Глава 4

Я медленно открыла глаза. Сначала в поле зрения попал потолок — низкие, темные балки, затянутые паутиной, которой не было в замке Ванрейсов. Потом — согревающее тепло очага, смешанное с запахом старых досок, травяных настоев и... чем-то незнакомым: обволакивающая, почти бархатистая сладость, которая упиралась в дымную горечь. Инжир, амбра и смолистое дерево.

И тогда я ощутила пристальный взгляд, который словно оставлял ожог меж лопаток.

Я повернула голову, щека зашуршала по грубому полотну наволочки, и увидела его .

Он лежал так близко, что я кожей чувствовала тепло его тела и ритм дыхания — медленный, глубокий, тяжелый. Иссиня-чёрные волосы падали на лоб тяжёлыми, мокрыми прядями, будто он только что вышел из ванной. И глаза...

Высшие…

Они были серыми. Не цветом дождя или стали. Цветом пепла после пожара.

Он смотрел на меня, не мигая, и весь его облик, вся его неподвижность кричали не о той грубой, подчиняющей силе, которая была мне хорошо известна. Нет. От него исходило гнетущее, плотное, вытесняющее звук поле тишины. И хотелось не бежать от него прочь, а затаить дыхание, чтобы не стать тем, на что это молчание обрушится первым.

Его губы изогнулись в опасной усмешке, словно он дождался моего полного пробуждения, моей оценки.

— А вы, северяне, и правда смелые. Ни одна эйра в столице не посмела бы затащить меня в свою постель. Еще и уснуть в ней. Будучи одетой.

Слова повисли в спёртом воздухе комнаты. Они были обёрнуты в шёлк насмешки, но внутри звенела сталь. Угроза? Провокация? Испытание?

Я медленно поднялась. Глухая и тупая усталость последних дней никуда не делать. У меня не было сил играть с этим демоном — вероятно даже, верховным демоном — в его игры.

— Я не северянка.

Будто не желая выпускать меня из поля зрения он поднялся следом, ни на миг не отрывая взгляд от моего лица.

— Тогда ты очередная бедняжка попавшая в грубые лапы северных мужланов?

Он издевался?

Мне сложно было прочесть его интонацию. За пять лет я привыкла к грубой прямолинейности северян.

С тяжелым вздохом я потерла лицо.

Когда этот демон был без сознания, он определенно нравился мне больше. Он был проблемой. Но тихой.

Я опустила руку и встретила его взгляд. Моё молчание, моя усталость, мое отсутствие страха — казалось, это, наконец, заинтересовало его по-настоящему.

— Что же у тебя за история? — в его тоне снова заплелась знакомая сладкая язвительность. — Ты не магичка. И не исследовательница. И даже не совсем человек?

В глазах демона вспыхнул игривый, жестокий огонёк.

Даже в своем странно оторопевшем и отрешенном состоянии я почувствовала нечто похожее на удивление. Этот демон пробыл со мной, находясь в сознании, сколько?.. Несколько часов? И по запаху понял, что я не демон и не человек?

— А все южане проводят допрос тех, кто их спас? — вернула я его вопрос и посмотрела на него, спокойным ровным взглядом. — Или это такая местная манера выражать благодарность? Понюхать, определить расу и вынести вердикт?

Мне было без разницы, что он уловил аромат моей сути. Ни для кого на севере не было секретом, что я проклятая колдунья с Соревалы.

Я ждала, что он разозлится. Оскорбиться. Обидится, на худой конец.

Но никак не была готова к тому, что после короткой паузы и испытующего взгляда он вдруг разразится искренним смехом.

Он откинул голову, и на мгновение всё — его язвительность, его опасная проницательность, сама аура угрозы — рассыпалось, замещённое чистым, почти невинным весельем.

— О, Высшие, — выдохнул он, вытирая уголок глаза, где, казалось, блеснула влага от смеха. — Мне нравится твой острый язычок, маленькая дикарка.

Демон снова посмотрел на меня, но вместо вымерзшего пепелища, теперь в его взгляде горел живой, любопытный огонь.

— Сколько тебе лет? Шестнадцать? Семнадцать? — новый вопрос был таким же неожиданным, как и смех до этого.

Теперь настала моя очередь смотреть испытующе на этого чудика. Может, он повредил голову, когда упал с грифона? Но вроде бы я не видела у него травм черепа…

Вопрос повис в воздухе, простой и нелепый. Но что-то внутри болезненно отозвалось на эту проклятую цифру.

Шестнадцать.

