ГЛАВА 7

ОЛИВИЯ  

Сколько можно твердить про развод?! Гринувэй вывел меня из себя буквально сразу. Но было еще кое-что странное...

Когда наши пальцы соприкоснулись, почувствовала в груди теплый импульс. Он зародился из ниоткуда, так неожиданно... Стало страшно, что я себе не принадлежу и чувства настоящей Оливии еще остались в этом теле. Иначе как объяснить совершенно неуместное влечение к этому мужчине?!

Можно отпираться, но это было оно. Будто ты влюблен и счастлив. Те пресловутые бабочки в животе. Не страсть, а нежность, желание прикоснуться, обнять... поцеловать. Робкий огонек... Оливия любила мужа и теперь мне нужно держаться от него подальше еще и поэтому, а не только потому что он ловец. Опасно вдвойне!

Заволновалась, вдруг, снадобье только больше усилит эффект или вовсе вернет прежнюю хозяйку. Куда денусь я? Возвращаться было, скорее всего, некуда, если я умерла. Понимаю, что должна уступить, ведь это ее тело. Но так хотелось жить. Страшно. Но и делить вместе тоже не вариант. Сожительство двух душ ни к чему хорошему не приведет и нас в конечном счете точно сочтут за шизофреничку.

Вернувшись в комнату, обнаружила ожидающую меня Милти.

— Госпожа, слава Богине заступнице! — бросилась ко мне девушка, — Куда же вы пропали?! Я волновалась. Вы же ничего не помните, вдруг вас кто-то обманул или заплутали...

— Все в нормально, Милти, — отмахнулась от нее.

— На вас лица нет.

Почему я решила, что Оливия умерла? Вот сейчас выпью лекарство и она вернется! Такая паника охватила, что сердце выпрыгивало из груди.

Меня лихорадило и знобило, халат не согревал. Страх липкой волной заполнял всю меня. Хотелось сейчас же сбежать.

Но куда? Надо быть сильной... Как бы не хотелось бороться, надо принять тот факт, что это нечестно. Я бы не хотела, чтобы мое тело замяла чужая душа.

Слезы потекли, уселась на кровать, кутаясь как маленькая в одеяло с головой, тихонько всхлипывая.

— Ну что вы госпожа?! Сейчас... — засуетилась Милти, что-то капая в стакан и протягивая мне, — Все будет хорошо. Обязательно.

— Спасибо, Милти, — выпила воду с успокоительным. Служанка права, надо взять себя в руки.

Я посидела так еще немного. Паника понемногу отступала.

— Хотите принять ванну? — предложила Милти, — Волосы совсем потускнели.

— Давай, — согласилась. Помыться точно не помешает. Я вся пропотела, когда лежала с жаром, и вид имела ужасный. Может, поэтому еще Гринувэй разозлился, что показалась на глаза его другу вся помятая, не соответствуя статусу леди...

— Скоро придёт доктор?

— Мы успеем.

Теплая вода успокаивала, позволила на время выкинуть все тревоги из головы и расслабиться. Милти добавила ароматные масла и соли. Воздушная пушистая пена обволакивала нежно тело. То что нужно моей психики после стольких событий! От такого и сойти с ума можно. Не каждая сможет свыкнуться, что оказалась в другом мире, вдобавок обзаведясь проблемной семьей. Хорошо, что у Оливии не было детей. Ребенка обманывать было бы в разы сложнее и больнее... Даже самые маленькие все чувствуют и многое понимают интуитивно. Сколько лет с ними работаю, столько не перестаю удивляться!

Мне кажется, я провела бы здесь весь день. Выбиралась нехотя, полностью расслабленной, а главное, дурные мысли отступили. Служанка помогла обтереться мягким полотенцем и принесла свежую сорочку. Чувствовала себя посвежевшей и готова была к встрече с доктором, чтобы она не принесла.

— Добрый день. Ну что же, милочка, выглядите вы получше, — поприветствовал в своей привычной манере явившийся доктор Вебер.

Нельзя было не согласиться. Мне и впрямь стало чуть легче.

— Все готово? — перешла к делу.

— Смотрю, вы также торопитесь, — усмехнулся, размещая свой саквояж на край кровати.

Конечно, Гринувэй с ним первым делом встретился и убедился, что лекарство приготовлено и готово к употреблению.

— Могу я спросить, что в его составе и как оно работает?

—  Спросить, конечно, можете, дорогуша, но все равно ничего не поймете, — все-таки какой же вредный старик. Наверняка всегда таким был, сексист и женоненавистник, считающий, что место женщины рожать и стоять у плиты. А с возрастом его убеждения лишь укоренились.

