Глава 13

«Эйра Ванрейс»

«Следи за своим питомцем»

«Да»

За два дня Джаркейн сказал мне только три этих фразы.

Сразу после, как мы вернулись в замок, он ушел назад в свои покои, взяв несколько магов, чтобы они охраняли его дверь.

«Никого не впускать», — бросил он им, поднимаясь по лестнице.

Никого.

Приказ был кристально ясен. Больше я даже приближаться не должны была к его двери.

Джаркейн отгораживался от меня. И я понятия не имела, что мне с этим делать.

Захлопнув дверь в свою комнату, я дерганым жестом стянула с руки перчатки и бросила их на кровать. Отороченный мехом плащ душил, я рванула тесемки и сбросила его с плеч. Сделала несколько нервных шагов по комнате.

Язвительные слова Айстанэра. Я, опускающаяся на колени. Взгляд Джаркейна…

У меня сдавило в груди.

Проклятье… Эти глаза… Я словно наотмашь ударила его по лицу.

Что задело его сильнее? То, что я нарушила его прямой приказ? То, что опустилась перед ним на колени — но ради другого? Или то, что признала Айстанэра своим мужем?

«Может, я ошибся? Скажи мне, Раакель. Все это время я считал, что тебе до тошноты омерзителен твой муж, и ты скорее голову себе оторвешь, чем позволишь ему оказаться рядом. Но что я вижу?! Я не понимаю тебя»

Но ты ведь был прав!

Прав!

Он омерзителен мне. Но как мне донести до тебя, если ты не хочешь слушать?

Я остановилась, задыхаясь. Пол под ногами поплыл.

Нет… У него сейчас приступ, я не должна беспокоить его и расшатывать эмоции. Пусть эта агония неопределенности будет моим наказанием. Когда он придет в себя, мы поговорим.

Вместо того, чтобы докучать ему, мне лучше заняться тем, что я делала лучше всего — добыть информацию.

Библиотека должна была быть местом, приносящим ощущение соприкосновения с прошлым и покоя. Запах застарелых книг, дерева и расплавленного воска должен был пропитан этими чувствами.

Разумеется, все вышеописанное к Северу не относилось.

Те, кто воздвигал, замок обожали холод. И свято верили в то, что держать книги на железном морозе, решение куда лучшее, чем — в тепле дерева.

Я с трудом отворила железную, покрытую инеем дверь. Она недовольно скрипела, сопротивлялась, но все же поддалась. Ледяной холод подвала был с ней заодно. Он пробрался под плащ, обжигая льдом кожу, будто требуя: «Уходи! Убирайся».

Миновав длинный темный коридор, спотыкаясь о металические балки на полу, я добралась до решетчатого окна под самым потолком и, встав на носочки, схватилась за железную заслонку. Окоченевшие пальцы взвыли от боли. Прилагая усилие, я надавила, и она с грохотом опустилась вниз, отрезая путь в подвал воющему снаружи ветру.

Наконец-то.

Огонь здесь был запрещен. И это было не просто правило. Под полом библиотеки лежала магическая печать, которая мгновенно уничтожала любой проблеск пламени. Подвал должен был освещаться магическими огнями. К счастью, тут хотя бы был механизм для их активации.

Я пошарила рукой по заиндевевшей стене, наткнулась на рычаг и резко опустила его, бесясь от того, как трудно здесь было выполнить самые элементарные действия.

Магические огни вспыхнули прямо в толще воздуха, как застывшие капли холодного звездного света. И вот монументальная задумка предстала передо мной во всей своей величественной красоте. Подземелье простиралось на многие метры, умещая в себе сотни кованых стеллажей, доверху заполненных редкими манускриптами.

Мое дыхание вырвалось облачком пара, тут же рассеявшимся в этой стерильной пустоте. Я растерла руки и с решительностью отправляющегося в бой рыцаря двинулась к стеллажам.

Предположение о верховенстве Ткача было фундаментально новым. Найти подтверждение ему в старых текстах было почти невозможно. Ведь исследователи стремились доказать обратное.

Можно было бы поискать несоответствия. Но моя цель была в другом.

