Глава 12

Тристан дал Адалине два дня на сборы, а сам отправился решать кое-какие дела в Аталасе. Вещей у нее было немного, поэтому она управилась всего за несколько часов.

Весь вечер она просидела у открытого окна, слушая звуки никогда не дремлющего города и вдыхая терпкий аромат цветущей липы вперемешку с дорожной пылью. Если бы не боязнь попасться королевским гвардейцам, Адалина бы сбежала из дома, чтобы в последний раз прогуляться по улицам района Вельмож, или отправилась бы к Изумрудному дворцу – посмотреть на него хотя бы издалека.

Несмотря на мрачные воспоминания, связанные с этим местом, Адалина провела там все свое детство. Но тогда рядом с ней были брат и сестра. Эстелла дарила ей тепло и ласку, на которую скупилась их мать, а Эмильен с охотой принимал участие во всех ее играх и шалостях.

Оказавшись в плену у Стефана, она лишилась возможности свободно перемещаться по Аталасу. Ей даже не позволили съездить в поместье Ришель и проститься с родным домом. Уже позже слуги Изумрудного замка привезли ее украшения и одежду, но имелись вещи, которыми Адалина дорожила куда больше красивых платьев и побрякушек. И они были вне досягаемости.

На следующий день Тристан разбудил ее ни свет ни заря, громко постучав в дверь. Изобель в комнате уже не было, и Адалина наспех надела платье без тесемок и завязок на спине.

– Я принес тебе одежду в дорогу, – сразу сказал Тристан, не тратя время на приветствия, и пересек комнату.

– Я не могу отправиться в путь в платье? – в смятении спросила Адалина, принимая из его рук сверток. В нем лежали мятая мужская туника, штаны из грубой черной ткани, которые выглядели так, будто их выпачкали в пыли, и…

– Ты шутишь? – изумленно выкрикнула она, брезгливо повертев перед собой искусно изготовленный парик с короткими черными волосами.

– Ты переоденешься в юношу, чтобы у городских ворот нас пропустили без лишних расспросов, – ответил Тристан, внимательно изучая сумку в углу комнаты, которую она собрала еще вчера. – Я надеюсь, это все вещи?

– Да. А я думала, что мощи твоей гильдии хватит, чтобы я пересекла границу Аталаса, не наряжаясь в оборванца с улицы.

– Дорогуша, – он ехидно улыбнулся, – ты в любой момент можешь вернуться в Изумрудный дворец и менять роскошные наряды изо дня в день. Отдавай парик, коль не нравится. Он, знаешь ли, немало стоит.

– Скряга. – Адалина одернула руку, заводя ее за спину и пряча парик. – Выйди, мне нужно надеть эти лохмотья.

Туника оказалась велика, так что ей пришлось закатать рукава и подвязаться широким поясом, но в штаны она влезла с трудом.

– С какого ребенка сняли эти проклятые тряпки? – пробубнила она себе под нос, зашнуровав завязки на ремне.

С париком пришлось повозиться. Поскольку волосы ее были длинными, почти до копчика, Адалина долго пыталась спрятать все локоны. Когда она вышла в гостиную, Тристан обошел ее по кругу и недовольно цокнул.

– Прежде чем надеть тунику, ты перевязала чем-нибудь грудь?

– Да, – процедила она.

– Ты женственна даже в мужской одежде. Это никуда не годится.

– Сочту за комплимент.

Но Тристану, казалось, было совсем не до шуток. Он снова обошел ее и нахмурился.

– Ссутулься. У тебя слишком прямая осанка для уличного мальчишки.

Адалина опустила плечи и выпятила их вперед.

– Так?

– Отлично. Постой тут.

Тристан направился на кухню и через мгновение вернулся, держа в руках тряпку. Глаза Адалины изумленно расширились, как только она увидела, что ткань выпачкана в саже.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он приблизился к ней.

– Немножко грима не помешает, – ответил Тристан и мазнул тряпкой по ее лицу.

Адалина раздраженно шлепнула его по руке.

– А не слишком ли ты богато вырядился?

