ГЛАВА 9

ОЛИВИЯ  

Не знала, радоваться мне или огорчаться. Оставаться бестелым духом не хотелось, но и Оливию мне было искренне жаль. Я бы тоже не пришла в восторг, если в мое тело кто-то вселился.

— Что за связь? — я в ее теле совсем недолго, а она истинная хозяйка, тогда почему она не может вернуться.

— Не знаю, как это работает, — призналась она, — Но чувствую, что нет места, — девушка по-прежнему смотрела с недоверием и злобой.

— Я не собираюсь забирать у тебя Питера, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Просто хочу вернуться к жизни. Я не знаю, как это сделать, и не знаю, что происходит.

— Я должна была просто забеременеть… Тогда бы Питер не стал разводиться. Мы давно хотели ребенка.

У меня было множество вопросов к ней, но боялась ими ее разозлить.

— Оливия, послушай…

— Нет, это ты послушай, чужачка!

— Меня зовут Оля.

— Пока я здесь, не смей ничего делать. Особенно разводиться!

— Это не от меня зависит. Твой муж очень его жаждет.

— Нельзя этого допустить. Ты поможешь мне, а я тебе.

С сомнением посмотрела на нее, но она, наконец, приобрела серьезный вид и не агрессировала и не ревела.

— Как ты мне поможешь?

— Я знаю кое-кого, — ответила расплывчато.

— Кого?

— Так я тебе все и рассказала.

Вдруг почувствовала, как туман вокруг меня начинает сгущаться, и меня как будто засасывает в портал.

— Потребуй право последней ночи!

— Что?! — выкрикнула, сопротивляясь туману, — Ты не сама не хотела, чтобы я была с твоим Питером?

— Я готова пойти на это, лишь бы не развод. По факту это не измена, он будет со мной.

Не стала ей говорить, что он уже ей изменяет с ее сестрой, да и не было времени, меня затянуло назад в тело. Пространство вмиг наполнилось звуками, такими громкими, капли дождя, барабанящего в окно, были такие громкие, что поморщилась, привыкая несколько секунд.

Когда пошел дождь? Только же светило солнце и было ясно.

— Ну и напугали вы нас, милочка. Я уже немолод находиться столько времени, сидя на стуле у кровати пациента.

— Сколько прошло времени? — голос царапал горло, с трудом слушался, губы пересохли. Покосилась на графин с водой, стоявший на тумбочке.

Гринувэя рядом уже не было. Видимо, ушел по своим срочным делам.

— Шесть часов. Еще бы пару часов и из-за грани нельзя было вернуться.

Мы с Оливией разговаривали от силы минут пять, максимум десять. Получается, за гранью время течет иначе.

Вебер подошел, протянул воду, заметив мою жажду и дождавшись, когда я осушу стакан, принялся за диагностику. Холодные пальцы коснулись висков, чуть заметное тепло проникло под кожу.

— Очень странно, — он проводил по вискам пальцами со сосредоточенным видом.

Напряглась, не зная, что он может понять и обнаружить, что я не та, за кого себя выдаю.

— Что такое?

— Магнолия должна была уже вывестись из организма, но я чувствую ее присутствие. Кристаллы полные, — их было не узнать, от светлых, прозрачных камней они стали походить на уголь. — Ваш муж справился и вытянул ими достаточное количество. Так что благодарите супруга, что вы сейчас в здравом рассудке.

Ничего не понимала из его слов. Одно ясно: он не ощущает, что я попаданка, можно выдохнуть. Значит, определить данный факт не так-то просто, раз уж хороший доктор не справляется.

— Не переживайте, дорогуша, я поставлю вас на ноги, — заявил доктор, — Но, к сожалению, не так быстро, как желает ваш супруг.

Нахмурилась, скорее хотелось почувствовать себя лучше.

— Довольно любопытный случай.

Вебера заинтересовало мое состояние, он погружено в себя о чем-то думал. Вроде смотрел на меня, но явно пребывал в своих мыслях.

Хорошо бы, чтобы он поскорее со всем разобрался. Меня жутко напугало то, что происходило за гранью. Не зря переживала, что Оливия может вернуться в свое тело. Почти так и вышло. Но что она имела в виду, когда говорила, что может помочь мне. С трудом верилось, но что мне остается?!

Я никому не могу довериться и рассказать свою тайну. В этом мире к таким как я относятся, как к нечто ужасному и опасному.

И еще один вопрос, если я все же решу принять ее помощь, то как мне связаться с духом Оливии? Я чуть не умерла, поэтому оказалась там, не травиться же каждый раз…

— Скоро вернется ваш муж, и я уеду готовить еще один состав. Он присмотрит за вами.

Вот уж чего не хотелось совершенно.

— Мне уже легче.

— Вам и утром было хорошо. Не могу гарантировать, что не станет хуже за ночь.

Милти прошмыгнула незаметной мышкой в комнату. Девушка была сильно напугана. Она разместила поднос у меня на коленях, превращая его в мини-столик. Помогла разместиться на приподнятых подушках.

Вебер покосился на еду. Подошел, доставая из кармана еще один небольшой камушек. Похоже, у него целая коллекция, отвечающих за разное.

— Для чего он? — поспешила выяснить.

— Хочу проверить вашу еду.

Аппетит сразу пропал. Я посмотрела на служанку, на девушке лица не было.

— Госпожа, я бы не за что!

Она может и нет, а вот сестрица… Бетти возомнила себя хозяйкой и вполне способна заставить и пригрозить. У всех нас есть слабые места.

