Эпилог

Шесть лет спустя

Тристан все утро просидел в музыкальной комнате за пианино, доводя новую композицию до идеала. Ему уже не терпелось сыграть для Адалины и увидеть в ее глазах неподдельную радость. Именно ее она испытывала, когда он, вдохновленный их любовью, писал для нее музыку.

Но сегодня был особенный день, и Тристан хотел сделать его запоминающимся для своей любимой музы.

– Ваше Величество? Я могу войти? – раздался голос Флоренс из-за двери.

– Да, я уже закончил, – ответил он, закрывая клап.

Флоренс, одетая в платье темно-синего цвета, как всегда роскошная и красивая, пересекла музыкальную комнату.

– Замечательно выглядишь, Фло, – с улыбкой сказал Тристан и забрал из ее рук конверты.

Он не скупился на комплименты своей любимой помощнице, которая последовала за ним из Гринхилла в Аталас и верно служила его семье, но они были добрыми и лишенными всякого подтекста. Теперь, когда у него в сердце прочно поселилась одна женщина, ему даже в шутку не хотелось ни с кем флиртовать.

– Что у нас тут? – спросил он, разглядывая бумаги.

– Письмо от Изекиля. Пишет, что они с Кристин повстречали в Харияте Роя.

– Встреча была мирной?

– Можно сказать, дружественной. Изекиль продолжает следить за Роем, чтобы тот не переходил черту, но, похоже, наш старый приятель все-таки изменился в лучшую сторону.

– Отлично. А что насчет нового штаба?

– Все идет по плану. Изекиль прекрасно исполняет роль лидера гильдии, – с теплотой в голосе сказала Флоренс. – Хотя вряд ли бы справился без помощи леди Кристин.

– Это точно.

Тристан печально улыбнулся. Ему не хватало старых друзей, но он искренне радовался тому, что они успешно продолжают дело гильдии и наращивают ее мощь теперь и на Малом Материке.

Став королем-консортом, Тристан передал свои полномочия Изекилю. Тот не раз доказывал свою верность и лидерские качества, и окончательное решение Тристан принял, когда через год после коронации Адалины Изекиль разыскал Эмильена Ришеля, сбежавшего на Дальний Материк.

Тристан отчетливо запомнил тот день, когда пришел к Адалине и сообщил, что нашел ее брата.

– Не желаю его видеть, – сказала она тогда, с трудом сдерживая слезы. – Я хочу запомнить брата, который любил меня и никогда не предавал.

– Ты примешь решение о его дальнейшей судьбе? – спросил Тристан.

– Прошу, сделай это за меня.

– Ты знаешь, какое единственно правильное решение я приму.

Адалина ничего не ответила. Только молча кивнула, борясь с собственными чувствами. Тристан знал, какую боль принесло ей предательство брата. Она же знала, какая участь для него была уготовлена.

В тот день Тристан лично казнил Эмильена. Тот корчился, плакал и молил о прощении, но в его глазах не было ни капли раскаяния. Тристан знал: будь у этого мерзавца возможность снова предать Адалину и получить с этого личную выгоду, он сделал бы это не мешкая.

– Только потому, что ты ее родной брат и она любила тебя, я дарую быструю смерть. – С этими словами Тристан одним точным ударом кинжала пронзил его сердце.

Адалина была мудрой, доброй и милосердной королевой, а Тристан – надежным щитом и мечом, который защищал ее от обидчиков и сурово карал всех предателей.

– Другое письмо от Рэндалла. – Голос Флоренс вырвал его из омута воспоминаний. – Его я, конечно же, вскрывать не стала.

– Там, наверно, половина страниц исписана подробностями о проделках его неугомонных сорванцов, – усмехнулся Тристан. – Отнеси в мои покои, прочту позже, мне от одних описаний станет дурно.

– Подождите, Ваше Величество, вот подрастут ваши дети, и вы тоже будете умиляться каждой их шалости, как ваш брат.

Тристан хмыкнул, но спорить не стал.

– Где Адалина? – спросил он, убирая нотные листы с пюпитра.

– В детской, Ваше Величество. Вы все-таки собираетесь осуществить ваш план?

Тристан кивнул. Стоило ему представить, как удивится Адалина, узнав, что он задумал, как на его губах расцвела улыбка.

– Будьте осторожны, Ваше Величество.

– Разумеется.

Тристан потрепал Флоренс по плечу и покинул музыкальную комнату.

