ГЛАВА 15

ОЛИВИЯ  

В нашем мире женщина более защищенная в процессе развода. Или мне так только казалось. В любом из миров обеспеченные мужчины, имеющие власть, поступают порой недобросовестно. Вплоть до отбирания ребенка, назло бывшей, хотя сам не собирается заниматься воспитанием, сбагривает в дорогую школу-интернат или на нянь.

Вчера перечитала на ночь законы. Все же добралась до той книги, хотя мысли так и норовили убежать к разговору с Вильдой. Всего столько навалилось, что сконцентрироваться на чем-то одном невозможно, боялась упустить из-за этого что-то важное. Но поняла одно: рассчитывать на большее, чем пять чемоданов и шкатулка украшений, не стоит. Я, конечно, не спрашивала Гринувэя, да и когда бы, хотя стоило.

Не представляла, что меня ждет в храме. Надеюсь, ничего особенно делать не придется. Очень переживаю выдать себя.

Встала совсем рано, ходила кругами по комнате, то и дело заглядывая в окно, не прилетел ли ворон. Но его не было. Все это было очень странно. Когда его ждать в следующий раз?! Не хотела, чтобы он застал в самый неподходящий момент. Но как мне уже удалось понять в своей непродолжительной жизни подходящий момент зачастую не наступает. Я многое откладывала на потом, а его не случилось… Нужно учиться жить настоящим.

Милти принесла завтрак, принялась успокаивать меня. Она думала, что я переживаю из-за самого развода. А это было меньшее, что меня тревожило. Да, Питер мне нравился, мы провели ночь вместе, но я понимала как опасно оставаться и дальше его женой.

Меня больше страшила перспектива стать монстром. Потерять себя, только обретя вновь… Тьма… Просто слово звучит жутко, не говоря уже об остальном.

Несправедливо… Почему все случилось со мной. Я жила самой обычной жизнью, как так получилось, что Вильда каким-то образом притянула именно мою душу?! Расскажет ли она когда-нибудь?! Женщина хранит не мало секретов, себе на уме и преследует неоднозначные цели.

Она была любовницей самого правителя и научилась жить при дворе, а это сплошные интриги и заговоры. Ей нельзя доверять. Но она единственная знает кто я на самом деле. Стоило бы разбираться самой, да только совершенно нет времени.

Я через силу выпила уже остывший чай, и как раз пожаловал доктор Вебер. Сегодня он был особенно не в духе. Расспрашивать что у него случилось не стала, самой было не до разговоров.

Он провел диагностику, поцокал, что яд уходит слишком медленно. К этому времени его совсем не должно было остаться в организме. Этим только заставил поверить, что колдунья не соврала.

— Память вернулась?

— Урывками, — соврала, мне и правда иногда снилась жизнь Оливии, но все было такое чужое, что даже не оставалось в воспоминаниях.

— Магнолия опасна. Хорошо, что вы вообще остались в рассудке, милочка. В следующий раз думайте что делаете.

— Следующего раза не будет.

— Хотелось бы, чтобы мои труды не были напрасны, — его не волновало мое самочувствие. Хотя с чего бы, когда я сама нашла себе проблем.

— Благодарю за лечение, доктор.

— До свидания, дорогуша.

— Прощайте. Вряд ли мы с вами еще свидимся.

— Кто знает. Но да, вы уже, скорее всего, перестанете быть миссис Гринувей. Сообщу вашему пока еще супругу, что вы готовы к ритуалу.

— Вы не останетесь на ритуал? Вдруг что-то пойдет не так…

— Я в своей работе уверен, — но с сомнением посмотрел на меня, — Хотя с вами, милочка, можно ждать чего угодно.

С ним было бы спокойнее, но не заставлять же. Его присутствие будет зависеть от мужа. Он все сам решает с разводом.

Спустя полчаса после ухода доктора я спустилась к выходу. Муж нашелся там же. Естественно, в компании ненаглядной сестрицы, которая лучилась от радости и разве что не светилась от счастья.

Бетти нарядилась в белое платье, будто она сегодня выходит замуж. При виде меня заулыбалась еще шире.

— Наконец-то, сколько можно ждать, — она усмехнулась моему черному траурному наряду, прошлась с насмешкой по моему образу. Сначала я хотела надеть что-то провокационное, но в последний момент передумала, ни к чему это… Гринувей не мой муж. Надо легко его отпускать…

— Готова? — наши взгляды встретились, сердце гулко застучало, ладони вспотели. Но я постаралась успокоиться, кивнула.

— Да.

— Я попросил Вебера присутствовать.

— Спасибо, — вот это было приятно.

— И после храма нас будет ждать мистер Ованс, мой поверенный.

Ну что же… Пора стать официально свободной женщиной и в этом мире!— Она с нами не поедет, — заявила категорично, когда сестра собралась тоже в храм.

— Да как ты сказала, — у Бет было прекрасное настроение, она выглядела и чувствовала себя победительницей.