Именно в этом возрасте я приехала на Север полная надежд. Именно тогда я вошла в замок и стала женой чудовища.

— Нет, — протянул демон, не дожидаясь моего ответа. — Не шестнадцать. Больше. Около двадцати. — Он словно говорил сам с собой, его взгляд скользил по моим плечам, впалым щекам, худым запястьям. — Но ты такая маленькая и угловатая… Совсем, как подросток.

Как подросток. И правда. Будто время для меня остановилось, когда моя нога ступила на земли гребаного Севера.

Я сжала челюсти, чувствуя, как под этой истиной дрогнуло что-то глубоко внутри. Не ярость. Стыд. Стыд за это своё несовершеннолетнее, недоразвитое тело, за эту вечную юность, которая была не благословением, а свидетельством пытки.

— Двадцать один, — выпалила я, и голос сорвался, став выше, почти девическим. Проклятие. — Мне двадцать один. Или тебе нужны точные даты для моего досье?

Я ожидала, что он подхватит эту колкость, раздует из неё новый костёр насмешки.

Но он лишь покачал головой, и в его глазах промелькнуло что-то сложное. Не жалость. Но что-то резонирующее в груди, вскрывающее заживо грудную клетку.

Я прикрыла глаза, почти опасаясь, что он своими точными, бьющими прямо по цели словами, проделает во мне новую дыру. Ожидала очередного удара, но демон снова выдал нечто непредсказуемое.

— Я распорядился о ванной для тебя. Или как это тут называется? Лохани?.. И порасспрашивал местных, женушка, — он бросил это ласковое, ядовито-презрительное обращение так небрежно, что у меня дёрнулось веко. — Хорошо, что тебе не шестнадцать, увидев тебя на кровати, я почувствовал себя почти растлителем малолетних.

Он не какую-то чушь. И удивительно, но она помогла мне вынырнуть из заводи душных мыслей, которая почти поглотила меня с головой. Моральные терзания, знаешь ли, портят аппетит.

То ли от абсурдности ситуации, то ли потому что я тоже ударилась головой, я неожиданно самой для себя улыбнулась.

Уголки губ дрогнули и потянулись вверх. Это было забытое, почти болезненное ощущение, как будто я пыталась пошевелить атрофированной мышцей. Но оно было. Легкая, хрупкая, почти невесомая улыбка.

Моральные терзания? У него?

Картина, которую вызвали эти слова, была настолько нелепой, что прочь отошло всё — и его проницательность, и мои раны, и ледяная глыба прошлого.

И тогда я увидела, как в его серых глазах вспыхнула искра настоящего, почти триумфального удовлетворения.

— Улыбка тебе идет, — произнес он почти нежно, но не забыл слегка язвительно добавить: — Хотя с ней ты выглядишь и вовсе как дитя. Похоже, нам все-таки придется поменять легенду. Будешь моей незаконнорожденной дочерью.

И вот тут я уже не выдержала, трясясь от хриплого, тихого смеха.

Что с ним было не так? Дочерью? Он что, зачал меня, когда ему было пять?

— Если продолжишь смеяться, скатишься до младенца.

Осуждает меня?

— Тогда придется… — выговорила я, сдерживая новый приступ смеха, — сказать, что ты мой дедушка.

Наступила секундная тишина. Я сама замерла, удивлённая собственной дерзости. Но страх не пришёл. Пришло ожидание. Как у игрока, сделавший неожиданный ход.

И тогда он рассмеялся.

Второй раз. Уже второй раз за сегодня. Как давно кто-то смеялся от моих шуток? Мысль прилетела тихой, ядовитой стрелой. Только-только показавшаяся улыбка медленно померкла, и демон сразу это заметил

Он пересек комнату, одним движением поднял сложенную стопку вещей на полке и бросил их на кровать передо мной неожиданно точным, почти небрежным броском.

— Скорее иди мойся. От тебя пахнет кровью.

Я машинально взяла одежду. Мягкую. Чистую. Сухую. Без вышивок, без знаков рода. Просто… одежду. Для человека.

И в горле зацарапался ком. Горячий, плотный, сдавливающий. Не от горя. От признательности, которая была так сильна, что её невозможно было выразить.

Не в силах выдавить ни слова, я кивнула, поднялась и направилась к двери, ощущая все тот же странный испытующий взгляд меж лопаток.

***

Помыться в горячей до жжения воде было приятно. Лохань стояла в отдельной комнате с кроватью — похоже демон отдал такие распоряжения, чтобы каждый из нас мог уединиться, приводя себя в порядок.