Он шел по длинному светлому коридору, стены которого украшали портреты многочисленных предков рода Адесто. Если бы несколько лет назад кто-то сказал ему, что он станет членом этой семьи, он бы рассмеялся этому глупцу в лицо. В свое время Тристан даже пустил слух о своем бесплодии, лишь бы не жениться на старшей дочери Танната. Если бы он только знал, какими испытаниями обернется для него эта ложь.

Когда он сделал официальное предложение руки и сердца Адалине, члены Королевского совета единогласно высказались против их брака. Виной тому стала скандальная репутация Порочного принца и слухи о его бесплодии, а в качестве аргумента они приводили то, что у Тристана нет ни одного бастарда. Ко всему прочему, он был принц Юга, а такое сильное влияние соседнего королевства на Запад не сулило ничего хорошего.

Однако Адалина была непреклонна. Она отметала любых других кандидатов и угрожала совету, что вообще не выйдет замуж. А если ее выдадут насильно, то она будет пить снадобья, чтобы сделать чрево пустым, и умрет, не оставив после себя наследников.

Тристан же убеждал советников более весомыми доводами. И не без помощи гильдии. Благодаря добытым его шпионами сведениям, он умело дергал за ниточки, манипулировал и шантажировал лордов, пока те наконец не согласились.

Спустя семь месяцев после коронации Адалина и Тристан сыграли свадьбу.

Казалось, все самое сложное осталось позади.

Однако народ не сразу принял новую королеву, а аристократия не воспринимала ее всерьез.

Еще больше проблем возникло из-за того, что Адалина никак не могла забеременеть. По всему королевству вновь поползли слухи, что Тристан бесплоден. Его это ничуть не волновало – он знал, что по части здоровья у него нет проблем, – но Адалина боялась, что не сможет подарить ему дитя.

Спустя два года после их брака приближенные лорды начали намекать, чтобы она завела любовника и забеременела от него. Этот дрянной совет дали ей лорд Корэлл и лорд Моро, и Тристан лично позаботился о том, чтобы их ноги больше не было в Изумрудном дворце.

Когда через четыре года брака Адалина забеременела, люди начали сплетничать, что недолго развратница из семьи Ришель смогла притворяться благодетельной и забеременела от кого-то из своих многочисленных любовников. Тристан всеми силами пресекал сплетни, но лучшим доказательством лживости этих домыслов стали их дети.

Адалина родила двойню. Мальчика и девочку, как две капли воды похожих на Тристана. Лишь темную родинку над губой они унаследовали от матери.

Тристан остановился перед детской комнатой и осторожно, стараясь не шуметь, открыл дверь.

Адалина стояла, повернувшись к нему спиной, и качала на руках Атрию. У малышки резался зуб, и она была очень капризна. Астер же спал в колыбели и сладко причмокивал во сне, пока Адалина напевала мотив колыбельной, которую Тристан написал для детей.

Он прислонился виском к дверному проему, любуясь умиротворяющей картиной. Когда-то ему было сложно представить Адалину – бойкую, дерзкую и вечно ищущую приключений на голову девушку – в роли матери. Он и себя-то не мог представить отцом. А теперь смотрел на самую прекрасную женщину на свете, которая подарила ему самых очаровательных детей.

– Долго будешь стоять там? – не оборачиваясь, шепотом спросила Адалина и уложила уснувшую малютку в свободную колыбель.

– Боялся, вдруг Атрия не спит. Если бы она увидела меня, то о сне точно можно было бы забыть.

Тристан подошел к Адалине и, коротко поцеловав в губы, заключил ее в нежные объятия.

– Это точно. Атрия – папина дочка, потому что ты ее ужасно балуешь.

– Неправда.

– Правда. Ты купил ей кобылу, хотя она едва научилась ходить. И только потому, что ее любимая игрушка – деревянная лошадка.

– Этого ничего не значит, я все равно не позволю ей оседлать Лапку раньше семи лет.

– Лапка? – недоверчиво переспросила Адалина.

– Атрия сама ее так назвала.

– Тристан, наша дочь умеет говорить от силы десять слов.

Тристан с трудом сохранял серьезное выражение лица.

– И Лапка входит в их число. Она показала на лошадь и сказала: «Лапка». Так что теперь это ее имя.

Адалина закатила глаза и неодобрительно покачала головой.

– В свой последний визит Изекиль вырезал из дерева медвежонка для Астера. Надеюсь, он никогда не станет любимой игрушкой сына, а то такими темпами ты приведешь во дворец живого медведя.