Тристан был одет в белую рубашку и изумрудного оттенка камзол, расшитый золотом и агатами. Недельная щетина, которая вот-вот перерастет в бороду, ничуть не портила его внешний вид, но прибавляла несколько лет. С ней и коротко стриженными волосами Тристан совсем не походил на того Порочного принца, которого все помнили, но оставался все также непростительно красив.

– Я лорд Аллорис из Лирельна, приехал в Аталас, чтобы отловить беглого слугу и наказать по всей строгости за то, что обесчестил мою младшую сестру.

Адалина едва ли не уронила челюсть.

– Полагаю, тот самый слуга – это я?

– Именно. Более того, Тилле Аллорис – настоящий лорд из Лирельна, и он в самом деле разыскивает слугу. Даже врать городским привратникам не придется.

– Этот Аллорис поручил твоей гильдии разыскать слугу?

– Да, и мы его нашли. Правда, не в Аталасе. Но это мелочи.

Адалина взяла со стола маленькое зеркальце и, увидев свое отражение, поморщилась.

– Дай сюда тряпку, нужно замаскировать родинку. Она слишком приметная. – Адалина протянула руку, но Тристан отбросил ткань в дальний угол комнаты и коварно заулыбался.

– Чтобы спрятать твою очаровательную мушку, я подготовил кое-что получше.

Адалине это совсем не понравилось.

– Что ты задумал?

– Самую малость придадим тебе мужественности.

Через несколько минут Адалина посмотрелась в зеркальце и брезгливо ощупала приклеенные темные усики.

– Можно было обойтись и без них, – возмутилась она, пока Тристан, глядя на нее, беззастенчиво хохотал. – Когда отклею эту щетку, на моих губах останутся следы от раздражения.

– Уверен, ты переживешь.

Адалина тяжело вздохнула. Он прав, она и не такое переносила за свою жизнь. Однако издевательский смех Тристана действовал ей на нервы.

Его веселье прервала Изобель, вошедшая в гостиную. Она поклонилась Тристану, а потом подозрительно уставилась на Адалину. На ее лице отразилось узнавание.

– Госпожа? Это вы? – с нотками недоверия спросила она.

– Я. Где ты была? Я уж подумала, ты со мной даже не попрощаешься.

– Пойду проверю, подъехал ли извозчик, – сказал Тристан и вышел из гостиной.

Адалина догадалась, что он намеренно оставил их наедине. Она перевела взгляд на служанку и заметила в ее руках предмет прямоугольной формы, завернутый в ткань.

– Я боялась не успеть, но, хвала Единому, все получилось. – Изобель улыбнулась, но в ее глазах застыла печаль.

– Что получилось?

Когда Изобель развернула ткань, Адалина не смогла сдержать изумленного возгласа. Там оказалась ее шкатулка, в которой она хранила дорогие сердцу вещи: старый личный дневник, куда она, будучи совсем девчонкой, записывала свои мысли; портреты матушки, Эстеллы и Эмильена, написанные ее собственной рукой; нотные листы с любимыми партиями и другие памятные предметы.

– Но как? – спросила Адалина охрипшим от подступивших слез голосом и прижала резную шкатулку к груди.

– Помните, вы как-то рассказывали, куда спрятали ее? Я все запомнила, а вчера попросила помощи у господина, сказала, что нужно проникнуть незаметно в поместье Ришель и отыскать кое-что очень ценное для вас. Он отправил туда своего лучшего домушника. Никто из прислуги даже не заметил, что в поместье пробрался посторонний.

Ее слова удивили Адалину еще больше. Тристан помог Изобель ради нее? Просто так?

– Спасибо… – прошептала Адалина и, шагнув вперед, порывисто обняла служанку.

Ей было горько от мысли, что они расстаются навсегда. Изобель покинет Аталас через три дня. Тристан пообещал, что Изекиль проведет ее через самые безопасные городские ворота.

– Берегите себя, госпожа. – Изобель погладила ее по спине. – Надеюсь, вы обретете счастье.

– И ты береги себя, я никогда не забуду твою доброту и преданность.

Изобель отстранилась и, смахнув с щеки слезу, широко улыбнулась.

– Ваша мать гордилась бы вами. – Она свято верила, что Вероника Ришель была ласковой и любящей, и Адалина не пыталась переубедить ее. Пусть даже Изобель подарила ей больше тепла, чем родная мать.

