ГЛАВА 24

ОЛИВИЯ  

Вечером Кудра словно засыпала, и найти врача было не так просто. С трудом поймав повозку в конце улицы, отправилась в лечебницу. Долгих сорок минут я тряслась по неровной дороге, волновалась, но от меня уже ничего не зависело.

Меня не покидали мысли о том, что же случилось с Питером и кто его ранил. Нужно ли вызывать не только доктора, но и служителей правопорядка?

Не думала, что мы увидимся с бывшим мужем так скоро. Да еще и при таких обстоятельствах. В мечтах я открыла приют, занялась важными делами, серьезная женщина, сумевшего многого самостоятельно добиться, и он должен жалеть, что развелся со мной… А я бы отпустила прошлое и улыбалась при встрече… Но мечтам свойственно разбиваться о стену реальности.

Лечебница встретила приглушенным светом масляных ламп и резким запахом трав. Доктор Лансдел, пожилой мужчина с проницательными глазами, слушал мой сжатый рассказ, не перебивая.

— Рана с признаками магического воздействия, — пробормотал он, уже собирая инструменты в кожаную сумку, — Ну что же, посмотрим, чем могу помочь…

Казалось, что повозка мчалась обратно быстрее. Надеюсь, мы успеем и все будет хорошо.

Питер лежал без сознания, но его состояние ухудшилось. Синее свечение в ране стало ярче, а кожа вокруг нее покрылась тонкими черными прожилками, словно корни ядовитого растения.

Клира стояла в углу и боялась к нему подходить. Но надо отдать должное старушке, она не ушла, стояла и нашептывала молитвы во спасение.

— Заражение тьмой, — прошептал Лансдел, осматривая рану. Его пальцы дрогнули, едва коснувшись обугленных краев, — Ваш муж где-то столкнулся с ней.

— Он ловец… — пояснила для доктора.

— Видимо, в этот раз то, за чем он охотился, оказалось сильнее.

— Вы можете ему помочь? — сцепила пальцы до побелевших костяшек, боясь услышать отрицательный ответ.

— Симптомы я сниму, а вот первопричину… — доктор покачал головой, протирая очки, — Такие раны затягиваются только при вмешательстве того, кто их нанес.

Ничего не понимаю… Это как?

— Это замедлит распространение тьмы, — Лансдел вздохнул, оставив на столе склянку с мутной жидкостью, — Но ненадолго. Вам лучше перевезти его в столицу.

Доктор обещал, что к утру ему станет легче, тогда и решим, что делать дальше.

Я сидела у постели Питера, меняя компресс. Жар спал, но черные прожилки по-прежнему ползли вверх по его груди.

Ветер стучал в ставни, а в глубине дома скрипела старая лестница. Клира давно ушла спать, а я не могла оставить его в таком состояние одного.

— Лив… — послышалось негромкое через сон, оказалось, что я все же задремала.

— Боже, ты очнулся…

— Я думал, что ты мне привиделась… Как я здесь оказался? — он огляделся, но все равно не понимал где находится.

— Похоже, теперь у тебя потеря памяти, — печально усмехнулась, грустно улыбаясь, — Я тоже бы хотела знать, что ты делал в лесу позади моего дома.

— Я вышел на след иномирной твари, — как же страшно слушать такие речи из его уст. Узнай кто я на самом деле, он бы раздумывал хоть секунду перед тем, как меня удить?

— Доктор сказал тебе нужно в столицу, — решила перевести тему.

— Нет. Сначала нужно поймать того гаденыша.

Внутри бушующие волны немного успокоились, все же он приехал не по мою душу.

— Как ты собрался его ловить в таком состоянии?

— Можешь подать бумагу, я отправлю весточку напарнику, — он приподнялся, собираясь вставать.

— А ну ложись обратно в постель, — поспешила уложить его обратно, — Не собираюсь больше бегать за доктором. Ты только пришел в себя.

Мы оказались так близко, я засмотрелась в его глаза, на дне которых плескался огонь.

— Я говорил с Эвансом, он во всем признался…

— С кем? — не поняла о ком он. В голове полная каша, заправленная киселем, я так распереживалась из-за его состояния, тьмы и потенциальной угрозы мне как ловца…

— Ты так ничего и не вспомнила? — он наклонил голову, еще пристальнеее разглядывая меня.

— Думаю, это к лучшему… — прошептала, смущаясь такого разглядывания, щеки загорелись, хорошо, что в комнате темно и в свете свечей мужчина этого не заметит.

— Ты права, так проще…

— Так кто этот Эванс? Это как-то связано с твоим делом?

— Неважно, — ответил хрипло и неожиданно коснулся моей ладони.

— Как там поживает Бет? — одернула руку, вспоминая, что мы развелись и он спит с другой женщиной, у нее на него конкретные планы.

Пальцы горели в желании вернуть руку обратно, в груди теплело, когда он был рядом. Когда же это закончится и от чувств Оливии не останется и следа?

— Она уехала домой, — ошарашил, сегодня просто вечер удивлений.

— А что так? — а ведь я ее предупреждала, что обежать — не значит жениться.

Но надо признаться, от этой новости стало радостно. Нет, я не собиралась вступать с ним в отношения, это просто какая-то женская удовлетворенность. Пусть стервозная и нелицеприятная, но я не белая и пушистая, тоже имею право на негативные эмоции в адрес людей, которые плохо ко мне относятся.

—  Больше никакой частичности, — проговорил резко, и магия между нами рухнула, мы смотрели куда угодно только не лица.

— Мне пора, — встала, отправляясь к себе в комнату, — А ты отдыхай. Слуг у меня правда нет, но если что я буду наверху.