Тристан фыркнул, и Астер захныкал во сне. Он склонился над колыбелью и принялся качать ее, поглаживая детский лобик.

– Я их только уложила, если разбудишь, ночью не пущу в спальню, – угрожающе прошипела Адалина, и Тристан наградил ее нахальной улыбкой.

– Я через окно пролезу. К тому же у меня для тебя сюрприз, после которого ты меня сама из кровати не выпустишь.

Услышав про сюрприз, Адалина оживилась. Ее глаза заблестели от предвкушения. Тристан не мог отвести взгляд от ее красоты, которая с годами стала только ярче.

– А что за сюрприз?

– Если скажу, то это перестанет быть сюрпризом. Но я дам тебе подсказку. Мы проведем этот день вне стен Изумрудного дворца.

Адалина широко и искренне улыбнулась.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?

– Знаю.

Тристан напоследок коснулся губами темноволосой макушки сына, поцеловал спящую дочку, сжимавшую в пухлых пальчиках тряпичную куклу, и, выпрямившись, обнял Адалину.

– Нечестно, что они так сильно похожи на тебя, а от меня унаследовали только родинку, – сказала она, положив голову ему на грудь.

– Зато они оба носят твою фамилию. Так что мы сравняли счет.

– Тебя это угнетает? – спросила она серьезным тоном.

Тристан немного отстранился и, обхватив ее за подбородок, посмотрел в глаза.

– Ничуть. Ты моя жена, моя королева и мать моих детей. Об этом я и мечтать не смел. Я счастлив. А теперь давай пойдем в наши покои, нам нужно переодеться.

Он взял ее за руку и потянул в сторону двери навстречу маленькому приключению, которое, как он надеялся, порадует его Лину.

* * *

– Ты заставил меня нарядиться в платье простой горожанки, а теперь вынуждаешь трястись в карете с завязанными глазами. Твой сюрприз пока что кажется очень сомнительным, – проворчала Адалина, потянувшись к черной повязке на глазах.

Тристан легонько шлепнул ее по ладони, и она надула губы как настоящее дитя.

– Прекрати вести себя как нетерпеливый ребенок, – прошептал он ей на ухо, намеренно задевая мочку губами. – Иначе я уложу тебя к себе на колени, задеру платье и отшлепаю.

От его слов щеки Адалины вспыхнули, а дыхание участилось. Тристан с неприкрытым желанием любовался этим зрелищем, жалея, что они едут в карете, а не лежат в спальне.

– Еще парочка таких угроз, и я прикажу кучеру развернуться и ехать обратно во дворец. – Она положила ладонь на его колено и мучительно медленно провела по внутренней стороне бедра, двигаясь к ширинке штанов.

– Коварная демонесса, – промурлыкал он и поцеловал ее в шею, срывая с губ тихий соблазнительный стон.

Тристан и сам был близок к тому, чтобы вернуться во дворец, но они приехали к нужному месту. Он выпрыгнул из кареты, не опасаясь, что в простых одеждах кто-то признает в нем короля, и помог выбраться Адалине.

– Я могу снять повязку?

– Нет, еще немного. Держи меня за руку и ступай осторожно, тут дорога каменистая.

Адалина послушно вцепилась в его ладонь и дергала головой туда-сюда, прислушиваясь к городскому шуму. Тристан внимательно наблюдал за ней и увидел, как ее ноздри раздулись. Она втянула носом воздух, в котором витали ароматы корицы и ванили.

– Пахнет свежей выпечкой, – сказала она, и ее губы тронула легкая улыбка.

– Мы пришли.

Тристан распустил узел у нее на затылке, и черная шелковая лента упала в траву. Адалина замерла, глядя на старый большой дуб с раскидистыми ветвями, росший на пересечении Горбатого переулка и Ракитной улицы.

– Ты… ты помнишь тот день, когда мы тут встречались? – дрогнувшим голосом спросила она, и в ее глазах заблестели слезы.

– Я помню не только тот день. – Тристан достал из-за пазухи свежую маковую булочку и протянул ей. – Можем найти свободную скамью. Или полезть на дерево.

– Правда?

– Конечно, любовь моя.

Адалина прикусила губу, хихикнула как нашкодившее дитя, что вызвало у Тристана очередную улыбку и приступ умиления, а потом побежала к дереву, придерживая подол платья. Она с ловкостью горной козочки залезла на высокую ветку.