— Вы попробуйте, вдруг мои извилины на что-то способны.

— Извилины? — непонимающе уставился, а я замолкла, вспоминая где очутилась. И вообще, стоит следить за языком и подбирать слова, если не хочу быть разоблаченной. Не хватало попасться на каком-нибудь слове, которое здесь не знают и существовать не может. Ни в коем случае не употреблять современные слова, а представить, что нахожусь в дореволюционной России хотя бы.

— Я имею в виду, что не все женщины глупы.

— Я этого и не говорил, душенька. Дамы нередко перевирают смысл, — уколол, — Лекарство имеет сложный состав, и человек, будь то он мужчина или женщина, не обучаясь лекарскому делу, мало что поймет.

Кивнула, принимая его аргументы. Пусть так, спорить не собиралась.

— Вам надобно знать, что процесс восстановления памяти весьма болезненный и неприятный.

Ну вот... Почему-то и были как раз такие предположения.

— Мигрень, галлюцинации, судороги — ничего нельзя исключать, но не переживайте, дорогуша, на все эти случаи я приготовил спасительное средство.

— А нет ничего более безопасного с менее внушительным списком возможных последствий? — отступившая тревога после ванны возвращалась, руки вновь похолодели, а сердце гулко забилось о ребра.

— Есть, но ваш супруг настоял на как можно скором восстановлении, а оно всегда несет риск, — продолжал сообщать неприятные факты.

— Это мое тело и, думаю, это мне решать, — насупилась, мне это все больше не нравилось.

— К сожалению, нет, дорогуша. Вы не в состоянии принять такие решения, только он как ваш законный представитель находясь в здравом уме, на это способен.

Захоти муженёк отправить меня в психиатрическую лечебницу, то запросто это бы сделал. Мне нужно радоваться, что он всего лишь заинтересован в разводе. Пустой кошелек не самое страшное, что могло бы меня ждать.

Вебер достал флакон, посмотрел его на свету, поднося ближе к очкам. Лекарство имело настораживающий болотный цвет, но мужчина выглядел довольным результатом. А затем достал два светло-голубых кристалла размером с ладонь. Сразу захотелось спросить для чего они, но сдержалась, вдруг это общеизвестно.

— Простите, задержался, — в комнату без стука явился супруг, — Как у нас тут дела?

— Вы ничего не пропустили, мистер Гринувэй, и пришли к самому началу. Я как раз рассказывал какой может быть эффект после принятия. Ваша жена крайне обеспокоена, — проговорил с долей издевки.

Вот же хитрец, рассказывал он, как же! Если бы я не спросила, так бы и ничего не выяснила.

— Ваша супруга переживает о болезненности процесса, — сдал меня старик, доктор нравился мне все меньше. Я закрывала глаза на бестактность, но банальную врачебную этику никто не отменял. Надеюсь, ему все прощается за то, что он и правда профессионал, а не пустослов! Одни его «милочки» и «дорогуши» чего стоят!

— Потерпит! — я же ее как-то терплю читалось в интонации и мимики. Муж бросил один взгляд на меня и быстро увел, предпочитая больше не смотреть. — Приступайте! — отдал приказ, складывая руки на груди, еще больше хмурясь, хотя причин тому не было. Должен же быть довольным, что врач быстро приготовил лекарство.

Я прислушалась к себе, не вернулись те ощущения в его присутствии.

— Как вы себя чувствуете? — прервал Вебер мои настройки своим вопросом, — Есть какие-то новые жалобы? Память не возвращалась? Чаще всего она приходит в виде снов.

— Нет, все так же, — заверила его, — Разве что голова болит чуть меньше. Служанка капала мне ваших успокоительных капель.

— Хорошо. Я бы провел еще одну магическую диагностику перед началом...

— Доктор, давайте все же начнем, я спешу в Управление, — поторопил его Гринувэй, не заботясь о моем состоянии, ему был важен конечный результат.

— Вот и ехали бы по своим делам, — вырвалось, — Доктор прекрасно справится и без вас.

— Сам решу, когда и куда мне ехать, — сверкнул глазами. У меня к вам будет еще один вопрос наедине после того, как здесь закончим.

Он настолько всем не доверяет? Думает, что мне удастся как-то повлиять на врача? Зная старика лишь второй день, уже сложилось впечатление, что сделать девушке это весьма трудно.

— Как будет угодно, — Вебер ответил мужу и шагнул ближе, откупорил крышку и протянул мне бутылек.