Глава 34

Сестренка, мне сказали, что ты в Аэране. Буду ждать встречи с тобой до истечения октября в таверне «Большая кружка», каждый вечер от заката до полуночи.

Твой брат, Э.

Чтобы отвлечься от неутихающей боли в сердце после разговора с Тристаном, Адалина принялась расшифровывать послание Эмиля. Она записала текст на чистом куске пергамента и теперь сверлила строчки невидящим взглядом.

Ее брат был в Аэране, совсем близко, и в этот самый момент ждал ее в таверне.

До конца октября оставалось меньше недели, и Адалину одолевали сомнения, стоит ли идти на встречу или лучше показать послание Тристану.

«Хватит во всем полагаться на него, дура, – отругала она себя. – Он не будет нянчиться с тобой вечно».

За короткий срок она привыкла, что он всегда находился рядом, решал сложные проблемы, помогал, защищал и заботился о ней. С каждым днем осознание того, что все это временно, становилось все отчетливее, а когда они сблизились, стало мучительно болезненным. С их встречи по весне Адалина понимала, что плата за его помощь будет непомерно велика для нее, но продолжала подпускать его все ближе и ближе, пока ее сердце, которое она вручила ему много лет назад, не оказалось сжато в его кулак. Теперь он был полноправным его хозяином и мог успокоить все страхи и тревоги своей нежностью и лаской – или же разорвать его на куски равнодушием и холодностью.

Адалина понимала, что ей нужно скорее выбираться из этого плена, в который она попала добровольно.

Она не спустилась на ужин, приготовленный служанкой, которая приходила каждый день на несколько часов, и поэтому не удивилась, когда к ней постучались.

– Решила объявить голодовку? – спросил Тристан голосом, лишенным привычного веселья и игривости. Напротив, в нем таилась неведомая Адалине грусть. – Почему не присоединилась к ужину?

– Я не голодна. Бульон на обед был слишком наваристым и сытным, – ответила Адалина, не оборачиваясь к нему. Она напряглась так сильно, что казалось, будто ее позвоночник окаменел.

– Через час я иду на встречу с Рэндаллом. Не желаешь прогуляться?

Ей хотелось бы увидеть город, а предложение Тристана выглядело как шаг к перемирию, словно их ссора волновала его. Она порывисто сжала кусок пергамента с расшифрованным текстом, и заостренный угол оцарапал нежную кожу на ладони.

Эмильен. Он ждал ее, и что-то подсказывало ей, что Тристан ее не отпустит. Сбежать она не сможет, потому что территорию штаба охраняли трое стражников гильдии.

Внезапно у нее появился безумный план.

– Нет, я хочу побыть одна, – сухо отозвалась Адалина.

– Лина, послушай…

Его мягкий, полный сожаления голос ранил ее сильнее самого острого ножа. А то, как он сокращал ее имя…

Она едва слышно всхлипнула.

– Я устала, Тристан. Мне не хочется разговаривать, – оборвала она его, стараясь придать голосу твердости.

– Мы обязательно поговорим, когда я вернусь, – так же твердо сказал он и ушел.

Как только дверь за ним закрылась, Адалина начала торопливо собираться. Она почти перевернула сундук в поисках неприметного, но теплого и удобного серого платья. Вниз надела штаны на тот случай, если все пойдет не по плану и ей придется лезть через забор. Собрав волосы в пучок на затылке и накинув плащ с капюшоном, Адалина легла на пол возле приоткрытой двери, чтобы слышать все, что происходит в коридоре. Расшифрованную записку она оставила на столе. На всякий случай.

Сомнения одолевали ее, и Адалина несколько раз порывалась пойти к Тристану и выложить все как на духу, но каждый раз ее что-то останавливало. Гордость? Обида? Осознание того, что она стала слишком зависима от него? Наверное, все вместе.