Мимо проходили люди, но они не обращали внимания на них. На этом дереве всегда любили сидеть влюбленные парочки, пусть Адалине было уже двадцать семь лет, а Тристану – тридцать пять.

– Сможешь сам залезть или тебе нужна помощь, старичок? – с насмешкой спросила Адалина, болтая ногами в воздухе.

– Ты точно сегодня поплатишься за свою дерзость, – многозначительно произнес Тристан и взобрался на дерево следом за ней.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что помнишь не только этот день?

Адалина отщипнула от булочки небольшой кусочек. Сначала она покрошила мякиш на траву для птиц, а потом попробовала сама и протянула Тристану. Он откусил сдобу, намеренно касаясь губами ее пальцев, прямо как несколько лет назад, и дерзко подмигнул ей.

– Ты разве не помнишь? Пятнадцать лет назад, ровно в этот самый день, мы с тобой впервые встретились на свадьбе Стефана.

Глаза Адалины округлились, и она замерла, так и не донеся до рта кусочек булочки.

– Теперь помню, – прошептала она. – А почему именно это место? Наша первая встреча ведь состоялась в церемониальном зале.

Тристан придвинулся к ней, отчего ветка под ними предостерегающе покачнулась, и поцеловал ее щеку.

– В церемониальный зал мы можем хоть каждый день ходить. Но сегодня ты не королева Адалина, а я не король-консорт Тристан. Мы Лина и Трис, и нас ждет посещение ярмарки, прогулка по набережной, поход в таверну и городские танцы. – Перечисляя планы, Тристан загибал пальцы и не скрывал довольной улыбки при виде того, как глаза Адалины загораются восторженным блеском.

– И нас не будет сопровождать многочисленная стража? – с надеждой спросила она.

– Нет. Правда, поблизости будут мои солдаты из гильдии, но они не станут привлекать к нам лишнее внимание.

– А в булочную на городской площади пойдем?

Адалина с аппетитом вгрызлась в теплый сладкий мякиш и с блаженным стоном закатила глаза. Никто из прохожих в жизни бы не поверил, что сидящая на дереве девушка – их королева.

– Пойдем.

– А ночью на крышу полезем? – не унималась она. – Хочу смотреть на звезды и пить арденийское вино.

– Полезем, – хмыкнул Тристан. – Если хочешь, можем даже выгнать с кухни всех поваров и вдвоем испечь яблочный пирог. Но я буду скорее мешать, чем помогать.

Адалина тихо рассмеялась, но смех быстро стих, когда Тристан коснулся большим пальцем ее нижней губы, стирая остатки начинки. Он хотел сделать это своими губами, но мимо как раз проходила старушка и с неодобрением косилась на дерево.

– Ты спланировал все это в честь годовщины нашего знакомства? – спросила она, с трудом оторвав взгляд от его рта. – Я не против отмечать ее каждый год.

Тристан тут же стал серьезным.

– Не только поэтому. Ты говорила, что часто вспоминаешь времена, когда мы вместе путешествовали по Великому и Малому материкам, и что тогда ты чувствовала себя свободной, словно птица. – Он убрал вьющийся карамельный локон ей за ухо и нежно скользнул костяшками пальцев по скуле. – Пока наши дети еще маленькие, мы не можем отправиться в дальнее путешествие, но никто не запретит нам сидеть тут не как правители, а как обычные беззаботные влюбленные, которые пришли сюда съесть вкусную маковую булочку и полюбоваться закатом.

Тристан никогда не хотел быть королем. Он всегда радовался, что у него много старших братьев, и это бремя его вряд ли коснется.

Адалина тоже никогда не хотела быть королевой и долгие годы даже не подозревала о своем родстве с правящей династией.

Они оба мечтали о свободе. Но теперь, обремененные королевской властью, этой свободы лишились.

Тристан не жаловался на судьбу. Он, как никогда прежде, благодарил ее за выпавшее испытание. Потому что наградой за него стала та, которая подарила ему целый мир.

– Трис… – едва слышно сказала она, но он не дал договорить, украдкой коснувшись ее губ своими. Не сдержался все-таки.

– Когда ты попросила меня о помощи в Изумрудном дворце, я и предположить не мог, что именно ты спасешь меня, Адалина. Я чувствовал себя потерянным. Изгнанником, которому не было места ни в одном уголке этого проклятого мира. Но ты вернула меня к жизни. Подарила моему сердцу долгожданный покой и заставила мою душу петь вновь. Теперь я в любом уголке земли чувствую себя дома, если ты рядом со мной. