ГЛАВА 18

ОЛИВИЯ  

Весь оставшийся путь провела в раздумьях. Мне показалось или он тоже был попаданец или, быть может, знаком с кем-то из них. Но теперь этого не выяснить, мужчина умчал в неизвестном направлении, даже не назвав свое имя. Его скрытность — случайность или намеренное действо?

Размышлять об этом было бессмысленно, лучше подумать о насущном: о том, как не заболеть, ведь у меня зуб на зуб не попадал. Я вся промокла и продрогла, одежда грязная и сырая. Поскорее бы привести себя в порядок и отдохнуть.

Не успела как следует выздороветь после отравления магнолией, как все силы отнял ритуал развода. А тут новое испытание, я просто не успеваю восстановиться.

Я мечтала о горячем чае, сытном бульоне, живот уже получил несварение от сухомятки в дороге, но больше всего о теплой постели, в которую заберусь в сухой сорочке, укутаюсь одеялом и усну в полной тишине.

Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Никто не спешил упрощать мне жизнь.

Возничий остановил около кованых ворот, сообщая о приезде, выгрузил мои вещи, и оставил одну. Он торопился в обратный путь, явно недовольный, что пришлось потратить на меня столько времени.

— До свидания, барышня, — распрощался со мной после оплаты, которую он, кстати, поднял за ненастные условия.

Это и есть мое владение?

Старый дом вглядывался на меня темными, пустыми окнами с грязными стеклами, которые много лет никто не отмывал. Да, я знала, что здесь никто не жил, но почему-то представляла себе все несколько иначе.

Взял два чемодана, прошла по тропинке к входу. Я достала из кармана ключ, который мне передал Ованс вместе с документами на дом. Вставив его в замок, с трудом повернула. Замок с треском открылся, и дверь медленно приоткрылась, словно не желая впускать меня внутрь.

Внутри царило полное запустение. Пыльные обои обвисли, а мебель, покрытая белыми простынями, напоминала призраков. Я сделала несколько шагов, и в воздухе повеяло затхлостью.

Сколько же здесь предстоит уборки?! Рано я собиралась отдыхать. Тут делов непочатый край.

Вздохнула, стараясь подавить охватившее меня уныние. В помещении было темно, и лишь несколько лучей света пробивались сквозь грязные окна, создавая призрачные тени на полу. Я поставила чемоданы в угол и, собравшись с силами, отправилась за остальными вещами. А когда вернулась, то решила начать с самой простой задачи — открыть окна и впустить свежий воздух.

Подойдя к одному из окон, потянула за ручку, но оно не поддавалось. Приложив больше усилий, оно, наконец, отворилось, выпуская наружу затхлый запах. На улице дождь все еще моросил, но хотя бы стало немного светлее.

Неожиданно в тишине дома послышался шум. Резко обернулась на звук. Вдруг здесь кто-то устроил ночлежку, пока тут никто не живет. Стало страшно, ведь я совсем одна.

Перевела дыхание, когда в проеме смежной комнаты показалась женщина, я даже вначале приняла ее за приведение и вздрогнула. Старая и седая, вся в белом, она сливалась с застеленной простынями мебелью.

— Я подумала, что мне послышалось, — проскрипела старческим голосом, — В последнее время всякое видится, — она всматривалась в меня, убеждаясь, что я реальная, а не плод воображения. Собственно, как и я рассматривала ее.

— Госпожа Оливия? — воскликнула, — Вы ли это? — удивилась женщина, громко шаркая обувью по полу, приближаясь ближе.

— Это же я, Клира. Неужели не узнали?! — уставилась на меня морщинистым лицом. Видимо, женщина все время присматривала за домом. На вид ей было не меньше восьмидесяти, и Оливия наверняка должна была знать ее и, возможно, общаться с ней в детстве.

— Простите, не узнала сразу, — соврала, но не стала объяснять, что я потеряла память.

— Да как же?! Вашу верную слугу. Думала, уже и не увижу вас, Оливушка, — старушка шмыгнула носом, — Но откуда вы тут? Нежели решили продавать мамино поместье? — столько печали было в ее словах.

— Нет, Клира. Наоборот, возрождать.

Она, не веря, подозрительно уставилась на меня, не ожидала подобного.

— Я теперь здесь жить буду.

— Ничего не пойму… А как же ваш муж и детки? Где они? Аль случилось чего?

— Нет у меня никого. Я развелась, и отныне сама по себе, — сообщила женщине, чтобы больше не приставала с вопросами.

— Охо-хо, — запричитала Клира, — Вашу матушку бы удар схватил, будь она жива. Она так хотела для вас счастья… А вы по ее стопам пошли…

Что я знала о семье Оливии? Ровным счетом ничего. Не считая того, что ее отец умер, а еще у нее имеется сводная сестра, которая ее терпеть не может. Только непонятно, отец завел себе новую семью после развода или более трагичных обстоятельств? По словам Клиры, выходит, что первое.