Она понимала, что это небезопасно, но рано или поздно ей придется остаться одной. Если бы не ее рвение отыскать Бернарда Этира, она бы уже жила где-нибудь в одиночестве вдали от Аталаса. Пора учиться принимать серьезные решения самостоятельно, и встреча с Эмильеном – ее первое испытание.

Спустя некоторое время в коридоре раздались шаги. Адалина выглянула в крошечную щель и увидела Тристана, одетого как простой горожанин. Возле ее комнаты он остановился, и Адалина отпрянула, чтобы остаться незамеченной. Он постоял у нее перед дверью, а потом ушел. У нее из груди вырвался вздох, вот только она не поняла, облегчения или досады.

Выждав немного, она тихонько отворила дверь и, стараясь ступать бесшумно, спустилась на первый этаж. Пока удача была на ее стороне, и по пути она не встретила ни Изекиля, ни Бернарда – наверняка они оба находились в своих покоях. Выйдя во двор, усаженный молодыми елями и кипарисами, Адалина смелым шагом подошла к воротам, возле которых стояли два стражника. В одном из них она узнала Орсона, который сопровождал их в путешествии из Запада в Арден. Она вдруг вспомнила, как он удивился, когда Тристан назвал свое настоящее имя перед арденийским патрулем. Но раз он до сих пор был здесь, на службе у гильдии, значит, Тристан доверял ему.

– Орсон, – запыхаясь от быстрой ходьбы, сказала она. – Господин пригласил меня на… – она намеренно замялась, – на прогулку. Я сначала отказалась, а теперь передумала. Он же сказал тебе, куда идет? Я смогу его догнать?

– Господин передо мной не отчитывается. Вы сможете его догнать, если знаете, куда он направился.

Адалина прикусила губу и покосилась на второго стражника, высокого темноволосого мужчину лет сорока.

– Он говорил, что собирается увидеться кое с кем в таверне «Большая кружка», ты знаешь, как туда пройти? Я быстро хожу, смогу его нагнать.

Орсон с подозрением прищурился, и у Адалины от напряжения на лбу выступили капельки пота. Она пыталась бодриться, но жар давал о себе знать, а коленки дрожали от слабости.

– Идите вверх по главной улице до ювелирной лавки Уолта, после нее через один поворот свернете налево, там сразу увидите вывеску. Но если поторопитесь, то нагоните господина еще до ювелирной лавки. Он любит гулять по Аэрану пешком.

– Спасибо, Орсон. – Адалина наградила его лучезарной улыбкой и мысленно попросила прощение, прекрасно зная, что его ждет суровый выговор от разгневанного Тристана за то, что отпустил ее одну.

Адалина следовала по указанному Орсоном маршруту, стараясь не озираться по сторонам. Зажженные фонари ярко освещали улицу, но ей было не по себе и постоянно казалось, что за ней кто-то следит. Время от времени мимо проходили люди и проезжали повозки, но на нее никто не обращал внимания. Лишь один раз к ней подошла миловидная сухая старушка и спросила, не заблудилась ли она и почему такая красавица гуляет в столь поздний час одна.

До таверны она добралась примерно за полчаса. На крыльце каменного двухэтажного здания с черепичной крышей висела деревянная вывеска, похожая на пивную кружку. Адалина толкнула тяжелую дубовую дверь, и на нее сразу обрушился приторный запах пива, эля, жареного мяса и мужского пота. В большом зале, залитом светом масляных ламп, было людно и шумно. Музыканты играли на волынке, флейте и губной гармошке, а в самом центре, освобожденном от столов и стульев, танцевали арденийские мужчины и женщины. Они громко смеялись, свистели и хлопали в ладоши, и от этого зрелища Адалину вновь одолела тоска.

Как бы ей хотелось жить так же беспечно. Вдали от дворцовых интриг, семейных тайн, преследований и вечных оглядок на прошлое. Но она все чаще вспоминала слова Тристана, что, несмотря на все беды и риски, ему нравилось быть принцем и главой гильдии. У Адалины была возможность сбежать от всего этого и зажить тихой, неприметной жизнью, где самым громким событием были танцы в таверне после тяжелого трудового дня. Но как долго она смогла бы довольствоваться такой судьбой?

