ГЛАВА 16

ОЛИВИЯ

Обратный путь дался тяжело. Совершенно не хотелось возвращаться домой. Но там остались вещи, и предстоял разговор с поверенным.

Еще час назад чувствовала себя полной сил, думала, что буду отстаивать свои права, что-то стребую с мужа. А сейчас напало равнодушие, мне было все равно. Ритуал забрал всю энергию.

Вебера с нами больше не было, так что мы расселись на противоположные скамьи в повозке, как и положено разведенным супругам. Всю дорогу смотрела в окно, а вот Гринувэй посматривал периодически на меня. Я прекрасно чувствовала его взгляд, он обжигал до боли. Неприятное чувство поселилось внутри, я словно оголенный нерв воспринимала сейчас все слишком остро.

— Ты в порядке? — поинтересовался моим состоянием на подъезде к особняку, — Может, перенести встречу на завтра?

— Ни к чему, — ответила тихо, — Все нормально, как это может быть в нашем случае.

Он кивнул, не стал настаивать. Уже закончим со всей волокитой побыстрее и разбежимся по разным сторонам.

Ованс вместе с сестрой ждали на пороге. Только каравая с хлебом и солью не хватало. Видно было, что Бет переживает, боится, все ли прошло успешно и получил ли Гринувэй долгожданный развод. Бросила взгляд на правую руку мужчины и, наконец, расплылась в улыбке.

Также было заметно, что сестрица уже успела пообщаться с поверенным и наверняка располагая его к себе, позиционируя против меня. Женское очарование у нее имелось. Я же сейчас выглядела как сонная муха, неспособная к переговорам.

— Пройдёмте в дом, — пригласил всех Питер.

— Я все подготовил, как вы и просили, — Ованс протянул ему папку.

— Я бы хотел кое-что изменить, — заявил Гринувэй, поверенный кивнул, — Оливия, зайди в мой кабинет через пятнадцать минут.

— Хорошо, — мы остались наедине с сестрой, я плюхнулась в кресло, намереваясь вздремнуть.

— Не сомневалась, что вас разведут, — усмехнулась Бет, не давая спокойствия. На что я надеялась? Она не упустит шанс позлорадствовать. Столько ждала, и вот Питер плывет к ней в руки.

— Рано радуешься. Не говори «гоп», пока не перепрыгнул, — проговорила, не поднимая век.

— Что ты несешь?! — не поняла она моего фразеологизма, встречающегося, видимо, только в нашем мире.

— Ты в этом доме никто, — пояснила для нее, — Мужчина не вещь, чтобы его присваивать.

— Кто бы это говорил. Я, в отличие от тебя, не подделывала истинность и в состоянии родить ему наследника, а ты пустышка, — она жалила в слабое место как настоящей Оливии, так и в мое.

— Обещать не значит жениться. Сейчас ты истинная, а завтра другая.

— Когда это ты в мудрецы записалась?! Хотя язык тебе сейчас не повредит, больше не будешь сидеть на шее у мужа, а придется потрудиться самой.

— Бет, хватит. Желаю вам счастья. Женитесь, рожайте детей, меня это больше не волнует.

Сестра с подозрением посмотрела на меня, не ожидая таких пожеланий.

— Ты что-то задумала?! — она покосилась на дверь кабинета, в котором скрылись мужчины, — Что ты сделала? — заволновалась, — Что он решил изменить?

— Откуда мне знать, — понятия не имею, что пришло Гринувэю в голову. Я просто в любом случае ни на что не рассчитываю. Наши ожидания — наши проблемы. Лучше не ждать, тогда не последует разочарования. Конечно, это трудно, но спасибо ритуалу, он действовал на меня как мощное успокоительное.

— Я обещала оставить тебя ни с чем, и позабочусь об этом, — она направилась в кабинет, — Ты ничего не получишь!

— Удачи! — откинулась на спинку вновь, теряя к ней интерес.

— Оливия, — Питер склонился надо мной, теребя за плечо.

— Да, — сонно заозиралась, — Я что заснула? — и он пришел сам за мной не дождавшись, — Прости, идем, — но вставая, пошатнулась. Питер меня поймал, я держалась, опираясь за его плечи. Наши губы оказались очень близко, так и манили к ним прикоснуться. Гринувэй чуть подался вперед, но я отвернулась, отходя от мужчины. Что это он удумал?! Никаких прощальных поцелуев! У нас уже была прощальная ночь. Пусть идет целует Бет. Кстати, где сестрица?! Что так плохо следит за ним?

— Чему ты улыбаешься? — проговорил бывший муж хрипло, хмурясь.

— Да так, не обращай внимания, — в голове появились веселые образы следящей Бетти за Питером, в кустах с биноклем, а потом отгоняющих от него всех поклонниц.

— Ты точно в порядке? — не оценил мою улыбку. В голове бывшего мужа не укладывалось, что я буду радоваться в день развода, а не реветь ручьем и умолять его на коленях простить глупую и все вернуть назад. Вероятно, Оливия так и поступила бы, до последнего боролась за свой брак. И не мне судить ее.

Питер мне нравился, но у меня есть гордость, да и не надо забывать, как он опасен, будучи ловцом. Лишь по счастливой случайности меня еще не поймали. Вот и не нужно испытывать удачу на прочность. Фарт — субъект капризный и переменчивый. Не успеешь ощутить победу, как уже летишь со стремительной скоростью вниз, теряя все, что получил.

