ГЛАВА 23

ОЛИВИЯ  

Утро началось с неприятного письма.

Я развернула пергамент с печатью мэрии — ответ на мою повторную просьбу о разрешении открытия приюта.

«Уважаемая госпожа Оливия Вайнер, учитывая отсутствие у вас опыта в благотворительной деятельности и сомнительный семейный статус, городской совет считает вашу инициативу преждевременной...»

Я сжала письмо так, что хрустнул воск печати.

«Сомнительный статус».

Иными словами — «незамужняя, а значит, ненадёжная».

На прошлой неделе я через указанных два дня навестила господина Бертона, но, как выяснилось, он отбыл в командировку. Наверняка заранее знал, что она ему предстоит, но все равно сказал явиться спустя пару суток, чтобы я впустую пооббивала пороги, помучилась в ожидании и поварилась в своей никчемности. А то, вполне возможно, что и не было никакой командировки вовсе…

Мужчина весьма хитер и не зря занимает пост мэра. Добрым и порядочным людям будет весьма сложно пробиться на эту должность, а еще сложнее удержаться.

Дождавшись возвращения главы города, снова явилась к нему на ковер под неодобрительные взгляды его секретаря. Но ее недовольство никак не портило мне настроение, вроде взрослая женщина, а ведет себя как подросток.

— Миссис Вайнер, — Бертон все же соизволил меня принять, — Прекрасно выглядите, — улыбнулся мне.

— Благодарю, — он окинул мой внешний вид взглядом, но остался недовольный, ведь ласкать глаз было нечему. Я специально надела самое непримечательно черное платье в своем гардеробе, очень походившее на траурное: закрытое, с высоким воротником до самого горла и длинными рукавами. Лаконично, просто, по-деловому…

— Прошло больше двух дней, — укорила мужчину, присаживаясь на стул для посетителей.

— Ну да, ну да… У меня работа хлопотная, всем требуется мое присутствие, не одной вам, хотя вас мне приятно видеть.

Я хотела показать, что меня абсолютно не интересует его предложение, поэтому оставила все его намеки без ответов.

— Вы посмотрели бумаги? — перешла к делу.

— Простите меня, дорогая Оливия, но, по-моему, вы просто заигрались, — откинулся он в кресле, а я напряглась. Что он имеет в виду?!

— Не смогли родить ребенка мужу, вот и решили, что таким образом компенсируете предназначение женщины, — продолжил, выбивая воздух из легких. Это самая нелюбимая моя тема, болезненная и бьющая точно в цель… Все внутри сжалось в тугой комок, что и вздохнуть трудно.

— Не отчаивайтесь, вам же не обязательно жениться для этого на драконе, — расценил по-своему мое молчание, пока я собиралась с мыслями, — У них все сложно, истинность-неистинность… Обычные мужчины ничем не хуже…

— Вы наводили обо мне справки? — злость подкатила к языку, но я ее проглотила, оставляя не высказанным все что думаю об этом человеке.

— Надо же понимать, кто хочет работать с детьми. Приют — это не просто лавка пряностей, так ведь?

Поджала губы, уверена, ничего хорошего он не узнал, учитывая мою репутацию. Для всех я разведенка, изменившая своему мужу, от которой он отказался, расторгая не только брак, но и разрывая обманную истинную связь.

Я молчала, ждала продолжения.

— Весьма любопытно.

— И что же любопытного, позвольте узнать? — насупилась, собираясь принимать удар.

— Все же моя интуиция меня не подвела, — заухмылялся, — Думаете, я каждой делаю такое предложение? Вовсе нет, просто я сразу разглядел в вас порок, — чему может научить такая женщина детей — читалось между строк.

— Вы переходите черту, мистер Бертон, — прищурилась, — Я хоть больше не миссис Гринувэй, но не позволю общаться со мной в таком ключе.

— Ваш бывший муж — весьма уважаемый человек, известный ловец, приближенный к правителю… И я склонен занять его сторону.

— При чем здесь он? Он к приюту не имеет никакого отношения.

— Это как посмотреть. Разве стал бы столь уважаемый человек разводиться с достойной женщиной?