— Все чисто, — успокоил меня Вебер, и Милти выдохнула. Значит, не соврала.

— Вам еще что-то нужно? — спросила девушка у меня, — Может что-то хочется? Могу попросить Шенена сходить к тетушке Рие за вашими любимыми грушами. Она не откажет несмотря на то что уже поздно.

— Ничего не нужно, Милти. Иди отдыхай.

— Как скажете, — она забрала назад поднос с пустой посудой.

Мне вполне хватило бульона и ломтика хлеба, начало клонить в сон. Но засыпать было страшно. Вдруг я опять там окажусь…

Я покосилась на Вебера, сидящего на кресле в углу. Так хотелось расспросить у него про грань. Но этого делать категорически нельзя.

Спустя некоторое время явился Гринувэй.

— Как тут дела? — подошел ко мне.

Сквозь полудрему

— Передаю вашу благоверную под ваш контроль, — доктор взял свой чемоданчик, выудил из него еще два кристалла и передал их мужчине, — Вы знаете, что делать, а мне пора, — он направился на выход, оставляя нас с супругом наедине.

Гринувэй устало скинул сюртук, отбросив его на кресло, сам размещаясь в нем.

— Необязательно вам тут находиться. За мной присмотрит Милти, а вы можете идти заниматься делами, — предложила свой вариант. Я опасалась оставаться с ловцом один на один.

— У твоей служанки нет магического дара. Она не сможет применять кристаллы.

Поджала губы, оперировать было нечем. Не знала как они работают. Но получается, у мужа дар есть, похоже, огненный, и то пламя в глазах и на руках мне не привиделось. Уже ничему не удивляюсь, но время, чтобы привыкнуть и осознать данный факт, конечно, необходимо. Есть подозрения, что этот мир не раз меня еще удивит, если я здесь останусь…

Из-под опущенных ресниц разглядываю новообретенного мужа. Когда-то давно, тоже, как и любая девочка, мечтала о семье, любящем мужчине рядом и розовощёких карапузах. Первую девочку, а потом уже мальчика... Но не сложилось...

Последние года я избегала и вовсе отношений, не то что строить семью. Понимала, что время идет, но ничего не могла с собой поделать.

Кажется, что та жизнь была так давно...

Как меня занесло в другой мир? Кто мог подумать, что такое возможно?! Перемещение между мирами, магия, эликсиры...

Но одно неизменно в любом из миров: любовь, ненависть и надежда...

Кто бы ты не был, где бы не находился, твоя душа нуждается в любви. Из-за нее люди идут на многое и часто лишаются еще большего. Предательство влечет за собой ненависть и страдания, которые меняют судьбы. И нужно приложить немало усилий, чтобы вновь обрести надежду на счастье.

Без надежды мы очерствеем и передаём на темную сторону.

Почему сестры не общались, что случилось у них в детстве? Как они пришли к тому, что делят одного мужчину?! Да, они сводные, но отец же мог поспособствовать их сближению при должном усердии. Или там всем заведовала мачеха?! Как в сказках злобная и корыстная, она науськивала дочь против падчерицы, не давала ей жизни.

Недолюбили, непозаботились, упустили и презирали...

Стоило подумать об этом, как в комнату без стука вошла Бетти.

— Питер, ты останешься здесь? — состроила грустную мордашку, надувая губы, напуская печаль в глаза.

— Бет, иди к себе, — ответил Гринувэй холодно.

— Но… — запнулась под его говорящим взглядом, — Хорошо, я буду у себя, — ретировалась из моей комнаты.

— Какая прелесть, — не удержалась от комментария, меня по-прежнему цепляла открытость их отношений, вызывая злость и неприятие. Это неправильно, и так не должно быть. — Второй раз оставляешь сестрицу без сладкого, — усмехнулась. Вчера я им помешала, а потом он отправился в Управление, сегодня доктор вынудил его присматривать за мной.

— Шел бы ты... К ней. — это так лицемерно сидеть у постели болеющей жены, когда за дверью поджидает любовница.

— Твоя ревность неуместна, — он не смотрел на меня, принялся небрежно закатывать рукава своей белоснежной рубашки.

— Ты ведь давно ей... — чуть не проговорилась, — … мне изменял?

Оливия хочет сохранить брак. Наивная, неужели она не понимает, что уже нечего сохранять, остались одни руины... О какой истинности и связи они тут твердят?!

— Нет, — отчеканил, встречаясь со мной взглядом. Даже с такого расстояния заметила как в его глазах вспыхнул огонь, а у меня что-то ёкнуло в груди. Опять те непонятные чувства, принадлежащие Оливии.

Между нами воздух словно накалился и стал гуще. Испарина выпустила на лбу, а губы пересохли...

— Я не успел удостовериться у Вебера, но уверен, что ты опять это сделала, — встал с кресла, направляясь ко мне.

— Нет, — теперь я ответила коротко, не способная построить длинное предложение. В чем бы он меня ни обвинял, я ничего не совершала. Голова стала ватной, и мыслей в ней не осталось, только совершенно мне не свойственные о нависшем надо мной мужчине.

— Ты врешь...

Отрицательно замотала головой.

— Это ничего не изменит, Оливия.

Питер Гринувэй красив и молод, обеспечен...

Крепкие плечи, поджарое тело, высокий рост, цепкий взгляд. Дрянной характер при такой внешности — именно то, что так манит женщин. Но я не собираюсь быть мотыльком, летящим на огонь…

Все мужчины одинаковы... Стоит покрутить перед их носом попой или грудью, и они забывают данные в храме обеты...

— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи?