Глава 33

Адалина и Тристан в компании Бернарда Этира отправились из Ивераса в Миреас, а там сели на корабль, взявший курс на Великий Материк. До Ардена добрались в октябре. Аэран к тому времени приоделся в золото и багрянец, а студеный воздух вырывался изо рта и носа Адалины облачками пара. Это было странно – из летнего изнуряющего зноя окунуться в разгар осени, и столь резкая смена обстановки сказалась на здоровье Адалины не лучшим образом.

На второй день она слегла с жаром.

Они остановились в очередном штабе гильдии, расположенном недалеко от пекарни. К удивлению Адалины, дом оказался жилым, и хозяйничала в нем милейшего вида старушка – хозяйка той самой пекарни. По словам Тристана, миссис Харвин ничего не знала о гильдии. Тристан и Изекиль представились родными братьями и сочинили целую легенду, что вели торговлю за морем, а ее наняли присматривать за домом.

Первые два дня миссис Харвин ухаживала за Адалиной и готовила ей бульоны и отвары из чабреца и сушеной ромашки, но на третий день, когда в штаб прибыл Изекиль, Тристан вежливо попросил ее уйти на время их пребывания в Ардене.

– В доме есть еще свободные комнаты, зачем ты прогнал бедную старушку? – спросила Адалина, когда в покои вместо миссис Харвин зашел Тристан с подносом.

– Я ее не прогонял, а отпустил на выходные к внуку. И поверь, она только рада сбежать. – Он загадочно улыбнулся.

– Почему?

– Она боится Изекиля. Старушка убеждена, что не спроста он поседел в столь юном возрасте. Это все проделки злых духов, а сам Изекиль занимается черной магией.

Адалина подавилась смешком, который перерос в кашель.

– Тебе нужно подкрепиться. – Тристан подбородком указал на поднос, на котором дымился горячий бульон.

– Нет аппетита.

Адалина прижала ладонь к горячему лбу и прикрыла слезящиеся из-за насморка глаза.

Она даже не смогла погулять по Аэрану. Увидела город лишь из окошка кареты, пока они добирались до штаба. Столица Ардена отличалась от Аталаса – была меньше, тише, уютнее и гораздо чище. Она утопала в золоте осени, и даже на центральной улице стройными рядами росли невысокие, аккуратно постриженные клены и магнолии. Почти все дома были построены из белого и бежевого камня и украшены лепниной. Вымощенная плоскими камнями главная дорога освещалась высокими масляными фонарями, которые фонарщики зажигали каждый вечер после заката. Вдали на небольшом возвышении Адалина разглядела Вайтхолл – главный замок Аэрана, в котором жила королевская семья Корвин.

– Адалина, если не будешь есть, то не скоро поправишься, – увещевал ее Тристан тоном строгого родителя. – Поешь хоть немного.

– Прекрати возиться со мной. Ты мой любовник, а не нянька. – Она насупилась, скрестив руки на груди, отчего ворот ее сорочки соскользнул с плеча.

Тристан хитро прищурился. Отставив поднос на прикроватную тумбочку, он сел на край кровати и навис над ней.

– Потому-то я и пекусь о тебе. Мне не хватает в постели моей любовницы. Или хочешь, чтобы я пригласил в покои другую?

Адалина сама настояла на том, чтобы Тристан ночевал у себя, пока она болеет. Ей не хотелось, чтобы он видел и слышал, как она громко сморкается и кашляет по ночам, словно страдающая чахоткой старуха.

– Ну уж нет. Пока ты со мной, ты больше ни с кем, ясно? – отчеканила она. – Мне только срамных болезней от твоих многочисленных девиц не хватало.

Он рассмеялся, а Адалина принялась за бульон, хоть аппетита не было.

– Ты не собираешься проведать своего брата? – спросила она, подув на ложку бульона.

– Я пошлю ему записку, и мы встретимся в назначенном месте. В Вайтхолле почти все знают меня в лицо.

Адалина поймала себя на мысли, что была бы не прочь повидаться с Авророй, но не стала говорить об этом вслух. Вряд ли королеве Ардена есть дело до какой-то интриганки с Запада, чья дурная репутация наверняка простиралась за пределы королевства.