— Некогда разлеживаться, — он поднялся, пошатываясь.

— Ты сошел с ума?! — подлетела к нему, удерживая за талию, чтобы не упал. Питер наклонился, и наши губы встретились…

С необычайной силой захотелось припасть к его пересохшим губам… Насладиться их вкусом. Но я прекрасно помнила, как будет больно после. Ночь пройдет, а утром будет горько и стыдно. Питер соберется и уедет домой, а я останусь … Да и какой из него сейчас любовник…Час назад думала, что он не выживет…

Это просто странное влечение на фоне выброса адреналина. Нужно думать в первую очередь головой, а не следовать зову сердца. Он заявил, что не будет довольствоваться малым, тогда зачем все это?!

Я отстранилась, отводя взгляд.

— Отдыхай, мне лучше уйти к себе.

Питер молчал, его взгляд еще полыхал, но я сделала невозмутимое лицо, поправила несуществующие складки на платье и вышла из комнаты, оставляя его одного.

Сердце билось о ребра, взволнованное и требующее продолжения. Но слушать его не собиралась. Я взяла себя в руки и отдавала отчет своим действиям. Заставила ненужные чувства спрятаться, а что-то темное завозилось в груди, довольное, что я отдалилась от опасности.

Понимала, что со мной происходят изменения. После того случая в городе я чувствую в себе незнакомое и неведомое. Но не понимаю, как к этому относиться. Тьма пугала, и я не знаю, что дальше делать. Наверное, стоит обратиться к Вильде, она желала получить этот дар. Но я не доверяла колдунье, слишком она себе на уме. Вот если бы еще с кем-то переговорить… Только это очень опасно.

— Оливушка, как вы себя чувствуете? — Клира нашла меня на кухне. Сама не помню как сюда пришла, собиралась же спать.

— Все в порядке, Клира. Просто пришла попить воды, — для пущей убедительности налила себе стакан.

— Он заражен тьмой. Вам с ним опасно находиться, — проворчала Клира.

— Да, знаю. Но это не опасно.

— Тьма — хуже чумы, — не согласилась со мной помощница, — Она коварная, обманет и не заметишь…

— Ты прежде сталкивалась с ней?

— В детстве. Но до сих пор помню, как будто это было вчера… — женщина побледнела, вспоминая что-то из своего прошлого, — Когда тьма заглядывает в глаза это не забыть.

— Нам надо отдохнуть, — подошла к женщине, гладя ее по морщинистой руке, — Питер завтра уедет.

И все станет на свои места.

Мне было страшно. Все кругом пугают тьмой, говорят, что это ужас, чистое воплощение зла, и я боюсь за себя, мне не у кого просить помощи. Боюсь, что проблемы с приютом, покажется мне цветочками…

Долго не могла уснуть, да и утром встала совсем рано, заглянула к Питеру в комнату. Он тоже не спал. Встал и смотрел в окно.

— Тебе лучше? — вошла без разрешения, все же я у себя дома, бросила взгляд на распахнутую рубашку. Перевязанный бок больше не кровоточил, хоть темные прожилки на коже по-прежнему наблюдались.

— Да. Благодарю за помощь.

Кивнула, принимая его благодарность.

— Я заметил, что ты начала ремонт приюта, — бросил взгляд в окно, где уже трудились рабочие, — Думал, ты продашь этот дом?

— Улажу кое-какие трудности и возрожу мамино дело.

— Не замечал прежде у тебя желания заниматься подобным.

— Все меняется.

— Я бы так не сказал, — насупился, пристально на меня смотря свои проницательным взором.

— Давай сменим повязку, — перевела разговор в другое русло, — И позавтракаем.

Взяла с тумбочки бинты и подошла к мужчине, он не двигался и стоял ровно, не издав ни единого звука, когда я оторвала чуть прилипший к ране бинт.

Принялась обматывать корпус, замечая, как под моими ладонями кожа покрывается мурашками.

— Как ты собираешься его ловить? — коснулась легко раны, закусывая губу. Даже от таких касаний по пальцам словно ток пробегал.

— Своим появлением, я порушил их планы, так что они сами наделают ошибок, — поделился, — Кстати, чья это рубашка? Нашел ее в шкафу.

— Не знаю, — пожала плечами, — Твоя испорчена, да и брюки стоит постирать. Но думаю, ты это сделаешь и дома.

— Что выгоняешь меня?

— А ты хотел бы задержаться? — ответила вопросом на вопрос.

— Мне как раз нужен ночлег на несколько дней. У тебя вполне комфортно и не вызовет подозрений, что муж приехал в гости.

— Бывший.

— Не чужие люди.

— Уже чужие. Ладно, хочешь остаться, оставайся, — не знаю, почему согласилась, — Но, надеюсь, у меня не будет проблем, если с тобой что-то случиться, — покосилась на его рану, доктор же сказал, что ему исцелиться до конца может только тот, кто ее нанес.

— Волнуешься за меня?

— За себя. Еще нагрянут из управления и обвинят, что я отомстила бывшему мужу.

Только ловцов здесь не хватало. От одного сердце готово выпрыгнуть из груди. По правде, мне хотелось узнать, что у него за дело, что за иномирную душу он ловит и отличается ли она от меня. Наверное, поэтому и согласилась, чтобы он остался здесь.

— Чему ты улыбаешься? — спросила, наблюдая, как он сдерживается, чтобы не засмеяться в голос.

— Твоему чувству юмору.

— Я вовсе не шучу, — нахмурила брови, а он продолжал усмехаться.