Глава 9

С того момента, как мы вышли из порталов на Севере прошло несколько часов. Несколько мучительно долгих. Гребаных. Часов.

Я сидела на грязной лавке в своей теплице, глядя на полные жизни растение. Что-то давило на ребра, будто выталкивая их из грудной клетки.

Это место должно было быть заброшено.

Когда я жила в замке, все слуги чурались теплицы, как чумы. Тогда она была окутана различными глупыми слухами: кто-то говорил, что я варила здесь яды; кто-то — что приносила жертвы падшим богам, сверженных Высшими.

И вот, меня здесь больше не было, а цветы цвели пышными бутонами, сливаясь сладким запахом с горечью лечебных трав.

Я не могла сглотнуть ком.

Северные варвары относились ко мне, как у пустому месту, но сохранили созданное мной пространство.

Как это было понять? Как объяснить?

Впрочем, какая разница. Мысли, путаясь и натыкаясь друг на друга, упёрлись в одну простую истину: всё это уже не имело значения.

Потому что мой последний уголок спокойствия был осквернён. Потому что в горле стоял ком ярости, а в груди раздувался жар, требовавший выхода. Теперь единственным желанием было сорвать факел со стены и сжечь здесь все.

Тихий стук отвлек меня от навязчивых мыслей.

Я обернулась, ожидая увидеть Джаркейна, но внезапно наткнулась на любопытно-осторожные взгляд зеленых глаз.

— Провидица.

Жители столицы давно не смотрели на меня так — как на человека, а не на сошедшую с небес богиню.

— Эйра Эльсштайт.

Она улыбнулась краешком губ, и мир поплыл перед глазами. Знакомый привкус меди выступил на языке, а за ним пришла лёгкая тошнота, смывающая реальность. Меня утянуло в видение.

Светлая комната. Девушка сидела на мягкой софе, закинув ноги на мужские бедра. Он кормил ее виноградом, а она, ругаясь и стеная, пыталась вызубрить кулинарный рецепт: «Создать формацию десятого уровня легче, лети оно все в Пучину!». Он ответил ей смехом.

И меня выдернуло назад.

Я выдохнула.

Взгляд эйры сменился на настороженный. Но ожидаемого вопроса не последовало. Вместо этого, она прочистила горло и неловко указала на место рядом со мной.

— Позволите?

Хотела сесть рядом со мной?

Я почувствовала прохладное любопытство. Она вела себя не так, как обычно. Кажется, я поняла, что чувствовал Джаркейн в первые дни нашей встречи.

Интересно. Нужно изучить.

Тем не менее она все еще была незнакомой эйрой из столицы.

— Можете войти.

Эйра переступила порог комнаты, оглядываясь с непосредственным любопытством.

— Похоже это место строили с большой заботой, — отметила она и, повернувшись к растениям, протянула руку.

Повинуясь ее воле, острый стебель южной хестии выстрелил вверх и потянулся к ее пальцам. Она нежно его коснулась.

С нарастающим чувством давления в груди я наблюдала за ее действиями. Осквернение. Да. Это было оно. Неважно кто трогал мое, южане или северяне. Они все еще топтали мою святыню своими грязными ногами.

Мой интерес к жене генерала стал стремительно падать, сменяясь холодным отторжением.

— Это наша первая встреча, — заметила она. — Несмотря на то, что я жила в столице последние несколько лет, я ни разу не посещала дворец.

Я скользнула по ней ледяным взглядом, пытаясь угадать была ли она наглой, или просто глупой. Короткая пауза заполнилась электрическим напряжением.

— Вы пропустили коронацию? — мой вопрос с неслышным хлопком разорвал тишину.

Но эйра словно не чувствовала этого. Пребывая в своих мыслях и оставив, наконец, в покое мои цветы она бросила на меня короткий взгляд и усмехнулась.

— Я последняя, кого Джаркейн хотел бы там видеть.

Вот как.

Джаркейн.

Даже фаворитки не называла его иначе, чем Властелин. Что это за девушка, и откуда она взялась?

Чувства к ней стремительно углублялись. Отторжение смешалось с неприязнью и царапающим раздражением.

Я поднялась.

— Ваш статус позволяет себе фамильярность в отношении императора?

Она нервно улыбнулась. Пальцы, только что ласкавшие стебель, сжались в кулак, прежде чем расслабиться.

