ГЛАВА 8

ОЛИВИЯ  

Лекарство не только выглядело неприятно мутным, но и пахло болотом. Неужели нельзя было добавить какой-нибудь ароматизатор или вкусную травку, например, которые смогли бы перебить этот ужасный аромат. Нет, понимаю, что жалуюсь как маленький ребенок, но хотелось немного человеческого отношения.

— Пейте, милочка. Что ждете?! — поторопил доктор, не обращая внимания на мою явно скисшую физиономию.

Жду, когда оно поменяет вкус, да только это вряд ли возможно. Видимо, Вебер торопился, и ему было не до приятного вкуса, главное — получить нужный эффект.

Я зажала нос пальцами свободной руки и залпом осушила содержимое. Вязкое нечто обволокло горло, с трудом спускаясь вниз. Закашлялась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не стошнило прямо на кровать.

— Запейте водой, — Вебер помог мне осушить стакан до дна и, наконец, стало легче. Вздохнула с облегчением, даже не заметила, что на глаза выступили слезы. Вот же ядрёная жижа!

— Что теперь?

— Будем ждать, — ответил доктор, придвигая стул ближе, усаживаясь на него, наблюдая за мной.

— Долго? — поинтересовался Гринувэй.

Мне и самой было любопытно, некомфортно, когда за тобой так пристально следят. Чувствуется как будто я подопытная и надо мной проводят эксперименты. В какой-то мере это так ибыло.

— Убедимся, что все в порядке, и оставим вас отдыхать. Как я говорил, память может вернуться сразу волной, а может, постепенно в виде сновидений или внезапных вспышек. Я также в состав добавил общеукрепляющее и обезболивающее средство, дабы снизить последствия принятия магнолии.

Почувствовала в груди небольшое жжение. С каждой минутой оно усиливалось, немного пугая.

— Так должно быть? — спросила врача, растирая грудь, — Жжёт… — пожаловалась.

— Зуд вполне уместен, — попытался успокоить доктор, но на зуд это мало походило, я вдруг стала задыхаться, а грудную клетку захотелось разодрать ногтями, что принялась делать.

Меня выгнуло дугой, все тело пронзила острая боль. Я закричала, крючась на кровати.

Вебер и Гринувэй подбежали ближе, но я не могла даже произнести ни слова, чтобы рассказать об источнике боли. Хотя болело все… Казалось, что я распадаюсь на атомы. Уши заложило, слух периодически возвращался обрывками разговоров.

— Дорогуша, не теряем сознание, — старался дозваться меня доктор, — Смотрим на меня.

— Скорее возьмите кристаллы, — скомандовал он Гринувэйю, и тот склонился надо мной, разрывая сорочку, кладя ледяные кристаллы на обнаженную грудь. Мужчина выглядел встревоженным и обеспокоенным. Неужели правда переживает и не радуется, что может остаться вдовцом?! И вовсе разводиться не придется…

— Это все ваша спешка, — проворчал Вебер, — В организме накопились яды за ночь от магнолии, нужно срочно их вывести. Иначе она лишится рассудка окончательно.

— Прижмите сильнее кристаллы и держите свой огонь при себе, я приготовлю противоядие. Говорите с ней, чтобы она была в сознании, — доктор принялся рыться в своем чемоданчике, что-то из него выуживая, известное ему одному. Сейчас только он мог мне помочь…

Поначалу кристаллы приносили облегчение, сознание прояснилось, и я старалась дышать, но в груди что-то завозилось и нечто темное хлынуло в них. Я так испугалась, запаниковала, но Гринувэй держал крепко.

— Оливия! — кричал он, — Оли! — звал…

Я Оля… Так похоже… Мне нравится, когда он меня так называет. Наши взгляды встретились, и мне неожиданно захотелось ему улыбнуться. Губы сами растянулись в подобии улыбки.

— Как только придешь в себя, я сам тебя убью, — пытался поддержать разговор, но я могла только смотреть в его глаза, в которых бушевал огонь. Я следила за его блеском, проваливаясь куда-то глубоко…

— Оливия! — позвал он в последний раз перед тем, как я отключилась окончательно.

Белый дым… кругом… Он словно вата. Настолько плотный, что тяжело было двигаться сквозь него и разглядеть где нахожусь. В теле ощущалась непривычная легкость, я словно парила.

— Эй! — крикнула. Тишина, даже нет эхо, дым поглощал звуки.

Есть здесь кто? Я умерла?! Снова?!

Сделала шаг вперед, но ноги словно утонули в облаке, и я снова оказалась на месте. Вокруг не было ничего, кроме этого белого тумана, который обвивал меня, как холодные руки. Я попыталась сосредоточиться, вспомнить, что было до этого.

Последнее, что помню: невыносимая боль и горящие глаза Гринувэйя.

Доктор по всему не успел меня спасти. Недолго я пробыла в новом мире…

Но что теперь? Где я? Это и есть тот свет, о котором все говорят?

Вдруг рядом послышался шорох. Я огляделась, но ничего не увидела. Сердце забилось быстрее.

Стоило обернуться назад, как вскрикнула от испуга. Из тумана вынырнула фигура, и на меня уставилась девушка. Она была размыта, как будто сама состояла из этого белого дыма. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

— Ты? — признала в ней настоящую Оливию.

Наверное, она хочет вернуться назад, раз мы встретились здесь.

— Это мое тело, а ты украла его! — выкрикнула девушка, нападая на меня.

Я увернулась, и она потерялась в дыме, но через несколько секунд снова показалась.

— Я ничего не брала, меня случайно в него затянуло, — принялась оправдываться, — Не знаю, как в нем оказалась.

— Врешь! — ее силуэт приобрел более естественные формы, что и не заметишь, что это просто дух.

— Нет, это правда.

— Ты не имеешь права быть здесь! — закричала она, и в ее голосе звучала такая ненависть, что мне стало не по себе. — Ты забрала у меня тело, и теперь ты хочешь забрать и моего мужа! — слава богу она больше не бросалась на меня, — Я так люблю Питера, — заревела Оливия, закрывая лицо руками.

Я стояла, ошарашено наблюдая за ней, и не понимала как строить дальнейшее общение.

— Зачем тогда изменяла ему? — задала интересующий вопрос, чтобы узнать правдивы ли эти обвинения.

— Тебя послала Бетти! — Оливия нахмурилась, она не спрашивала, а утверждала, девушка вдруг взъярилась пуще прежнего. Мои слова напомнили ей о сестре. И вместо того, чтобы спокойно поговорить, она начала злиться и, конечно, вымещать свои чувства на меня, ведь здесь больше никого нет.

Оливия выглядела нездоровой рассудком. Всегда ли она такой была или это последствие лишения тела или этого места? И со мной такое станется? Стало жутко.

— Нет, — постаралась говорить ровно, — Твоя сестра меня хочет выжить и самой выйти замуж за Гринувэй.

— Ты должна этому помешать. Она никакая неистинная. Скажи ему.

Я-то скажу, но он вряд ли поверит. Гринувэй сильно обижен на жену. Теперь мне его стало немного жаль.

— Она провернула то же, что и я в свое время. Я обманула его, но это только потому, что сильно люблю его… А она не любит! Просто хочет прибрать все к рукам! Она всегда была меркантильной. И завидовала мне…

— Как ты его обманула?

— Я не скажу тебе, а то ты тоже обманешь его… — не спешила раскрывать свои тайны девушка.

— Похоже, я умерла… Мне уже никого не обмануть.

— Нет, я чувствую твою связь с моим телом. Я не могу из-за нее вернуться.