Предусмотрительно.

Я почти забыла, какого это. Когда не нужно контролировать каждую бытовую мелочь, потому что ни на кого нельзя положиться. Просто пользоваться плодом чужих приказов, обеспечивших твой комфорт, было хорошо до безобразия.

Исходящий из лохани пар пах розами, словно в нее добавили парфюмерное масло. Набрав в пригоршню воду, я медленно вылила ее обратно, с наслаждением вдыхая плотный, бархатистый аромат.

Откуда взяться парфюмерному маслу на Севере? Я готовила немного в замке для личных нужд, но никогда не видела, чтобы его продавали лавочники.

Демон с Юга, и правда, совсем другой.

Поднявшись из лохани, я ступила на предварительно расстеленное пушистое полотенце и потянулась за чистым. Неспешно промокнула темные волосы, обтерла тело и облачилась в теплую одежду.

Удивительно, но она была мне в пору. Словно демон провел точные мерки перед тем, как распорядиться купить ее. Представив его с измерительной летной, кружащего вокруг моего полумертвого от усталости тела, я снова улыбнулась.

Забавно.

Но уголки губ опустились, когда я вспомнила, как в замке мне каждый раз приходилось ушивать сшитые для меня платья. Не потому что швеи были неумелыми, но за все пять лет, ни одна даже не думала произвести обмеры. А когда я принесла им их лично, главная швея лишь отмахнулась.

«Мне приказали сделать вам одежду, я сделала».

Я тряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. Это уже в прошлом. В прошлом, которое закрылось вместе с грохотом захлопнувшихся ворот за спиной. Не за чем каждый раз нырять в этот темный омут.

Стянув все еще мокрые волосы узлом, чтобы не намочить платье, я вернулась в комнату, где меня ожидал демон. При моем появлении он бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к пустой книге, лист которой он заполнял быстрым, красивым, размашистым почерком.

Не зная, куда себя деть, я опустилась на кровать.

Краткая передышка закончилась. И я была благодарна демону за нее. Но пора было двигаться дальше.

— Я спасла тебя. Но сделала это не бескорыстно, — медленно произнесла я, мысленно настраиваясь на том, чтобы отстаивать свою позицию.

Я даже была готовиться опустится до описаний того, насколько тяжело мне далось это «спасение». Любой ценой я должна была добиться от него готовности оказать ответную услугу.

Но вместо возмущений и обвинений меня в бездушности, демон молча кивнул, даже не повернув головы, будто я сказала нечто само собой разумеющееся.

Я моргнула, в очередной раз сбитая с толку.

Да что же он за существо такое?

Прочистив горло, я продолжила.

— Я хочу, чтобы ты помог мне добраться до столицы.

Очередной кивок, но следом — молчание.

Тишина затягивалась, становясь густой и нервирующей.

Что такое? Может быть он не слушал меня, погрузившись в свои записи и кивал машинально? Нахмурившись, я поднялась, намереваясь подойти ближе, чтобы привлечь внимание и повторить просьбу. Но неожиданно он сам ко мне обернулся и слегка вздернул бровь, будто чего-то ожидал от него.

Сцена была почти комичной. Я смотрела на него с растерянностью и легким раздражением, он — на меня с ироничным выжиданием. Кажется мы оба вели себя совершенно не так, как ожидали друг от друга.

— Почему ты замолчала? Добраться до столицы, что дальше?

А что дальше? У меня вдруг возникло чувство несоответствия: словно мы говорили на разных языках. Осторожно, будто ступая по тонкому льду, я тихо уточнила:

— Что ты имеешь в виду?

У него дернулась бровь.

— Я уже понял, что ты странная. Но лицемерие тебе не идет. А излишняя скромность бесит.

Ощущение, что он слышал не то, что я говорила — крепло. Возникло странное желание оглядеться, может, в комнате был какой-то невидимый мне собеседник?

— Я не понимаю, — призналась я, оставив попытки разобраться в этом чудике.

Слегка прищурив глаза, он откинулся на спинку стула, оставшись повернутым ко мне полубоком.

— Дом в столице, где и каких размеров? Или ты хочешь несколько домов? Сколько слуг? Сколько золота? Пятьдесят сундуков хватит? Рекомендации в высшем обществе? Какой титул ты хочешь?

Опешив, я снова опустилась на кровать.

Титул? Пятьдесят сундуков золота? Да, кто же он такой?

Внутри медленно растекался удушливый стыд. За кого он меня принимал?