Все-таки не глупая. Заметила, что переступила черту. Возможно не видела во мне угрозы и допустила оплошность.

Зря.

Разговор вернулся в привычное русло, и я уже хотела просить — приказать — этой девице уйти, как она вдруг повернулась ко мне всем телом и, глядя прямо в глаза, проговорила:

— Похоже он не рассказал даже вам.

Раздражение, зудящее, царапающее грудь, поднялось к самом сердцу.

Что за дешевая манипуляция?

— Что ж… Думаю, Джаркейн не обрадуется, если я наболтаю лишнего. Я просто… — она встряхнула руки в жесте немого отчаяния. — Просто… Я вроде как ненавижу его, но все равно хотела спросить… Он… В порядке?

Хватит. Больше я терпеть это была не намерена.

— Эйра Эльсштайт, Вам лучше уйти, — мой голос резал, как ледяной клинок.

Мгновение она не двигалась, а потом резко кивнула, словно отсекая невидимую нить, которая могла бы её ещё здесь удержать. В ее глазах промелькнуло нечто болезненное и совсем юное.

— Вы действительно стоите друг-друга! — бросила она с едкой усмешкой и стремительным шагом покинула комнату.

С ее уходом теплица стала еще более отвратительным.

Поруганная, не подлежащая восстановлению, предавшая.

Чувства накрыли меня лавиной. Навязчивое избавиться — смыть с себя очередное пятно позора — стало почти непереносимым. Да, и зачем я сдерживалась? Кто меня остановит?

Сорвав цепь с монстра внутри, я подошла к факелы и сняла его с кованой подставки, а затем резко швырнула в густой лес растений. Следом полетела скамейка, низкий стул, деревянное ведро — все что могло раздуть пламя пожара.

Разгорающийся огонь жадно лизнул сухие стебли хестии, и те вспыхнули с противным треском, словно закричали. Жар хлынул в лицо, пахнуло горелым, сладковатым — и чем-то ещё, погребённым глубоко-глубоко.

Пусть всё, к чему прикасались чужие руки, обратится в пепел.

Я ощутила чувство близкое к удовлетворению и отступила к выходу.

Пусть горит. Пусть пылает. Будь моя воля я спалила бы весь этот гребаный замок. Но пока… Пока этого было достаточно.

***

Платье шуршало, скользя по ступеням каменной лестницы.

— Пожар! — раздался истошный вопль.

Я продолжила подниматься с методичной медленностью, вслушиваясь в звонкий стук низких каблучков. Пальцы легли на ледяные перила, скользя, ощущая их мертвенную гладкость.

Вопль повторился. Послышался грохочущий звук шагов. Крики усилились. Загремели ведра, захлопали двери, сливаясь в суетливый, назойливый шум.

Мимо меня, едва успев поклониться, пробежал запыхавшийся слуга с ведром на перевес, половина воды из которого расплескалась на лестницу, намочив край моего платья.

— Стой, — велела я ровным, негромким голосом

Слуга замер и испуганно обернулся.

— Властительница.

Я не стала его поправлять. Что еще ожидать от глупых варваров? Даже не смогли запомнить правильное обращение.

— Передай мой приказ. Огонь не должен распространиться дальше, но теплица должна исчезнуть.

Лицо слуги наполнилось суеверным страхом, он поспешно кивнул и умчался прочь, от ужаса забыв дождаться, когда я разрешу уйти.

Да. Определенно. Столица была фальшива насквозь. Но слуги там хотя бы знали свое место.

Когда я дошла до третьего этажа, то почти смогла вернуть себе отсутствующее безразличие, так помогавшее мне в столице. Эти стены, люди, запахи — потеряли надо мной власть. Или точнее — я воздвигнула вокруг себя высокую неприступную крепость, не позволяя им пробиться.

У меня не было времени на страдания. Я здесь не за этим. Проникнуть в тайну пророчества, постигнуть волю Высших, пославших мне его — вот моя задача.

Я свернула за угол — в коридор, ведущий к гостевым покоям, но внезапно меня окликнули:

— Нижайше прошу простить, Провидица…

Я обернулась, натыкаясь на взгляд низко склонившегося мага в глубочайшем почтении.

— Властелин велел разместить ваши вещи в хозяйских покоях. И еще… Раньше у меня не было возможности… Но ваше предсказание спасло жизнь моей семье… Целой жизни не хватит, чтобы…

Его слова превратились в пустой звук, пролетая мимо, не достигая сознания.