Ованс ждал нас в кабинете, а вот Бетти здесь не было. Помню, как она заходила сюда, перед тем как заснуть. Странно. Неужели поругались?! Мужчины не любят, когда ими командуют, особенно там, где не просят.

— Подпишите вот эти бумаги, — пододвинул поверенный несколько листков, когда мы с Гринувэем уселись напротив него каждый в свое кресло.

Прежде чем что-то подписать, необходимо ознакомиться с содержанием. Это все знают, но раз за разом попадают в переплет. Не хотелось быть одной из них, так что принялась читать.

Первой бумагой было свидетельство о расторжении брака, ничего особенного. В нем говорилось, что Питер и Оливия Гринувэй разведены сегодняшним числом, а супруге, то есть мне, присваивается девичья фамилия — Вайнер.

Оливия Вайнер. Неплохо звучит. Я было начала выводить свою размашистую подпись, но вдруг осознала, что не знаю, как расписывается Оливия. Да, у меня все еще амнезия, но обычно такие вещи делаются на рефлексах. Немного стало страшно и не по себе.

— Что такое? — Питер наблюдал за мной, — Не хочешь свою фамилию?

— Нет-нет, не беспокойся, — все же поставила росчерк, он получился кривой и неуверенный.

— Где я могу получить копию? — вернула свидетельство Овансу.

— Копию? — удивился мужчина, явно не ожидавший такого вопроса. Да что ж такое, лучше просто молчать, чтобы не обнародовать свои пробелы в знания.

— Вдруг я встречу достойного мужчину и надо будет показать ему, что я не состою в браке, — заулыбалась, скрывая за улыбкой волнение.

Вот только мужчины не оценили моего юмора и приняли все за чистую монету. Гринувэй потемнел лицом, в глазах загорелся опасный огонь. Чего злиться-то, мы ж разведены, пусть на Бетти свою так теперь смотрит. А Ованс и вовсе скривился, считая меня окончательно испорченной.

— Это свидетельство хранится в центральной Ратуше, там и можете делать все запросы.

— Хорошо, спасибо, — как ни в чем не бывало принялась читать следующий документ. Это уже было поинтереснее — раздел имущества, так сказать.

На удивление муж выделил мне выходное пособие в размере тысячи золотых. На несколько месяцев хватит, а если не шиковать, то и на полгода. Не ожидала от него такой щедрости.

Посмотрела на него. Он все еще хмурился, и заметила, как он трет место, где раньше находилось обручальное кольцо. Мой палец тоже зудел, но я старалась игнорировать.

— Вот ваша чековая книжка, госпожа Вайнер, — вклинился в мои мысли поверенный, — Но обналичивать суммы вы сможете примерно через дня три, может, неделю, пока я передам новые данные в банк.

Кивнула, получается, это и есть внесенные изменения?! Но что заставило Питера изменить свое решение о пособии? Хотелось спросить, но стало как-то неловко, замялась, не смогла подобрать слов.

— Спасибо, — скупо поблагодарила, мельком взглянув на Гринувэя и быстро отводя взор.

Весь гардероб и подарки оставались за супругой, как он и обещал. А также мне отходило во владение поместье моей матери, которое считалось ранее приданным. Припоминаю, что Бет о нем упоминала, по ее словам, оно находится в плачевном состоянии. Ну какая-никакая крыша над головой, лучше, чем скитаться по чужому миру.

Я все думала куда направлюсь после развода. Искала в газетах адреса постоялых дворов, попросила Милти отобрать самые приличные. А тут целое собственное поместье!

Под этим документом поставила роспись уже увереннее.

— На этом все, — забрал документы Ованс, укладывая их назад в папочку, пряча в свой коричневый портфель.

— Благодарим за работу, — Питер пожал поверенному руку, тот кивнул нам и откланялся.

— Ну что же, — принялась разглаживать несуществующие складки на юбке платья, — Мне тоже пора.

— Да, — согласился Питер.

— Хорошо.

— Я приказал Жаку вынести твои вещи и довести тебя на нашей повозке.

— Твоей, — поправила, больше не было ничего нашего, не считая воспоминаний, которых не отнять. Хотя не мне говорить, страдающей амнезией.

— Куда ты сейчас?

— Не знаю, — не стала сообщать, что отправлюсь в мамино поместье.

— Ладно, — это был самый странный наш разговор.

— Прощай, Питер, — протянула ему руку для пожатия, мужчина ее легко пожал, за несколько секунд согревая озябшие пальцы. Тепла не хватало, но не время расклеиваться, пора брать судьбу под узды и править в нужном направлении.

Гринувэй не пошел провожать меня. Это было правильно. На крыльце меня ждали зареванная Милти и извозчик Жак, уже умостивший все мои чемоданы в повозку.

— Ну, все в порядке. Я жива и здорова, — успокаивала плачущую у меня на груди служанку.

— Ууууу, — только и могла сказать она.

— Мы же с тобой договорились.

— Я бууудууу ждааать вашего письма.

— Вот и умница. До встречи, — чмокнула девушку в макушку и уселась в повозку, бросая прощальный взгляд на особняк, в окне которого на втором этаже стоял знакомый мужской силуэт.

В груди заныло, все противилось отъезду, но ничего изменить уже нельзя. На глаза навернулись слезы, и я дала им волю, сама разревелась пока рядом никого не было, и никто не видел мою слабость.