Какова была цель Ткача? Он желал что-то расположенное здесь. В глубине Севера. И ответ на этот вопрос мог быть спрятан среди вечной мерзлоты тайных знаний.

Я не пыталась сделать всю работу в одиночку. Нужно было перелопатить всю библиотеку, чтобы найти зацепку. Для этого нужны были годы, или маленькая армия исследователей. Я собиралась пойти по второму пути, но сначала хотела провести разведку.

Проблемы возникали одна за другой.

Большинство книг были написаны на древнем северном наречии. Нужны были переводчики или словари.

Книги разных эпох и направлений стояли на одной полке. Одна могла с летописной точностью описывать события столетней давности, другая содержала в себе сборник мифов.

Вот он! Север во всей красе!

Никакого порядка!

С раздраженным выдохом я поставила очередную книгу на полку. У меня возникло подозрение, что южные маги — юнцы, которые только закончили столичную академию — просто сойдут с ума, пытаясь разобраться в этом хаосе. Нужна была помощь северян. Но как было заставить работать этих узколобых варваров?

Айстанэр мог бы приказать им. Но он покинул замок, как доложил генерал Эльсштайт.

Хотя мне в это слабо верилось.

Тупик. Очередной проклятый тупик.

До боли сжав виски ладонями, я отошла на шаг, рыская по чертогам разума в поисках другого пути. Принципиально нового.

Помощь Джаркейна не помешала бы…

Я дернула головой, отбрасывая эту мысль.

Нет. Ему нужно было излечиться от приступа.

Пучина существовала веками. Она всегда требовала контроля, но не армии. Монстры выходили из разломов, их отлавливали и уничтожали. Зачистка, а не война.

Катастрофичные изменения произошли десять лет назад. Безо всякой видимой причины монстры словно обезумели, толпами прорываясь через барьер между мирами. Пучина разрасталась по всей границе севера, словно пытаясь взять его в осаду.

Я зацепилась за эту мысль.

Странно. Уже само по себе это было странно.

Одно сражение сменяло другое. Мы выигрывали битвы, но проигрывали войну. Монстры не отступали. Пока однажды не смогли прорвать линию обороны настолько, что подобрались к замку Ванрейсов.

Армии магов сдерживали Пучину по всей границе. Не было лишних рыцарей, чтобы направить их на подмогу замку. Он был обречен. Никто не мог прийти на помощь. Кроме нас.

Мой клан пожертвовал собой, чтобы спасти замок. И у этого оказались странные, но спасительные последствия. Пучин отступила, сдавая позиция, ужалась до контролируемых размеров.

Но теперь… Восемь лет спустя, Ткач снова был в этих землях.

Совпадение? Разве такое возможно?

Если у Пучины не было разума, то все эти детали — просто набор разрозненных фактов, никак не объясняющих дикую стихию монстров. Но если разум в ней все же есть — это не просто факты, это пугающая, несокрушимая мотивация заполучить что-то.

И возможно, мой клан, мои родители — знали, что нужно Ткачу.

Меня словно ударили топором между лопаток. Воздух вырвался из легких хриплым, беззвучным воплем.

Высшие… Нет…

Мир свернулся в туннель, на дальнем конце которого маячил призрачный силуэт страшной разгадки.

Надеюсь, моя теория ошибочна. Пожалуйста, пусть это будет так…

Я сглотнула — горечь поползла по пищеводу, оставляя за собой след, будто я обожгла горло кислотой.

Что если…

Живот свело. Я согнулась пополам, давясь сухими спазмами, ощущая, как ледяное железо стеллажа впивается в лоб, но это ощущение было далеким, почти нереальным, по сравнению с тем, что разрывало изнутри.

Было ли на самом деле у мамы видение о том, что я — истинная Айстанэра?

Может быть… Что если мои родители, мои сородичи были… Что если, они и были причиной всего?

Я брела по коридорам в состоянии оцепенения. Разум, совершив скачок ужасающих рассуждений, словно застыл. Он должен был дать мне надежду, но вместо этого окончательно порушил все, во что я верила.

Какой красивый парадокс, мой главный палач всегда был внутри моего черепа.

Но ледяная броня шока дала трещину, и мысли с воем хлынули наружу, обретая пугающую, чудовищную ясность.