У Адалины никогда не было подруг, кроме Изобель, и раньше ее это не сильно заботило. Но после пережитых событий она как никогда понимала, насколько одинока. Единственный человек, благодаря которому она еще не сломалась, сидел рядом и внимательно следил за тем, чтобы она поела.

– Если хочешь, можешь переночевать у меня. Правда, не обещаю, что смогу… Ну, сам понимаешь.

Адалина почувствовала, как ее щеки загорелись, но вовсе не от жара. Она никогда не отличалась робостью и скромностью, но, познав все прелести плотских утех, стала почему-то робеть перед Тристаном. Стоило ей заглянуть в его черные порочные глаза, как в голове сразу вспыхивали воспоминания о том, что он вытворял с ней долгими, наполненными томительной страстью ночами.

Услышав ее слова, Тристан удивленно приподнял брови.

– Неужели ты соскучилась по мне?

– И не мечтай.

– А вот я соскучился. Так что к моему приходу хорошенько взбей подушку и надень самую скромную сорочку, иначе я буду к тебе приставать. Очень грязно. – Он наградил ее очередной бесстыдной усмешкой и чмокнул в нос. – Ладно, отдыхай, а я пойду, иначе Изекиль изведет вопросами бедного Бернарда. Они уже больше часа беседуют.

Адалина кивнула, и Тристан ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Осилив бульон на половину, она попыталась уснуть, но насморк не давал это сделать. Нос заложило так, что дышалось только через рот, из-за чего горло пересохло.

Оставив жалкие попытки забыться сном, Адалина поднялась и направилась к письменному столу, в котором ее ждали две шкатулки. Одна была подарена матерью, а вторая – отцом. Но теперь она знала, что шкатулка матери тоже досталась от Танната. В первый же день Тристан переписал имена всех лордов, которых упомянул Таннат и которые должны были поддержать Адалину в ее притязаниях на престол. Вместе с этим отец оставил кое-какие секреты о них, чтобы она могла шантажировать их, если они откажут в поддержке.

Адалина до сих пор пребывала в смятении и не знала, как быть дальше. Ее страшила одна лишь мысль вернуться в Аталас и заявить свои права на трон. Когда отцовскую шкатулку вскрыли впервые, она даже слышать об этом не хотела, потому что в груди закипала злость, ненависть и отторжение. Но когда первые эмоции поутихли, когда разочарование от несбыточных надежд уступило холодному рассудку, Адалина начала задумываться о том, что такова, возможно, ее судьба.

Она ничего не смыслила в правлении, но с юных лет против воли была втянута в дворцовые интриги. Она не знала другой жизни, а странствуя по чужим землям, поняла, что и там, за тысячи лиг от дома, ей нигде нет места. Нет покоя. Где бы ни оказалась, она постоянно оглядывалась на прошлое. Может, в ее случае бежать – не выход? Может, ей, наоборот, нужно столкнуться лицом к лицу со всеми страхами и с горькой, уродливой правдой?

Адалина внимательно изучала записи с приближенными короля Танната и обнаружила, что двое лордов до сих пор заседают в Королевском совете. Они предали Танната или вели двойную игру?

Она свернула свиток и отправилась в покои Тристана, чтобы рассказать ему о находке. Дверь была приоткрыта, и из-за нее доносились мужские голоса.

– Кристин выполнила задание и отправила Виоле весточку для Роя. Ты уверен, что она передаст ее?

– Уверен. Рой намеренно оставлял для меня подсказки, он ищет встречи и получит ее.

Адалина уже собиралась развернуться и уйти, не желая подслушивать чужой разговор, но следующий вопрос Тристана заставил ее замереть на месте. Ее ноги будто приросли к полу, и она не могла сделать ни шага.

– Пока мы были в Миреасе, с Запада не пришли новые вести?

– Да, пришли, – угрюмо ответил Изекиль. – Одна хуже другой, с какой начать?

– С самой срочной.

– Стефан объявил об окончании траура по жене и погибшему младенцу. Через три недели состоится коронация, приглашения правителям стран материка уже разосланы.

– Проклятье, – выругался Тристан. – Я надеялся, что кольцо «Сердце Запада» у Бернарда, но в шкатулке не было ничего, кроме записей. Неужели он нашел его?