Хозяйская спальня.

Крепостная стена с грохотом рушилась.

Я стиснула зубы, отчаянно сопротивляясь, но это — это было сильнее меня.

Звук брачного вина бомбил сознание, в легкие проникал холод пустой комнаты, а сердце сжималось от тревожно-предвкушающего ожидания, обернувшегося тошнотворным запахом тела, тяжелым телом взгромоздившегося на меня и грубыми болезненными толчками.

Мой подбородок дернулся. Я сглотнула.

Маг осекся. Его глаза наполнились животным ужасом животным ужасом — как будто он на миг заглянул в разверзшуюся бездну. Отпрянув, он ударился спиной о стену, и замер, прижав ладони к холодному камню.

— Если я чем-то оскорбил вас…

Резко развернувшись, я быстрым шагом стала спускаться по лестнице.

Отмахиваясь от тошнотворных, скручивающихся живот воспоминаний, как он назойливых комаров.

Ступени мелькали под ногами. Каблуки выбивали дробь — быстрее, быстрее, быстрее.

Один пролет сменялся другим, почти срываясь на бег я пересела огромный зал, пугая слуг, и со всей силы обрушилась на дверь, ведущую в подземелье.

Створка поддался со скрипучим стоном, и я торопливо вошла внутрь. Полутьма была непривычной, я двигалась почти на ощупь, но не сбавляла шага.

Наши маги уже заняли ключевые охранные позиции. Для безопасности. Заметив меня, они склоняли головы в благоговейном почтении, даже если и недоумевали, что Провидица забыла в темницах, и почему так спешит.

Звук шагов разносился эхом, возвещая о моем появлении. Эхо билось о своды, как пойманная птица. И наконец, я оказалась перед решетчатой, покрытой изморозью стеной, за которой словно непокоренный король восседал Айстанэр.

Его глаза были закрыты, лицо расслабленно, огромные, грубые, покрытые шрамами руки лежали на коленях. Ни единый мускул не дрогнул при моем появлении. Но я видела, что он напрягся, весь обратившись вслух — как затаившийся в засаде хищник.

— Провидица, — доложил сторож, голос его сорвался на полуслове. — Генералом Эльсштайтом было принято решение отложить наказание заключенного до завершения размещения горнизона в замке.

Он думал, что я пришла проконтролировать выполнение воли Властелина.

Какая ирония.

— Выпустить.

Слово упало коротким, сухим щелчком. Страж вздрогнул всем телом, как от удара. Айстанэр резко открыл глаза, зрачки его сузились до игол, впиваясь в меня жадным, наполненным любопытством и животной жаждой взглядом.

Я повернулась к застывшему рыцарю. Его взгляд нервно бегал между мной и генералом. Представляю, в каком он был ужасе — оказался меж молотом и наковальней. С одной стороны приказ Властелина, с другой — Провидицы. Чья воля была выше, и за ослушание кого из них кара будет серьезнее?

— Я сама сообщу Властелину. Исполняй приказ.

Дрожащими руками страж начал творить распечатывающую формацию. Свет магии пульсировал в его пальцах неровными, прерывистыми вспышками — он не мог собраться, не мог дышать под гнетом двух пар глаз, буравящих его спину. Формация тряслась и рассыпалась бесчисленное количество раз, прежде чем, наконец, не обрела законченное очертание.

Полумертвый стражник спешно вытер холодный пот и вставил ключ в проявившуюся в воздухе скважину.

Прозвучал оглушительный щелчок, звонкий и сухой. Который сменила звенящая, как натянутая струна, тишина, а затем — дверь со скрипом, будто нехотя, отворилась.

Все это время я не двигалась. Не двигался и Айстанэр. Но как только путь наружу был открыт, он медленно поднялся. Тень его фигуры, отбрасываемая тусклым светом факелов, на миг поглотила всю заднюю стену камеры.

Ни на мгновение он не оторвал от меня взгляда.

Дикая, яростная часть меня билась в истерике. Зачем? Зачем было выпускать его? Нужно было позволить его отхлестать, как собаку. А когда бы он стал слаб и изнемогал от ран, достаточно было бы напоить его не тем отваром.

Это не было бы даже ядом.

Никто ничего не заподозрил бы.