— Что? — захлопала в шоке ресницами, замирая некультурно на секунду с открытым от возмущения ртом, — Значит, я недостойная…  Вы же сами предлагали… — кто из нас еще недостойный…

— Я передумал, — лицо приняло высокомерный вид.

— Это нарушение моих прав, я такой же гражданин, как и все, несмотря на то что женщина, и моя личная жизнь не должна вас касаться!

— Ошибаетесь, милая Оливия. Вы заблуждаетесь. И чем скорее вы это поймете, тем будет лучше для вас.

— Я буду жаловаться! — не думала, что скажу эту стандартную фразу, но она сама сорвалась с уст, — Уверена, вы хоть и глава города, но есть кто-то выше. Благородные люди еще имеются, которые радеют за справедливость и не требуют ничего взамен!

Бертон только рассмеялся над моей пылкостью и наивностью.

В тот день я нашла адвоката, от него и узнала, что на решение мэра может повлиять городской совет, куда сразу и направила прошение. Ответ на удивление пришел довольно скоро… Да только не тот, какой желала и который удовлетворил бы меня.

Я швырнула письмо в камин и, не дав себе времени на гнев, накинула плащ. Нужно проветрить голову. В последнее время стала замечать за собой трудно гасимые всплески ярости. Физическая активность, например, пешие прогулки помогали с ними справиться лучше всего.

Погода испортилась, ветер трепал волосы и подол плаща, я брела по пустынной тропе Кудры, что находила за моим особняком. Здесь редко встретишь прохожих и можно подумать ни на кого не отвлекаясь.

Но как-то незаметно с тропинки я забрела глубже в лес. Ветки хлестали по лицу, мокрые от недавнего дождя.  Так увлеклась гневом, пульсирующим в висках, который смешивался с горькой обидой. Не только за себя, но и за всех женщин. Как же трудно бороться против системы. Я это прекрасно понимала, но даже зная, как будет, не удается оставаться равнодушной.

— Вот же похотливый слизняк… — вспомнила мэра, его ухмылочку, — Передумал он, как же, так ему и поверила! — разговаривала сама с собой. Уверена, что мужчина специально так сказал, дабы унизить меня, и чтобы я быстрее приползла к нему, сама набивалась в любовницы… Не дождется!

Внезапно порыв ветра донес едва уловимый звук — стон. Я замерла, прислушиваясь.

Захотелось броситься прочь, что-то я отдалилась от дома, стало страшно…

— Кто здесь? — но ответом мне была тишина, лишь шелест листьев разносился по округе. Я уже решила, что показалось, когда снова услышала — хриплый, прерывистый звук, будто кто-то задыхался.

Дрожащей рукой раздвинула кусты и увидела лежащего на земле мужчину. В груди знакомо заныло. Только этот зуд смешивался с чем-то непонятным.

Хотелось как можно скорее броситься помочь и одновременно не приближаться. Внутри боролись два состояния. Я пересилила второе непонятное и холодное, трусливое и эгоистичное — человеку плохо, он нуждается в помощи… Я хоть и не врач, но не проходить же мимо?! Здесь помимо меня никого нет и неизвестно когда его обнаружат. Он может за это время и вовсе умереть…

— Эй, — позвала негромко, — Ты живой там? — одно несвязное бормотание, кажется, адресованное не мне.

Сделала еще пару шагов приближаясь. Наклонилась и тут же отпрянула, испугавшись. Привидится же… Я в последнее время старалась не думать о нем, погруженная в заботы по благоустройству дома и открытию приюта, отгоняя мысли о разводе как можно дальше. От мужчин одни проблемы…

Наклонилась еще раз, быть может, кто-то очень похожий на него…

Но нет… Это был он.

Питер.

Мой бывший муж лежит в грязи, лицо бледное, с синеватым оттенком. Рубаха на груди разорвана, а под ней — глубокая рана, из которой сочится темная кровь. Глаза полузакрыты, губы шепчут что-то бессвязное.