– Нет. Мой человек в Изумрудном замке подслушал разговор Стефана с кем-то из приближенных. Он искал талантливого стеклодува явно для того, чтобы подделать камень. Вряд ли во время коронации кто-то будет рассматривать перстень вблизи, главное, чтобы сходство было заметно на расстоянии.

Адалина почувствовала досаду, как будто в том, что перстень не нашелся, виновата была она.

– Ладно, – ответил Тристан. – Придется действовать очень быстро. Ночью я наведаюсь к Рэндаллу, передам новые сведения, оставленные Таннатом. А он уже расскажет Арону и королям Севера и Востока. Какие еще новости?

– Стефан в гневе из-за того, что гильдия повела его по ложному следу в поисках леди Адалины.

От этих слов Адалина чуть не рухнула на пол. Она оперлась рукой о стену, а другую приложила к разгоряченному лбу. Значит, Тристан не отказался от сотрудничества со Стефаном, но водил его за нос?

Тристан лишь фыркнул.

– Он же не думал всерьез, что наша гильдия всесильна? Найти девушку, которая знает, что ее ищут, и тщательно скрывается, не так-то просто. Даже мои шпионы могут ошибаться.

– Люди Стефана выследили одного из наших ищеек и пытали его.

Перед глазами Адалины все помутилось. Она услышала странный хруст и тихое ругательство.

– Он раскололся? – В голосе Тристан отчетливо звучала злость вперемешку с горечью.

– Нет. Он и не знал ничего, кроме места передачи информации заказчикам и исполнителям. Но даже этого не выдал. Господин, вы ведете слишком опасную игру.

– Да ну? – раздался ироничный смешок. – Последние несколько лет я только и делаю, что веду опасные игры. Мне не привыкать. Что еще?

– В Изумрудный замок привели еще двух девушек, похожих на леди Адалину. Одну Стефан убил лично, чтобы она не разболтала ничего лишнего, а другую держит в плену на случай, если настоящая леди Адалина не найдется. Он все еще скрывает от аристократии Запада, что дочь Ришеля пропала.

Адалина бесшумно сползла по стене на пол. В горле неприятно запершило, и она прикрыла рот ладонью, чтобы не раскашляться.

По ее вине кто-то погиб. Девушка, которой просто не посчастливилось родиться похожей на нее.

– Неужели он хочет прибрать к рукам наследство Ришель? У Фредерика из родни только двоюродные сестры по линии матери и троюродная тетка по линии отца. Стефану не составило бы труда устранить претендентов на наследство. Что-то здесь не клеится.

– Есть еще новости, – сказал Изекиль. – Изобель вернулась в Аталас и готова взяться за работу в гильдии.

– Зачем?

– У сына снова начались припадки, а целебные настойки, облегчающие болезнь, стоят немалых денег. Вернуться в Аталас ее толкнула нужда.

Адалина зажала рот обеими руками, подтянула колени к груди и прислонилась затылком к холодной стене, чтобы утихомирить жар во всем теле. Она щедро наградила служанку за верную службу. Неужели тех денег не хватило на безбедную жизнь и лечение сына? Неужели Адалина не смогла помочь даже самому верному человеку?

Ей хотелось уйти отсюда, чтобы не услышать что-то еще, что окончательно выбьет ее из равновесия, но объятое жаром тело не слушалось.

– Вели Изобель вернуться домой и не высовываться. Все траты на лечение ее сына я возьму на себя. Ей нельзя оставаться в Аталасе. Она слишком много знает.

– Я уже распорядился, чтобы она покинула столицу. Однако она успела кое с кем встретиться.

– С кем?

– В Аталас вернулся Эмильен Ришель. Все это время он находился на Вольных островах, и слухи о смерти родителей дошли до него совсем недавно. Он ищет сестру.

Адалина вздохнула так сильно, что горло сдавил спазм, отозвавшийся болью в груди. Если бы она не зажимала рот руками, этот вздох услышал бы весь этаж.

Эмильен вернулся.

Он ищет ее.

Она не будет одна.

Сознание тут же услужливо подкинуло воспоминания об их прошлом. В детстве они с Эмильеном были очень близки. Игры, правила которых знали только они, общие секреты, многочисленные побеги из замка на центральную площадь, бессонные ночи на крыше дворца – Адалина думала, что так будет всегда. Но чем старше они становились, тем сильнее отдалялись, и брат больше не стремился проводить с ней время. Он все чаще сбегал в город один, чтобы увидеться с очередной пассией, обзавелся новыми друзьями и интересами, а еще секретами, в которые не посвящал Адалину. Лишь изредка они, отдавая дань старым традициями, лазали на крышу, устраивали на чердаке посиделки с вином и любимыми сортами сыра и делились мечтами прямо как в детстве.

