Глава 10

Дверь с грубым деревянным скрежетом врезалась в косяк, отрезая нас от внешнего мира. Воздух в комнате сгустился, наполнившись запахом старого камня, дыма из камина и... чем-то новым. Чем-то металлическим и напряжённым.

Яростным зверем Джаркейн пересек комнату. Его взгляд вонзился в меня, и в этих горящих золотых глазах бушевала не просто злость, а буря из ярости, животного непонимания.

— Что, монстры тебя подери, ты делаешь?!

Ни разу. Ни разу с тех пор, как я пошла за ним в Пучину, Джаркейн не повышал на меня голос.

Что ж… Заслужила…

Не знаю, может, мне следовало отстаивать свои позиции и право на месть своему мучителю в той форме, в которой я ее видела? Но проблема в том, что я сама не понимала, что делала.

А еще… Этот гребаный день был таким бесконечно долгим.

Мои плечи устало опустились. Как будто невидимые цепи, которые я тащила на них с самого утра, наконец лопнули, и вся их чудовищная тяжесть рухнула мне на шею. Сделав несколько нетвердых шагов, я упала в кресло.

— Тебе пришло видение, и вот мы на севере. Ты до трясучки боялась этого ублюдка, но не хотела развязывать войну, и я не стал. Эта тварь посмела коснуться тебя, и я наказал его. Но на кой, Пучина тебя поглоти, ляд ты назвалась его женой?!

Подходящее объяснение у меня было. Я всегда обладала лазейкой, которой могла воспользоваться.

У меня было видение.

И все. Этого было бы достаточно, чтобы усмирить ярость Джаркейна, заставить его выслушать нагромождение лжи, а самое страшное — заставить его поверить в это.

В горле встал ком, а из груди будто высосали легкие.

Он бы поверил, вот в чем дело. Вот почему, я не могла с ним так поступить.

— У меня… У меня нет ответа на твой вопрос.

Нервным жестом, Джаркейн запустил пальцы в волосы. Отвернулся. Сделал несколько резких шагов, словно едва себя контролировал и снова повернулся ко мне, прожигая взглядом.

— Может, я ошибся? Скажи мне, Раакель. Все это время я считал, что тебе до тошноты омерзителен твой муж, и ты скорее голову себе оторвешь, чем позволишь ему оказаться рядом. Но что я вижу?! Я не понимаю тебя.

Из меня вырвался судорожный выдох.

Я и сама себя не понимала.

— Скажи уже что-нибудь! Просто дай мне эту гребаную причину! — он уже орал.

Орал.

У меня в голове словно взвыли сигнальные сирены.

Джаркейн язвил, иногда мог сорваться, но никогда не терял над собой контроль полностью. Что бы не произошло, даже начни мир вокруг него крушиться, он бы не стал орать, срывая горло.

Если только…

Я вскинула голову — и воздух перестал поступать в легкие.

Напряженное, словно сведенное судорогой лицо. Ощетинившийся взгляд. Нервно, неровно вздымающаяся грудь и бешено бьющаяся вена на шее.

Прежде чем успела подумать, я уже поднялась. Ноги сами понесли к нему, пока разум со страхом фиксировал симптомы приступа.

Почему он пришел так рано? Последний был лишь пару месяцев назад.

Теперь я сосредоточилась лишь на нем. Мои проблемы и внутренние чудовища тут же отошли на второй план. Это было предсмертное состояние контроля. Последняя миллисекунда тишины перед тем, как плотину разорвёт.

Не дойдя до него полшага, я замерла, не решаясь преодолеть непонятно откуда взявшуюся границу между нами.

— Джаркейн, — тихо произнесла я, пристально следя за каждой эмоцией на его лице. — Началось.

Он зажмурился, сжимая челюсть до хруста. Выдох вырвался из его груди чем-то плотным, чёрным, невидимым — сдерживаемым и сдавленным воплем. Каждая мышца, каждое сухожилие натянулись, как канаты, удерживающие готовый разорваться котёл.

— Знаю.

Слово упало в напряженную тишину между нами, и я прерывисто вздохнула, не зная, как к нему подступиться. Никогда раньше приступ не настигал его в пылу нашей стороны. Кем я теперь была для его скованного безумие разума? Врагом или другом?

— Я приготовлю отвар… — хрипло выдавила я.

Но мои слова стали спусковым крючком.

В один миг я оказалась крепко прижатой к раскаленной груди. Его руки обхватили меня тисками. Нос уткнулся в шею, делая рваные, частые вдохи.

Тело среагировало мгновенно. Я замерла, словно каждая мышца задубела. Это был чистый инстинкт, не имевший ничего общего с Джаркейном.

Но он…

Высшие…

На самой грани приступа он мгновенно считал мое состояние. Осознал, что поддался импульсу приступа. Повел себя грубо. И застыл. Его подбородок вздернулся, перестав касаться меня напрямую.

Глупый. Я ведь и не собиралась его отталкивать.

Горько-терпкий аромат полыни и дерева с легкой сладостью инжира проник внутрь, слегка кружа голову и расслабляя мышцы. Первая реакция ушла, уступив место доверительному позволению.

— Джаркейн, — произнесла я на выдохе.

И его словно ударили хлыстом. Он резко отстранился, отвернулся от меня. Побелевшие пальцы сжались в кулаки. Плечи сгорбились. По его спине, напряженной тетивой, пробежала судорога.

Еще одно биение сердца. И он перестал дышать. Словно поступающий в его легкие кислород был ядом, который он отчаянно пытался замедлить.

Я смотрела на его неподвижную, сражающуюся с гребаным проклятьем фигуру. Сердце затрепетало и сжалось в мучительной судороге. Рука сама потянулась к нему, но он не дал себя коснуться.

— Прочь, — проговорил он убийственно тихо, но в этом слове клокотали тысячи эмоций.

Меня словно придавило гранитной плитой. Ребра потянуло к земле свинцовой тяжестью.

Он никогда не прогонял меня. Я единственная, кто мог быть рядом с ним во время приступов. Неужели я все разрушила?

Чувство вины клыкастое и нестерпимое вгрызлось в грудь. Глаза зажгло.

— Джаркейн… — прошептала я на грани слышимости.

— ВОН!

Пространство лопнуло. Из него изверглась выворачивающая наизнанку волна дикой, первобытной силы. И все, что было в комнате разрушилось в пыль.

Кровать, камин, кресла, столы — крушилось с грохочущим треском, сжираемые магией.

Рухнуло все. Кроме меня.

Я стояла посреди этого хаоса абсолютно невредимая. Потому что его безумие, даже в самом апокалиптическом порыве, вырезало меня из картины уничтожения.

Спазмы подкатывали к горлу.

Невозможно. На это было невозможно смотреть. Отчаянно желая помочь, но не в силах коснуться. Он тоже это испытывала у подвесного моста?

Тело сопротивлялось, но я отступила на шаг. Не убегая. А давая ему то же самое пространство, которое всегда давал мне он. Если я буду нужна ему, я вернусь. Но если мое присутствие подстегивало его безумие, я уйду.

Насильно развернув себя, я быстрым шагом направилась к двери, не оглядываясь. Но когда пальцы сжали ее ледяную ручку, я обернулась, выхватывая взглядом его напряженную, тяжело дышащую фигуру.

Я забыла. Настолько привыкла полагаться на него. Зацикливаться на себе. Обслуживать своих чудищ. Что забыла о главном.

Джаркейн не был моим спасителем. Он был моим зеркальным двойником, носящим в себе столько же боли.