Презрение Айстанэра. Недоверие северян к островитянам из Соревалы. Моё возвращение. Мгновенное появление Ткача. Одно цеплялось за другое, выстраиваясь не в цепь случайностей, а в безупречную логическую.

Споткнувшись об ковер, я пошатнулась и замерла. Едкий, безумный смех забродил где-то в глубине грудной клетки и вырвался наружу истошным воплем, эхом раскатившимся по пустым коридорам.

Я проклинала Высших.

Считала Айстанэра ублюдком.

Заклеймила северян тупоголовыми варварами.

Но что если причина всегда была только во мне?

Что если они были правы? Что если они должны были еще три года назад сжить меня со свету, и тогда все бы закончилось?

Смех оборвался тишиной, и я сползла по стене на пол, вдавливая пальцы в виски, словно пытаясь вырвать из черепа саму мысль, саму себя. Тело билось в конвульсиях, спазм сдавливал горло, но слез не было.

Была тупая растерянность перед лицом надвигающейся на меня черной бездны.

— Ты окончательно сбрендила, — прорвался сквозь тишину ледяной голос, который я отчаянно ненавидела.

Раньше ненавидела. А теперь просто не знала, что делать.

Сглотнув вязкую слюну, я медленно, с трудом подняла взгляд на Айстанэра. Даже не пытаясь подняться, набросить на лицо ледяную маску и сделать вид, что у меня все под гребаным контролем.

На это просто не осталось сил.

Мои глаза встретились с его. И выражение в них стало приговором.

Нанависть. Презрение. И больше ничего.

Даже когда я унизила его на мосту, когда вытащила из клетки — в нем не утихал огонь животной похоти. Это было отвратительно. Но это было про меня.

Но стоило ему узнать, кто я. Этот огонь сменился уничижительной яростью. Яростью не ко мне, как к личности — к факту того, кем его жена всегда для него являлась.

Я чувствовала себя так, будто мне — висельнице — позволили произнести последние слова перед тем, как выбить из-под ног опору. Голова гудела, в ушах стоял вой. Закрыв глаза, я со всей силы ударилась затылком о каменную стену, пытаясь физической болью вытеснить ту, что разрывала грудь.

— Тебе всегда это было известно, — мой голос был хриплым, каркающим, словно принадлежавшим старухе. — Ты всегда знал грязную тайну моего рода. Это все… Все из-за нас?

Тишина в ответ была красноречивее любой брани. В ней было то самое презрение к факту моего существования. Ответ, который я искала, оказался не в словах, а в этом леденящем, полном отвращения молчании.

— Не делай вид, будто ты не знала, — наконец, произнес он, нанося мне финальный удар, придавливая меня к полу гранитной истинной.

— Вся ваша гнилая ветвь Соревалы — сплошное, гноящееся пятно на истории Севера. Их презирали, и они возжелали отмщения. Власти. Сделать тебя правительницей Севера, — каждое его едкое слово, вонзалось прямо в распоротую грудь. У меня не осталось щитов из ребер и веры. Я была сокрушена. — Отец отверг их предложение. Это было бы унизительно. И тогда они нанесли удар. Вынудили нас подписать брачное соглашение, иначе весь Север и замок были бы уничтожены. Что? Что за выражение лица? Хватит притворной невинности! Ты такая же, как и весь твой клан. Жадная до власти. Готовая раздвинуть ноги перед императором, лишь бы оказаться на вершине. Довольна теперь, наглая шлюха? Или тебе нужно больше? Раз взгромоздилась на вершину, хочешь уничтожить север целиком?

Вот и все.

Его слова прибили меня к полу гвоздями.

Мне нечего было ему возразить. Вот, в чем весь ужас.

Я ненавидела Север. Искренней лютой ненависти. Я тайно желала, чтобы весь он навсегда исчез в гребаной Пучине. Я думала, что это просто мысли. Которые никогда не обратятся в реальность.

Но что если…

Меня затрясло.

Что если это не так?

— Уходи, — прошептала я тихо, задушено. Затравлено. — Оставь меня.

— Какая же ты тварь! — рыкнул он и, по-военному развернувшись на пятках решительным шагом ушел прочь.