Именно в одну из таких вылазок Эмиль признался, что не желает наследовать титул отца и мечтает покинуть Западное королевство и отправиться на поиски приключений. Потом он сбежал.

Ровно в тот день, когда поместье лорда Фредерика Ришеля встало на уши из-за записки Эмильена, в которой он писал, что ушел добровольно и искать его не нужно, Адалина поняла: прошлое безвозвратно утеряно.

– Вовремя он опомнился, – сказал Тристан со злобным сарказмом.

– Не нравится мне это. По словам Изобель, они случайно столкнулись в булочной на центральной площади. Странное место встречи для отпрыска Ришелей.

– Адалина говорила, они в детстве часто сбегали из дворца, чтобы посетить эту булочную. Но плохо то, что там ошивается Изобель и Эмильен узнал ее. Что еще раз доказывает, что ей нужно убираться из Аталаса.

– Она призналась ему, что поддерживает связь с леди Адалиной.

– Она, что? – воскликнул Тристан так громко, что Адалина подскочила на месте. – Эта идиотка совсем из ума выжила? Как она могла так подставить свою госпожу? Я лично поеду к Изобель, чтобы свернуть ей шею за такую глупость!

Тристан явно был в гневе. Из комнаты доносились тяжелые шаги и хруст стекла под ногами. Когда он успел что-то разбить?

– Эмильен передал послание леди Адалине, но оно написано на денийском шифре.

– Так расшифруй. Это твоя работа.

– Не могу. Изобель сразу предупредила, что для шифра он использовал какую-то детскую песенку, которую они придумали с леди Адалиной. Она не помнит всех слов, поэтому не смогла разобрать текст.

Жар, слабость в теле и головная боль мигом покинули Адалину. Она вскочила на ноги и вытерла вспотевшие ладони о халат, который накинула поверх сорочки. Широкий длинный коридор с многочисленными картинами на стенах казался ей крошечным тесным коробком, из которого ей не терпелось поскорее выбраться на свежий воздух. Она на мгновение замешкалась, не зная, что делать дальше: уйти к себе, оставшись незамеченной, и дожидаться, когда Тристан сам принесет ей послание Эмиля, или же ворваться в кабинет, чтобы прочесть его. Но все ожидания Адалины обратились в прах.

– Я постараюсь выведать у нее, что это за песня, и расшифрую послание сам.

– Вы не собираетесь рассказывать ей об Эмильене?

– Нет.

Одно короткое слово перечеркнуло все.

Тристан знал, как ей было одиноко и тоскливо. Знал, что она осталась совсем одна, но так просто хотел лишить ее связи с единственным родным человеком. Втоптал в грязь ее безоговорочное доверие к нему.

Адалина шумно всхлипнула, но ее глаза были до жжения сухими.

– Ты слышал? – настороженно спросил Изекиль, и следом раздались шаги.

Адалина стояла прямо перед дверью, когда та распахнулась.

– Миледи? – обратился к ней Изекиль безучастным голосом, но Адалина не обратила на него никакого внимания. Она смотрела поверх его плеча на Тристана.

Он стоял посреди кабинета, держа небольшой сверток в руке. Рядом на полу валялись осколки разбитого бокала.

Адалина переступила через порог, обошла Изекиля и встала напротив Тристана.

– Изи, не оставишь нас наедине?

Изекиль молча ушел, закрыв за собой дверь.

В кабинете витал терпкий аромат вина вперемешку с табаком, и от сочетания запахов Адалину затошнило. Ей хотелось сбежать на свежий воздух. Сбежать отсюда. Подальше от черных глаз, которые пронзали ее насквозь и заглядывали в самую душу, любуясь свежей кровоточащей раной. Той, что оставил он сам.

– Отдай мне письмо, – отчеканила Адалина и протянула дрожащую руку не то от жара, не то от слабости из-за пережитого потрясения.