— Я не собиралась ничего просить. И до столицы добралась бы сама, если бы у меня была возможность. Не нужно мне ни золота, ни титула.

Холодное раздражение в его глазах снова сменилось тем самым огоньком любопытства, который я видела до этого. Он поднялся, отложив ручку, которую до этого вертел меж пальцев, подошел ко мне, опустился на корточки и заглянул в глаза.

— Думаешь, моя жизнь стоит жалкого билета до столицы? — с язвительным поддразниваем спросил он.

Но я не понимала соль шутки этого вопроса.

Я не пыталась «оценивать» его жизнь своей просьбой, отмеряя ее ценность как торгаш на рынке. Я помогла ему, он мне должен, я могу потребовать вернуть долг, вот и все.

— Думаешь, твоя жизнь стоит пятьдесят сундуков золота и пары зданий? — мой вопрос прозвучал тихо, но в нём больше не было растерянности. Была усталая горечь.

Демон замер, скользя по моему лицу с выражением, которое я не могла объяснить. Между нами снова повисло молчание, странное, затянувшееся, но в нем не было напряжения, оно было похоже на то, словно два существа, принципиально разных видов, внезапно столкнулись и теперь изучали друг друга с холодным любопытством.

Наконец, его губы изогнулись в намеке на усмешку.

— Любопытно. Даже страшно отпускать такое дитятко в порочную столицу. Там тебя сожрут, не подавившись.

Я устало вздохнула.

Может, он и прав? Зачем мне в столицу? Может стоит уйти в спокойный тихий людской город? Я могла бы продавать травы, лечить людей. А по-началу зарабатывала бы на жизнь шитьем одежды. У меня не было больших амбиций. Все, чего я хотела — это спокойствия.

Словно почувствовав смену моего настроения, демон сжал мое колено в едва заметном ободряющем жесте. Я вздрогнула, отвыкшая от такого. Он сразу же отнял руку и поднялся.

— Отложим этот вопрос. В любом случае, я пока не планировал возвращаться. Какое-то время тебе придется сопровождать меня, и когда я закончу с делами, возьму тебя с собой.

Он командовал мной. Но его приказ не вызвал отторжения. Вместо этого он принес с собой облегчающую, почти живительную силу. Мышцы спины и плеч, которые были сведены в каменный узел последние... годы, кажется, дрогнули и расслабились. Еще какое-то время мне не нужно бороться с этим миром, выцарапывая у него свою жизнь.

— Нам уже нужно уходить, — продолжил он, и вдруг я почувствовала что-то теплое над головой.

Мгновение, и мои волосы опустились на плечи мягкими волнами, полностью высушенные. Следом мне на колени упали теплая меховая накидка, муфта и капор.

— Идем.

Во мне было столько эмоций и мыслей, что переварить их все, казалось просто невозможной задачей. Я затихла и, надев вещи, молча последовала за демоном. Но он вдруг остановился в дверях и обернулся с почти мальчишеской усмешкой.

— Чуть не забыл. Я — Астарот.

Астарот.

Я тихо повторила его про себя, словно пробуя на вкус.

На древнем соревальском языке моего рода, «астар» значило «вихрь».

Это имя подходило ему больше всего. Он ворвался в мою жизнь словно непредсказуемый вихрь, и даже сейчас после нашего непростого разговора, он вдруг едва ли не с детской непосредственностью вываливает на меня свое имя.

Уголок рта дрогнул в намеке на улыбку.

— Раакель, — представилась я в ответ.

На краткий миг глаза Астарота чуть сощурились. Но это было так мимолетно, что я решила — лишь показалось, ведь спустя еше мгновение его усмешка переросла в улыбку.

Он развернулся ко мне всем телом, подхватил мою вмиг онемевшую руку, и прежде чем я успела осознать его намерение, Астарот развернул ладонь и прижался губами к внутренней стороне запястья, ровно там, где неровно бился мой пульс.

— Мое почтение, эйра Раакель.

«Эйра Раакель… Эйра… Раакель», — крутилось у меня в голове, пока мы выходили из таверны.

Назвать свое настоящее имя было верхом глупости. Я слишком расслабилась рядом со сбивающим с толку Астаротом.

Эйра… Он был уверен, что я сбежавшая жена титулованного демона. Но мог ли он догадаться, что я была супругой правителя Севера?

Вряд ли… Кажется, даже Айстанэр не помнил моего имени. И в замке ко мне всегда обращались не иначе, чем «эйра Ванрейс». Оно просто стерлось за те пять лет в ледяной клетке.

Я задумчиво посмотрела в спину идущего впереди Астарота.