Адалина выдавила из себя ответную улыбку.

– Прощай, Изобель, ты заслужила спокойную жизнь со своим сыном.

Она в последний раз сжала ладонь служанки и вышла на улицу, где ее ждал тернистый и опасный путь, полный непредсказуемых приключений. Где ее ждал Тристан.

* * *

Адалина искренне считала, что самое неприятное в предстоящей поездке до городских ворот – это неудобный парик и дурацкие усики, от которых у нее начался нестерпимый зуд. Но она глубоко ошибалась.

Они подъезжали к воротам, когда Тристан огорошил ее новой безумной просьбой:

– Прости, дорогуша, но мне придется тебя связать. – Он вытащил из-под сиденья кареты веревку.

– Это обязательно? – спросила Адалина с нотками отчаяния в голосе.

– Представь, что ты опорочила честь аристократки и сбежала из поместья хозяина, прихватив с собой парочку фамильных украшений, а потом тебя разыскал и поймал хозяин. Как думаешь, ты бы сидела в одной карете с ним или пыталась отбиться и сбежать?

– Попыталась бы сбежать, – обреченно ответила она и, смирившись с очередным испытанием, протянула Тристану сложенные вместе ладони.

– Я постараюсь затянуть не слишком крепко, чтобы веревка не натерла кожу. – Он одарил ее приторно ласковой улыбкой и с завидной ловкостью перевязал запястья, словно проделывал это не раз. – А теперь внесем в грим последние штрихи.

Когда он вытащил из кармана кинжал, Адалина отшатнулась, вжавшись спиной в стену кареты.

– Что ты собираешься делать? – Ее голос дрожал, но она надеялась, что Тристан спишет это на то, что карета ехала по неровной дороге и постоянно тряслась.

– Не переживай, дорогуша, твое прекрасное личико не пострадает.

Тристан подвернул рукав камзола и, не мешкая, сделал надрез на коже выше запястья. Когда из раны выступила кровь, он подобрал алые капли и испачкал губу и подбородок Адалины. Потом провел пальцем под ее носом, прямо по искусственным усикам, словно у нее пошла кровь.

– Вот так-то лучше. Теперь ты один в один беглый слуга, которого отловил хозяин и угостил первой порцией тумаков.

Не успел он договорить, как карета резко притормозила.

– Уже приехали? – спросила Адалина.

– Нет. Остановились, чтобы взять с собой в путешествие веселую компанию.

Дверь кареты тут же распахнулась, и внутрь протиснулись двое здоровенных мужчин в доспехах, на которых был изображен герб: дуб с тремя звездами над кроной.

– Господин, – поприветствовал Тристана темноволосый мужчина тридцати лет.

Второй, зеленоглазый блондин, молча кивнул. Он выглядел младше, но на лице его отражались недружелюбие и холодность.

– Адалина, это мои люди, Адам и Орсон, они будут сопровождать нас до Ардена.

– Это герб Аллорисов? – спросила она, указывая на нашивки, украшавшие доспехи.

– Да. Теперь, будь добра, представь самые ужасные события жизни, чтобы по прибытии к воротам выглядеть так, будто тебя приговорили к смертной казни.

Адалина ничего не ответила, лишь угрюмо кивнула и отвернулась к окну. Таких событий за последний год произошло столько, что впасть в уныние или даже в истерику ей не составит никакого труда.

Примерно через полчаса они подъехали к восточным воротам. За это время Тристан успел проинструктировать Адалину.

– Я буду тащить тебя. – Для наглядности он дернул за веревку, которая тянулась от ее перевязанных запястий. – Ты должна волочить ноги и спотыкаться, будто выбилась из сил и вот-вот лишишься чувств. Не смотри стражникам в глаза. Это привлечет их внимание.

– Я не должна сопротивляться?

– Если начнешь брыкаться, мне придется ударить тебя или поручить это стражникам. Но ни того, ни другого я делать не хочу. Так что веди себя так, словно из тебя уже выбили всю дурь и ты потеряла надежду на спасение.

Это было несложно. Последние два месяца надежда Адалины на спасение и так висела на волоске.