— Все нормально, Клира. Я сама хотела развестись, — постаралась успокоить женщину, но выходило плохо.

— В наши времена мы жили без разводов. Где это видано рушить брачные клятвы, данные перед богами, — продолжала сетовать женщина.

— Если муж тебя не любит, то лучше развестись, — и не портить никому жизнь.

— Раньше разводы запрещены были, и мы жили с одним мужчиной, многое приходилось терпеть и прощать. Но на то они и мужчины.

Глупо спорить с женщиной, воспитанной в другое время, не знающей что возможно, к счастью, иначе.

— Мужчины — такие же люди, как мы, — все же не удержалась. Они не прощают измен, тогда почему мы должны?! Раньше мы полностью зависели от них, сейчас же стали более самодостаточными и сами можем себя обеспечить.

— Ох уж эти новые нравы. Побойся кары небесной, Оливушка. И почаще молись, чтобы там тебя простили.

Я вздохнула, понимая, что разговор с Клирой не приведет ни к чему хорошему. Она была из другого времени, и даже мира, ее взгляды на жизнь были укоренены в традициях, которые мне казались устаревшими и не приемлющими для современной девушки. Я не могла осуждать ее за это, но и не могла принять ее точку зрения как единственно верную.

— Я понимаю, что у вас были свои испытания, — сказала, стараясь говорить мягко, — Но времена меняются. Мы имеем право выбирать, с кем нам быть, и не должны оставаться в отношениях, которые приносят только боль.

Клира покачала головой, и в ее глазах я увидела печаль. Она, похоже, не могла понять, как так можно и считала нас испорченными.

— Клира, лучше скажи, есть в доме комната более-менее пригодная для проживания? Я очень устала с дороги, — решила сменить тему. Стою тут вся грязная и рассуждаю о вечном…

— Хозяйские покои я убираю каждый день, уже по привычке, — обрадовала меня старушка, — Пойдемте, — пошаркала на второй этаж.

Прихватив один чемодан, последовала за ней по скрипучей лестнице, наступать на ступеньки которой было страшновато, казалось, они треснут под моим весом.

Но обошлось, и мы благополучно добрались до комнаты, действительно отличающейся от всех остальных чистотой. В воздухе хоть и стоял затхлый запах, но не было пыли, а мебель не укрыта тканью, а пригодна для использования. Кровать застелена чистой простыней, а на тумбочке даже стояла маленькая вазочка с цветами.

Первая отличная новость за сегодня! Как же замечательно, что Клира держит помещение в чистоте, ожидая хозяев, не теряя надежду, что они объявятся. И вот, получается не зря.

— Чем еще заниматься? Здесь одиноко, но мне грех жаловаться, я уже доживаю свой век.

Это и правда грустно, но такова жизнь. Я боялась спросить про ее семью, дабы не выдать свои пробелы.

— Детских голосов очень не хватает, — она подошла к окну, — Надеялась, что приют будет работать и после смерти вашей матушки.

Приют? Я проследила за ее взглядом, направленным на трехэтажное здание во дворе, такое же обветшалое, как и сам особняк.

— Леди Амелия столько сил отдала, свои последние дни проводила там. Ох, Оливушка, как же мне не хватает ее. Она ушла такой молодой…

— Мне тоже…

Мы обе грустно взирали в окно и молчали, думая каждый о своем. Моей мамы тоже не стало так рано и мне ее так не хватает.

— Теперь я здесь и займусь этим вопросом, — у меня появились кое-какие мысли. Это как раз то, что мне близко по духу.

— Вы же никогда не поддерживали ее в этом? — удивилась Клира, — И ревновали.

На стене висела фотография женщины лет сорока пяти, очень похожую на Оливию: светлые волосы и голубые глаза, такой же нос. Она находилась в окружении детей разных возрастов, по-видимому, ее воспитанников. Женщина выглядела доброй, но печальной. Наверное, судьба не была к ней благосклонна.

— Времена меняются, и мы меняемся.

Я тоже очень любила работать с детьми. Работая в детском саду это не только об отдаче, но ты и сам заряжаешься их энергией, наблюдаешь, как они растут, и понимаешь, что все не зря. Особенно если сама не в состоянии родить, то это отдушина, своеобразная компенсация.

Я легла отдыхать, но идея восстановить приют и заняться чем-то нужным, найти предназначение в этом мире не отпускала. Разобраться бы с тьмой, чтобы не опасаться. Она может испортить все мои планы.

Буду решать проблемы по мере их поступления!