— Это только между нами, — не смотря на сестру сказала Питеру.

Если хотят пусть празднуют потом, отмечают развод, но в храме мне и без сестрицы хватит переживаний.

— Хорошо, — согласился он.

— Что? — удивилась Бет, — Но Питер…

— Беатрис, жди нас дома, — с мужчиной она спорить не могла, хоть и видно было как сестрица недовольна.

Интересно, долго ли она сможет изображать идеальную, как быстро ее нутро полезет наружу? Неужели Гринувей не видит этого… Или ему все равно?

На улице нас ждал Вебер, молча забрался к нам в повозку.

— Далеко до храма? — поинтересовалась, разглядывая пейзажи в окно.

— Не более часа, — ответил муж.

Вебер сидел напротив нас, а мы разместились на одной скамье. Весьма комично, учитывая куда мы едем. Мы старались не касаться друг друга, но выходило плохо. Каждый раз на поворотах меня клонило в сторону мужа.

Питер хмурился, поддерживал и потом снова отворачивался в свое окно. Вебер, казалось, спал, или изображал сон с закрытыми глазами, ему абсолютно равнодушны наши отношения.

Не знаю кому молиться в этом мире, но ворон не прилетел. Я спокойно вышла из повозки, старалась не оглядываться, чтобы не вызвать лишних подозрений. Но было страшновато.

Храм словно был отрезан от города. Только мы ехали по шумным улочкам, как все стихло, перед нами предстали высокие кованые ворота, за которыми возвышалось белокаменное здание с витражными окнами.

Я остановилась на мгновение, глядя на храм, который казался величественным, что-то внутри затрепетало, непривычные ощущения некой тревоги, даже предвкушения.

На дверях храма были изображены мужчина и женщина, тянущие друг к другу руки. Достаточно символично: они то соприкасались, то отдалялись при открытии и закрытии створчатых дверей.

Питер отворил дверь, пропуская меня вперед.

Здесь не было ни звуков, ни суеты, только тишина, нарушаемая нашими шагами по мраморному полу.

Внутри храма царил полумрак, освещенный мягким светом свечей, расставленных вдоль стен, создавая атмосферу святости и таинственности. Потолок украшен фресками, изображающими древние божества, которые наблюдают за судьбами страждущих. Стены были украшены резьбой, изображающей сцены из древних легенд, а в центре зала возвышался алтарь, у которого нас уже ждал служитель в белой рясе. Он подозвал жестом кого-то, и к нему подошла молодая светловолосая девушка с подносом. На подносе лежала красная веревка и золотое блюдечко. Она поставила все на алтарь и подошла к нам.

— Меня зовут Медея, — представилась голубоглазая, — Прошу, пройдемте со мной для омовения и переодевания.

Питер кивнул и первым последовал за девушкой, возвращаясь в скором времени в белой тонкой рубахе и брюках.

Настала моя очередь.

Медея провела меня в небольшую комнату, где стояла чаша с водой, окруженная ароматными травами. В воздухе витал запах лаванды и шалфея, который немного успокаивал. Девушка наполнила чашу водой и, наклонившись, произнесла тихие слова, которые я не могла разобрать, предложила мне умыться.

А затем дала длинную до пят сорочку, полностью укрывающее все тело. Ее надобно надеть на голое тело. Также она попросила расплести косу. В таком виде я и вышла к алтарю, где меня уже ожидал сосредоточенный супруг.

Он вдумчиво смотрел на алтарь, пребывая в своих мыслях, но стоило мне вернуться, как Гринувей прошелся взглядом по моей фигуре. Стало немного неловко, вспомнилась не к месту наша совместная ночь, щеки заалели. На фоне белоснежного одеяния было невозможно их скрыть, выдавали мое смущение с головой.

— Мы готовы, — проговорил Питер служителю.

— Ну что же, — жрец подозвал нас еще ближе к алтарю, — Мы собрались здесь, чтобы провести обряд развенчания четы Гринувейев, верно?

— Да, — подтвердил Питер.

— По собственной воле, без принуждения, понимая какой это грех?

— Да, — снова ответил муж.

— Какова причина? — служитель грозно посмотрел на нас.

— Измена, — так как снова ответил Гринувей, то служитель посмотрел на меня — виновницу. Стало стыдно и обидно, но я молча взирала на мужчину в белой хламиде с седой бородой, уставшим взглядом.

— Ну что же, основания веские. Обвиняемая, не желает оспорить?

— Нет, — ответила тихо.

— Тогда приступим.

Я промолчала, что измена была двусторонняя. Ведь Питер тоже изменял мне, будучи в браке, да еще и с сестрой жены. А смотрят с таким видом только на меня.

Это уже ни к чему. Сегодня все закончится, у меня не останется больше поводов злиться, мы станем друг другу чужими.

— Согласна закону Богини, прежде чем расторгнуть союз, мы должны убедиться, что женщина не беременная. Тогда сие действо невозможно. А также напоминаю, что супружница имеет право запросить право последней ночи будучи истинной.