Адалина двинулась вперед и села за свободный столик, на котором стояли пустые пивные кружки и недоеденный мясной пирог. Ее вновь одолели жар и недомогание, а от запаха выпечки начало поташнивать. Она осмотрела посетителей, пытаясь найти знакомое лицо, но Эмиля нигде не было.

Пока она вертела головой из стороны в сторону, к ней подсел незнакомый мужчина с темно-русыми кудрями по плечи и короткой щетиной.

– Почему такая красавица и одна? – обратился он к ней заискивающим тоном, и Адалина одарила его холодным взглядом.

– Я не одна и жду здесь кое-кого.

– Может, я помогу скрасить ожидание? Как тебя зовут? Я Теодор, – не унимался он. – Хочешь, принесу тебе выпить? Что любишь, голубка, сидр, эль или пиво?

Адалина посмотрела на него исподлобья. Теодор казался вполне дружелюбным, но все равно не внушал никакого доверия. Она уже хотела нахамить ему, но вовремя одернула себя. Кто знает, как поведет себя оскорбленный и, вероятно, пьяный незнакомец?

– Прошу прощение, я не пью и жду жениха, который придет с минуты на минуту. – Она постаралась говорить как можно более вежливо.

– Ладно, – досадливо протянул Теодор. – Не буду мешать. – Он отвесил неуклюжий поклон и, пошатываясь, ушел прочь.

Адалина мысленно воздала хвалу Единому.

Немного помешкав, она поднялась из-за стола и подошла к стойке, за которой стоял высокий усатый хозяин таверны в коричневом жилете и разливал напитки. С краю устроился Теодор, но он больше не обращал на Адалину внимания и что-то бормотал на ухо сидевшей рядом блондинке с пышными формами, которая без конца хихикала.

– Что желает выпить прекрасная юная дева? – спросил хозяин таверны дружелюбным тоном, когда Адалина не без брезгливости облокотилась на деревянную засаленную столешницу.

– Я ищу своего… друга. Он обещал, что будет ждать меня здесь.

Мужчина внимательно осмотрел лицо Адалины, задержавшись взглядом на ее родинке, от чего она поежилась. После долгого пребывания в Миреасе она совсем забылась и даже не подумала замаскировать родинку. Но Аталас был далеко, а Стефан, если верить словам Изекиля, старался держать в тайне ее побег. Обычный трактирщик не может знать о ней.

– Как выглядит ваш друг? – спросил он, прервав ее мысли.

– Высокий, худой, темные волосы с бронзовым отливом, глаза зеленые, кожа смуглая, губы тонкие, немного крючковатый нос и, возможно, небольшая бородка.

– Хм-м-м… – Мужчина на мгновение задумался, а потом его лицо просветлело. – Вы говорите про Эмильена?

Адалина чуть не подпрыгнула на месте и уверенно закивала.

– Он весь месяц приходил почти каждый день, сегодня тоже был здесь.

Сердце подпрыгнуло к горлу, вызывая у Адалины новый приступ тошноты. Щеки запылали пуще прежнего от волнения и нетерпения одновременно.

– Где он? – Она чуть не свернула шею, пока оглядывалась через плечо, пытаясь найти среди посетителей до боли знакомое и родное лицо.

– Он сегодня ушел пораньше. – Мужчина странно замялся.

– Куда он ушел? Прошу, скажите, если знаете, это очень важно!

– Миледи, боюсь, вам туда идти не стоит. – Он густо покраснел, и его пышные усы смешно задергались, когда он поджал губы.

– Это мой брат, мне очень нужно его найти, – выпалила Адалина, запоздало прикусив язык. Ей не стоило делиться такими подробностями с посторонним.

Услышав ее последние слова, мужчина расслабленно выдохнул и широко улыбнулся.

– Так с этого и нужно было начинать! – воскликнул он. – Я-то думал, вы его невеста. Ваш брат ушел в компании рыжей красотки туда, куда приличной девушке идти не следует.