– Нет, – спокойно ответил Тристан. Он демонстративно убрал сверток во внутренний карман изумрудного камзола, словно ставил в их разговоре точку.

Для Адалины это стало последней каплей. Она подлетела к нему и со всей силы ударила ладонью по груди.

– Отдай немедленно! – приказным тоном выкрикнула она ему прямо в лицо. – Ты не имеешь права скрывать от меня письмо брата. Хотел заполучить от меня сведения обманом? Как именно ты собрался это сделать? Через постель или задушевные беседы? Я доверяла тебе, открылась, а ты оказался таким же лицемерным мерзавцем, как и все, кто меня окружал.

– Одним из них как раз был Эмильен, – с усмешкой сказал Тристан, чем сильнее разозлил Адалину.

– Он. Мой. Брат! – С каждым словом она повышала голос, даже не заботясь о том, что у нее болит горло и она делает хуже только себе. Она не беспокоилась и о том, что их могут услышать Изекиль и Бернард. – Он мой единственный родной человек.

Глаза Тристана злобно прищурились. Когда Адалина в порыве гнева снова ударила его, теперь уже по плечу, он перехватил ее запястья и с наигранным спокойствием спросил:

– Где был твой брат, когда Фредерик Ришель убил вашу мать? Где был твой брат, когда тебя обвинили в смерти родителей? Где был твой брат все то время, пока Стефан издевался над тобой? Ну же, скажи мне, Адалина, где он был? Почему ты обратилась за помощью ко мне, лицемерному мерзавцу, а не к дорогому брату, который тебя бросил?

Его слова ранили больнее кинжала. Адалина попыталась вырваться из его хватки, но он лишь сильнее сжал ее запястья.

– Я хотел скрыть от тебя его письмо не из корыстных побуждений, как ты не понимаешь? – уже мягче сказал он. – Я ему не доверяю.

Гнев Адалины поутих, но боль в груди продолжала разрастаться.

– Это ты не понимаешь. У меня никого не осталось, кроме него. – Ее голос дрогнул, а в сердце будто что-то надломилось. Посмотрев в такие любимые и уже ставшие родными черные глаза, она чуть не расплакалась. Даже в носу защипало от подступивших слез, но она собрала крохи воли в кулак и сдержалась.

– Никого? – с горькой усмешкой спросил Тристан, и Адалина удрученно покачала головой.

– Трис, давай смотреть правде в глаза. Никого. Ты сам говорил, что я для тебя никто.

– Это уже не так. Я…

Но Адалина перебила его, задав внезапный даже для нее самой вопрос:

– Ты любишь меня?

Тристан опешил и выпустил ее руки из крепкой хватки. Его лицо вытянулось в изумлении. Он ожидал от их разговора чего угодно, но явно не этого.

Теперь горький смешок сорвался с губ Адалины. Она протянула руку и, поддев цепочку на его шее, выудила из-под ворота рубашки золотой медальон.

– Знаю, что не любишь. Ты любишь ту, чей медальон носишь на шее не снимая. А ты помнишь, как я подарила тебе подвеску в день нашего знакомства? Где она, Тристан? – На его лице отразилось смятение и что-то еще, чему Адалина не смогла дать определения. Она покачала головой, призывая его к молчанию. – Я не осуждаю и не требую от тебя каких-то чувств. Никогда не требовала. Я согласилась стать твоей любовницей по собственному желанию и не жалею ни об одной минуте, проведенной рядом с тобой. Но я не идиотка, Тристан. Я знаю, что любовницы однажды тебе надоедают. Но не хочу ждать момента, когда и меня постигнет эта участь. Тогда я абсолютно точно останусь одна.

– Адалина… – произнес он с болью в голосе, но она вновь не дала ему договорить, накрыв ладонью рот.

– Я тоже не доверяю Эмилю. Он инфантилен и эгоистичен, но, кроме него, у меня никого нет. Прошу, не лишай меня возможности обрести хоть какое-то подобие семьи и покоя. – Последние слова она произнесла шепотом, потому что ее глаза предательски увлажнились, а горло сдавил спазм.

Адалина просунула руку во внутренний карман его камзола и, достав письмо, покинула кабинет.

Тристан не стал ее останавливать.

Они оба знали, что она права. Знали, что конец их странных отношений очень близок. И они оба совершенно точно знали, чье сердце в этой истории будет разбито.