Может, это не было глупостью или потерянной бдительностью. Может, какая-то часть меня осознанно назвала настоящее имя, желая, наконец услышать его в чьих-то устах спустя долгие годы.

«Раакель», — он не бросил это небрежно. Произнес вкрадчиво и глубоко, будто заключая между нами тайный союз.

Грифон, нетерпеливо перебирая лапами, уже ждал нас на улице. Заметив хозяина, он радостно заклекотал и взмахнул крыльями, снеся половину товара расположившегося рядом лавочника. Тот побагровел от досады, но сказать ничего не посмел — лишь опустил голову и с опаской стал собирать то, что упало, боясь попасть под очередной удар обрадованного грифона.

В прошлый раз этот громадный и величественный зверь беспрекословно слушал мои команды. Но было ли это началом доверия, или на него действовал древний ритуал с нанесением крови на затылок? Ответа у меня не было, поэтому я решила не подходить слишком близко, ожидая Астарота.

Только тогда я поняла, что демон, все время идущий впереди меня, зачем-то остановился у порога. И раньше, чем я успела обернуться, вдруг почувствовала как воздух изменяется, плотнеет и искрится от собирающейся в печать мощной магии.

Не понимая, что происходит я развернулась. И застыла.

Астарот стоял с видом человека, скучающего на светском рауте. Без единого намёка на усилие, одной лишь рукой, обращённой ладонью вверх, он удерживал в невесомости гигантскую формацию. Это был спрессованный ураган, клубок яростного рока, нависший над пока ещё целой таверной. Он пульсировал тихим, зловещим светом, и от него звенело в ушах.

В голове пронеслись обрывки знаний: магия делится на ранги. И эта печать… Судя по искрящейся, перехватывающий дух мощи, она была, может, восьмого ранга… Или выше?

Значит, я была права.

Он действительно был Верховным.

В это мгновение постояльцы и слуги, ведомые слепым животным ужасом, с криками и воплями хлынули из дверей и окон, выламывая ставни. Мир вокруг погрузился в хаосе. А я, с несвойственной мне отстраненностью, пыталась осмыслить абсурд происходящего.

— Зачем все это?

Астарот, не теряя концентрации, бросил на меня косой взгляд, почти забавляясь. Уголок его рта дрогнул в усмешке.

— Как ты верно подметила, если бы этот жалкий отброс оставил меня умирать на его пороге, от него не осталось бы даже пепла…

У меня перехватило дыхание. Он повторил мои же слова — дословно, с той же ядовитой интонацией. Но… как? Он был без сознания.

— Но раз уж он просто отказался обслужить меня, как полагается, — продолжил демон с ледяной вежливостью, — снести эту дыру будет достаточно.

От этих слов хозяин, стоявший позади, будто физически ссохся. Лицо его посерело, морщины прорезались глубже, всего за пару секунд стал стариком.

— Нет-нет-нет! Эйр, умоляю! — его отчаянный вопль сорвался в истерический визг. Он бросился к ногам Астарота, хватая за край плаща. — Смилуйтесь! Всё, что угодно! Я…

Мольба обрубилась. Астарот лишь слегка прищурился, словно разглядывая назойливое насекомое и медленно, с непререкаемой гравитационной тягой, разжал пальцы.

Раздался режущий слух хруст — будто ломались рёбра мироздания. Оглушительный грохот поглотил визги, крики и сам воздух. Стены таверны не просто рухнули — они сложились вовнутрь, сдавленные невидимым кулаком, и взметнулось облако пыли, пронизанное зловещим сиянием распадающейся магии.

Я молча наблюдала за детским плачем, воплями людей, испуганными причитаниями женщина.

Как странно… Я не чувствовала отвращения.

Астарот вел себя, как Айстанэр, — как ведут себя все демоны? Он издевался над слабыми, которые ничем не могли ему ответить. Но где же тогда мое отторжение? Почему его не было?

Может потому, что алчное лицо хозяина таверны с бегающими свиными глазками все еще стояло перед внутренним взором? Может потому, что я все еще чувствовала на языке едкий привкус бессильной ярости?

А если бы Астарот пришел в замок Ванрейсов? И одного за другим, как мух, прихлопнул слуг, которые унижали, стирали меня долгие годы? Почувствовала ли бы я тогда отвержение? Вряд ли.

Я ясно увидела, осознала — моя неприязнь была выборочной, и пока сила Астарота была направлена против моих врагов, все было в порядке.

Похоже, Север слишком глубоко пустил в меня свои корни.