Он заговорщически подмигнул ей, и Адалина с трудом подавила стон досады. Это было так похоже на Эмильена – серьезным вещам предпочесть удовольствия, выпивку и женщин.

– Если хотите, я могу передать ему весточку от вас.

Адалина воззвала к Единому, пытаясь сохранить спокойствие и скрыть досаду и злость на брата.

– Если завтра он придет раньше меня, пожалуйста, передайте, что его искала сестра и слезно просила дождаться ее. – Она положила золотую монету на стол, покрытый круглыми пятнами от пивных кружек, и направилась к выходу.

После душной и шумной таверны от свежего прохладного воздуха у нее закружилась голова. Уже совсем стемнело, и Адалина, спотыкаясь, заторопилась к освещенной фонарями главной улице. Она оборачивалась на любой шорох и постоянно напрягалась, когда мимо нее кто-то проходил. Часом ранее до нее никому не было дела, а сейчас она ловила на себе любопытные, а то и неодобрительные или липкие сальные взгляды мужчин.

По главной дороге идти было не так страшно из-за света фонарей и людей у торговых лавок, которые еще не успели закрыться, но стоило ей свернуть в переулок, как сердцебиение участилось от волнения. Она шла по пустынной темной улице совершенно одна.

Когда впереди показался штаб гильдии, с ее губ сорвался облегченный вздох. Она уже хотела побежать к заветным воротам, как вдруг позади нее раздались шаги. Кровь застыла в жилах, но Адалина постаралась не поддаваться панике и, не оборачиваясь, продолжила путь.

– Куда вы так торопитесь, леди Адалина?

Ноги словно приросли к земле. Страх сковал легкие, а горло опутали колючие проволоки тревоги.

Вопрос задали на западном наречии, и она узнала голос. Позади нее, вне всяких сомнений, стоял Орион. Ее стражник из Изумрудного дворца. Ее надзиратель.

Осознание происходящего ударило по голове кувалдой, вырывая Адалину из оцепенения. Она сорвалась на бег, но тяжелые шаги позади нее становились все громче и тяжелее, и в считаные мгновения Орион догнал ее и схватил за талию. Адалина хотела закричать, надеясь, что с такого расстояния Орсон или другие стражники штаба услышат ее, но Орион накрыл ее рот и нос платком, пропитанным жидкостью с едким запахом, от которого слезились глаза.

– Неужели вы думали, миледи, что человек, бросивший семью и сбежавший из дома ради удовольствий, будет беспокоиться о своей сестре? – Грубый шепот коснулся ее уха, пока она брыкалась, пытаясь вырваться из цепких рук. – Я проторчал в Аэране целый месяц в ожидании, когда вы получите послание, и мое терпение окупилось. Вы не только клюнули на удочку Его Величества, который за одну несчастную записку отвалил вашему братцу целое состояние, так еще и привели меня к убежищу своих дружков, которые помогли вам сбежать. Просто прекрасно!

Слова Ориона жалили, и Адалина задергалась с утроенной силой. Внутри нее все полыхало от злости, страха и неверия.

Орион солгал. Эмильен не мог предать ее, не мог! Кто-то просто искусно подделал его почерк, а она так слепо доверилась. «Письмо было написано шифром, известным лишь тебе и Эмилю», – напомнил противный внутренний голос.

Внезапно Адалина почувствовала странную слабость. От запаха, исходящего от платка, прижатого к ее рту, закружилась голова, ноги подкосились, а тело охватила дрожь.

– Надеюсь, в том доме, в который вы так торопились, нет близких вам людей. Сегодня их всех ждет смерть.

– Нет! Не смей, – попыталась прокричать она, но лишь жалобно что-то промычала.

Перед глазами потемнело, а тело обмякло в грубых руках Ориона.

«Тристан…» – последнее, о чем подумала Адалина, прежде чем потерять сознание, надышавшись дурманящим снадобьем.