С улицы донеслось громкое ржание, и карета замедлила ход. Охрана у ворот стала жестче, поскольку король Стефан издал приказ, что все без исключения должны проходить досмотр у городских стен. Поэтому даже знатные лорды были вынуждены выходить из карет для проверки.

– Доверься мне, – шепнул Тристан, прежде чем дверь распахнулась и наружу вышел Адам.

Тристан последовал за ним и дернул за веревку так резко, что Адалина чуть не вывалилась из кареты и не пробороздила носом землю. Орсон замыкал их маленькую процессию.

– Приветствую вас, милорд, – поздоровался стражник, облаченный в доспехи с королевским гербом на нагруднике. Рядом с ним стоял писец с деревянной дощечкой, служившей подставкой под свиток, на котором он записывал имена всех путников.

– Заканчивай с ненужными любезностями и займись делом, да поживее! Где это видано, чтобы благородных господ заставляли покидать карету? – возмущенным тоном заговорил Тристан на чистейшем западном наречии, от чего брови Адалины чуть не полезли на лоб.

– Простите, милорд, это указ короля. Назовите, пожалуйста, ваше полное имя.

– Лорд Тилле Аллорис из Лирельна, – ответил Тристан, выставив перед собой кулак.

«Неужели он и печатку с гербом Аллорисов раздобыл?» – с толикой восхищения подумала Адалина, глядя себе под ноги, как и подобает провинившемуся слуге.

– Мои стражники. – Он кивнул в сторону Орсона и Адама.

– А это что за мальчишка? – спросил привратник и указал острым концом копья в сторону Адалины.

– Этот вонючий червь… – Тристан дернул за веревку, заставляя Адалину сделать несколько неуклюжих шагов вперед, но головы она так и не подняла, – мой слуга, который возомнил, что может творить гнусности под крышей моего дома и остаться безнаказанным. Он украл фамильные драгоценности из моего тайника и сбежал. Думал, я его не найду. – Тристан говорил с такой злобой, что у Адалины по спине прокатился холодок. Ей бы не хотелось обрести врага в его лице. Про обесчещенную сестру он разумно промолчал – никто бы не стал трепаться о столь позорном происшествии, которое могло набросить тень на весь род.

– Подними голову, – приказал стражник, и ее желудок от волнения завязался в тугой узел. – Исполняй приказ!

Адалина медленно подняла голову и со страхом посмотрела на лысого мужчину, направившего на нее копье. Он нахмурился и приблизился, от чего холодный пот градом прокатился по ее спине.

– Сколько тебе лет, парень?

– Семнадцать, – шепотом прохрипела она, как учил Тристан.

– Почему так тихо?

С каждым новым вопросом привратника паника подступала все сильнее.

– Сорвал голос…

– Пока мои люди наказывали его за побег, этот ублюдок орал так, что у него пропал голос, – брезгливым тоном пояснил Тристан.

Мужчина подошел ближе и, обхватив за подбородок, повертел ее лицо из стороны в сторону.

– Смазлив как девка, – сухо сказал он, подозрительно нахмурившись.

Адалина не смела поднимать взгляд. Ее грудь тяжело вздымалась, и она мысленно благодарила Тристана за свободную тунику, которая скрыла любые намеки на женскую фигуру.

– Рыдал он тоже как девка, когда его хлестали плетью за новую попытку побега, – усмехнулся Тристан, и Адалине захотелось залепить ему пощечину. С такими талантами ему впору выступать в театре.

Привратник смотрел на нее еще несколько мгновений, а потом отступил.

– Не смею вас больше задерживать, милорд. Можете проезжать. – Он свистнул стражникам у лебедки, и те начали поднимать кованые решетчатые ворота.

Тристан направился к карете, и Адалина умышлено споткнулась, едва ли не кубарем ввалившись внутрь. Когда вошел Орсон и закрыл за ними дверь, она привалилась к стене, и все ее тело обмякло от облегчения.

– Умница. – Тристан сжал ее ладонь в приободряющем жесте, когда карета дернулась с места. – Самое сложное позади. Осталось пересечь границу Аталаса, и ты будешь в безопасности.

Адалина заглянула в заднее окно и увидела отдаляющиеся высокие стены. В этом городе осталось все, что когда-то ей было дорого, но она искренне надеялась, что больше никогда туда не вернется.