Пусть Север бы взбунтовался! Мы были нужны им больше, чем они — нам. Джаркейн мог приказать отозвать армию из Пучин, и северянам пришлось бы сражаться в одиночку. Хватило бы пару лет. И когда от этих варваров не осталось бы даже легенд, Север навсегда бы стал нашим.

В этот краткий миг я почти испугалась себя. Жестокий план, обрекающий на гибель тысячи невинных жизней созрел так быстро и был так сладок. Ведь они все были виноваты. Все.

Но…

Поступи бы я так, то проиграла бы.

Я хотела не этого.

Пятилетний кошмар настолько глубоко пустил в меня корни, что просто рубить их было бесполезно. Их нужно было выкорчевать. Эта грязная, мерзкая работа. И для нее мне нужен был тот, кто являлся причиной этого кошмара.

Мне нужен был Айстанэр.

Развернувшись, я пошла назад, уже не торопясь. Стражи провожали меня настороженным, тревожным взглядом. Теперь я была не просто Провидицей. А той, кто посмела перечить Властелину. Даже для меня это было чертой, за которой заходить не следовало.

— Вы можете занять любую гостевую спальню. Хозяйская отдана Императору, — сообщила я Айстанэру, поднимаясь по лестнице, бросив слова через плечо.

Дежуривший у двери маг отворил ее, и я шагнула в зал, но не слышала ни звуков голосов слуг, ни доносящейся возни с кухни, ни суматохи расселения. Все это было слишком далеко и незначительно. Мир сузился до пульсации в висках и тяжелого присутствия за спиной.

— Провидица, — грубый голос произнес это с уничижительным высокомерием. С таким же успехом он мог назвать меня шлюхой.

Тем не менее я обернулась к нему, своим молчанием понукая его продолжить.

Он неторопливо шарил по моему лицу и телу мерзким, маслянистым взглядом.

— Ваши поступки сбивают с толку, Провидица. Были такой неприступной у крепости. А теперь проявили милосердие. В чем дело? Император не может укротить строптивую кобылку в постели, и вам потребовалась новая игрушка?

Я позволила его словам повиснуть в воздухе и упасть между нами стеной, показывающей нашу разницу.

— Вероятно, хорошо быть вами, генерал, — произнесла я, выдержав паузу. — Было бы проще, если бы все поступки сводились к похоти.

Гнев проступил сквозь суровые черты, и на миг в них мелькнуло непонимание хищника, столкнувшегося с существом, которое не боится и не хочет. Но я уже отвернулась

— Не докучайте мне. И не попадайтесь на глаза…

Договорить я не успела, спотыкаясь о собственное предчувствие. Взгляд скользнул вверх, и я увидела расслабленно прислонившуюся к стене высокую фигуру. Золотые глаза встретились с моими. Я едва успела поймать в них разгорающиеся темные огни, а он уже перевел взгляд на стоящего позади Айстанэра. Выражение лица Джаркейна было нечитаемым. Даже для меня.

— Властелин, — в голосе Айстанэра промелькнуло глумливое издевательство. — Чего стоят твои приказы, если их может оспорить женщина?

В воздухе повисла тишина, натянутая до звона в ушах. Джаркейн не шевельнулся. Только уголок его рта дрогнул в едва заметном подобии улыбки, будто он только что услышал долгожданную и очень остроумную шутку.

Но мне, как никому, была видна его маска.

Я поставила Джаркейна в неудобную позицию. Он не хотел отчитывать меня при Айстанэре, не желал перечить моей воле, не разобравшись в причинах, но не мог терпеть оскорбления, нанесенного Айстанэром.

Я отвела взгляд.

Это моя ошибка. Мои чудовища, что не давали спать по ночам, а теперь клыками вгрызались в драгоценное настоящее. Но не победив их, я никогда не смогу без стыда смотреть в зеркало.

Неестественно выпрямив спину, я медленно опустилась на колени. Воздух застыл, наполняясь наростающей яростью Джаркейна и удивлением Айстанэра, граничившим со страхом.

Я скрестила руки на полу и поклонилась, касаясь лбом тыльной стороны ладони. Слова с трудом вырвались из осипшего горла.

— Нижайше молю простить, что нарушила Вашу Волю Властелин. Но я не могла позволить генералу остаться взаперти и принять справедливо вынесенное вами наказание.

Больше не было смысла отрицать. От прошлого не отмахнуться.

— Прошу, пощадите моего мужа.