— Тьма близко… не уйдешь…

По телу пронеслись мурашки, я остолбенела, не двигаясь с места. В голове пронеслось: «Оставь. Просто развернись. Он бросил тебя. Он назвал тебя лгуньей на суде. Он разрушил твою жизнь.»

Тряхнула головой… Что за бредовые мысли… Они словно не мои…

Ноги, наконец, отмерли и понесли вперед. Оторвав подол от сорочки, опустилась на колени, прижала ладонь с тканью к его ране, останавливая кровь.

— Питер, — позвала мужчину, — Ты меня слышишь? — он вдруг распахнул глаза, полыхающие огнем и… ненавистью… смотрел прямо в мою душу.

— Тварь… — в секунду набросился на меня, вцепляясь ледяными пальцами в мое горло.

Попыталась вырваться, оторвать, но несмотря на его состояние в его хватке было столько силы, что уже через минуту могла лишь хрипеть…

— Пи..те..ер, — смогла прошептать, чуть ли не теряя сознание.

— Оливия?! — он разжал ладони, в глазах мелькнуло узнавание, — Я… я… — и опять потерял сознание, оставляя меня с непростым выбором.

Своим нападением он жутко напугал меня. Показалось, что он узнал во мне попаданку… И тогда в моих интересах оставить его здесь…

Но я не могла так поступить…

Безумие, я точно об этом пожалею! — стянула с плеч плащ, расстилая его на земле, перекатывая мужчину на него.

Меня мучило множество вопросов!!!

Как он оказался здесь? Недалеко от моего дома. Искал иномирную душу?! Но если это я, то кто на него напал? Я-то точно непричастна к его ранам!

Плащ скользил по мокрой земле, цепляясь за корни. Я сжала зубы, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. Питер был тяжелым, а его рана — глубокой. Кровь просачивалась сквозь ткань, требуя нормальной перевязки, а не куска тряпки. Нужно поспешить!

— Не смей умирать, — прошипела ему, — Только не у меня на руках…

Тогда точно пойдут слухи, что я убила своего бывшего мужа, и ни о каком приюте не может быть и речи. Репутация убийцы похуже, чем разведенки… Даже если удастся доказать свою невиновность, слухи сделают свое дело.

Конечно, это не самое главное, что меня волнует…

Я не желала Питеру смерти, хоть от него мне нужно держаться как можно дальше, ведь он прямая угроза моим свободе и жизни.

Вспоминала тот взгляд и те слова…

«Тварь»…

Хотелось бросить его, но я не позволяла себе разжать пальцы, тянула плащ дальше что есть силы.

Хорошо, что гостевую комнату на первом этаже они так же убрали. Думала и не пригодится ­— некому у нее гостить!

С трудом перевалив Питера на кровать, отступила на шаг, переводя дух. Его лицо было бледным, губы посинели, а на лбу выступили капли холодного пота.

— Ладно, Питер, давай посмотрим, что с тобой случилось… — понимала, что нужен врач, но пока она будет его искать, нужно остановить кровь и проделать стандартные процедуры, известные всем, без которых он долго не протянет.

Осторожно разрезала ножницами остатки его рубахи, обнажая рану.

Кровь уже запеклась, но края раны были неестественно черными, будто обугленными. А в самой глубине…

— Что за…?

Между разорванными тканями мышц мерцал синий свет. Тусклый, неровный, словно тлеющий уголек.

Оливия наклонилась ближе — и тут же отпрянула.

— Пахнет серой…

Это не было обычным ранением.

Смочила тряпку в теплой воде с уксусом и принялась очищать рану. Питер застонал, но не очнулся.

— Оливушка, это ты тут шумишь? — в комнату вошла Клира.

— Ты как раз вовремя, — заканчивая обработку раны, встала в полный рост, — Присмотри за ним, а я сбегаю за врачом.

— Кто это? — она бросила взгляд на Питера и окровавленные тряпки на полу, — Как он тут оказался? — старушка не понимала, что происходит, — Ой-ой сколько крови, — запричитала.

Мне и самой не верилось, что все взаправду. После случая в городе, боялась опять спутать явь с небылью. Но, похоже, это все по-настоящему, и Питера как-то занесло в наши края.

— Это мой муж. Бывший.