины к горлу подкатывает ком тошноты и отвращения — к себе, к ситуации, к этому выбору. Бросить всех и трусливо сбежать? Внутри всё протестует против такого решения. Это неправильно. Это трусливо и низко! Чувство вины уже заранее разъедает душу.

— Беги! — говорю я и отворачиваюсь, пытаясь скрыть дрожащие губы и выступившие слезы.

Что же делать? Я ведь не воин. Я не умею бросаться огнем. Хотя он бесполезен против твари Бездны. И я не дракон. Так чем же могу помочь? Предложить приложить компресс чудовищу? Беспомощность душит меня, сжимает грудную клетку, мешая дышать.

От нелепой мысли я истерически усмехаюсь. Мамочки, я уже истерю. В голове пульсирует только одна мысль: «Я должна что-то сделать! Должна помочь!»

Набрав полные легкие воздуха, я переступаю полог шатра, чувствуя, как колени подгибаются от страха. Тварь буйствует. Уворачивается от огня, который неровным потоком обрушивается на нее.

Воины держатся из последних сил, но скоро и они падут. Их отчаянное сопротивление вызывает во мне смесь восхищения и ужаса.

Неожиданно все звуки стихают, словно кто-то накинул на мир плотное одеяло тишины. И в моей голове будто десятки фейерверков взрываются, вспышки боли пронзают сознание.

Чувствую невероятный голод и холод, пробирающий до костей. Мне нужно тепло. Тут много тепла, но особенно горячо вот там. Впереди. Мне нужно туда. Но мне мешают двигаться вперёд. В груди растёт раздражение. Ладно, сначала перекушу этими огоньками, а вкусненькое оставлю на потом.

Ощущения настолько чужеродные, что меня начинает трясти. Это не мои мысли, не мои желания — осознание приходит вместе с новой волной паники. Что-то чужое, голодное и древнее захватывает моё сознание, вытесняя человеческое я.

Это эмоции чудовища! От этого понимания меня бросает в холодный пот. Паника накатывает удушливой волной, заставляя задыхаться.

Но как и почему я их чувствую? Мысли мечутся в голове. Что со мной происходит? Почему я ощущаю эту жуткую, противоестественную связь с тварью?

От каждой чужой эмоции, каждого чужого желания меня трясет, словно в лихорадке. Хочется закричать, вырвать из себя эти мерзкие ощущения, но я не могу даже пошевелиться.

Резко прихожу в себя и слышу оглушительный драконий рёв. От этого звука вибрирует воздух, дрожит земля под ногами, а у меня подкашиваются ноги. Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Подняв голову, я вижу мощного зверя. Это не Ронгар. Окрас зверя другой. В голове проносится испуганная мысль: «Это же не враг?»

Новая волна страха накрывает с головой, руки начинают дрожать еще сильнее.

Только нового врага нам сейчас не хватало! В следующий миг раздаётся еще один рёв. Ещё дракон!