— Она им уже воспользовалась, — щеки вновь опалил румянец, почему-то стало стыдно, будто я какая-то развратная, опустила голову вниз, стараясь не смотреть на мужчин, а принялась рассматривать узор на плитке храма.

— Это так? — спросил служитель.

— Да, — ответила тихо.

— Медея, приступай к проверке, — отдал распоряжение жрец.

Девушка в этот раз принесла небольшую сферу, помещающуюся в ее ладони. Она поднесла ее ко мне.

— Размести свои ладони, — протянула ближе.

Дотронулась до прозрачного шара. Холод под пальцами вмиг сменился теплом, а цвет стал меняться с неимоверной скоростью всеми цветами радуги.

Гринувей неотрывно наблюдал, может, все же опасался, что ночь не осталась без последствий и ему не удастся от меня избавиться. Один Вебер стоял спокойно, равнодушно взирая на нас.

— Что это значит? — не выдержал Питер.

— Еще раз, — попросила меня Медея, не отвечая на вопрос.

Но все с точностью повторилось.

Медея развернулась и направилась к служителю. Лицо девушки выражало недоумение. Она что-то прошептала служителю, тот держался ровно.

— Ну что же, Богиня сегодня не желает отвечать, — нашелся служитель, — Думаю, это знак, что нужно перенести церемонию.

Сердце забилось быстрее, непонятно от радости или огорчения.

— Она не беременна, — проговорил зло муж, его такой расклад не устраивал.

— Мы не можем знать наверняка, — усомнился жрец.

— Я могу подтвердить, — дал о себе знать Вебер, — Я являюсь лечащим врачом семьи Гринувейев и проводил магическую диагностику несколькими часами ранее. Если бы милочка была в положении, я бы это точно обнаружил.

Служитель задумался. Не зря я попросила доктора присутствовать, все же пригодился.

— Хорошо, — пошел на уступки служитель, — Продолжим ритуал.

Медея взяла с подноса веревку и подошла к нам. Завязала один конец Питеру на запястье, а другой мне.

Служитель начал читать молитвы. Я не разбирала слов, но с каждым словом у меня сильнее кружилась голова, все сливалось перед глазами в одно пятно. В ушах стоял гул, я уже хотела попросить прекратить, как резко все затихло.

Мы стояли с Питером напротив друг друга с натянутой нитью. Из красной она превратилась в золотую и искрилась. Маленькие разряды перемещались по ней от мужчины ко мне, прокатывались по коже, приятно щекоча.

Я не могла оторвать взгляда от омута глаз мужа, меня словно затягивало.

— Да будет так! — раздалось громко где-то сбоку, а нить разрезали пополам.

Нить зашипела, а потом почернела в месте разреза, и чернота потянулась к нашим запястьям. Хотела стянуть ее с руки, чтобы не добралась до меня, но не вышло. Руку обжег мертвый холод, запястье посинело и его пронзила боль.

Я закричала, не выдерживая, Питер тоже согнулся пополам.

— Она в порядке, — Вебер обнаружился рядом, но я чувствовала сильное опустошении, но до порядка далеко, хотелось поскорее уйти отсюда, поэтому попыталась собраться.

Муж тоже выглядел бледным и рассеянным.

— Снимите ваши кольца поочередно друг с друга и верните Богине клятвы.

Гринувей пошатываясь сделал ко мне шаг, беря мою ладонь и снимая с безымянного пальца свое фамильное кольцо, и водрузил его в блюдечко на подносе, с которым около нас стояла Медея.

— Я Питер Гринувей забираю клятву мужа, принимаю последствия и осознаю грех, — проговорил хрипло. Что-то было в его голосе, что меня охватили мурашки. Закусила губу чуть ли не плача смотря на след от ношения кольца, стало так горько, но я держалась.

Проглотила образовавшийся в горле ком и проделала с его кольцом то же самое. Стянула с его ледяной руки украшение и отправила к своей паре.

— Я Оливия Гринувей забираю клятву супруги, принимаю и осознаю… — повторила его слова.

Мы смотрели в глаза друг другу неотрывно. Я впервые ощущала так явно магию. Не понимала, что происходит, но было необычно, трудно подобрать слова, чтобы описать свое состояние.

— Ваш союз расторгнут, — проговорил служитель, — Отныне вы больше не входите в род Гринувэев, — обратился ко мне.

— Да простит Богиня ваш грех, — он зачитал последнюю молитву и ушел.

— Это все? — спросила бывшего мужа, — Ты свободен?

— Да. Как и ты.

— Поздравляю, — сказала устало, ища глазами куда бы присесть, ноги еле держали.

Вот мы и разведены. Было не по себе, холодно и неуютно.

— Могло быть и хуже, — проговорил Вебер, — До свидания, я больше здесь не нужен, — поспешил откланяться.

Да, однозначно могло, но вроде обошлось… Как же захотелось напиться…. «Отпраздновать» свою свободу…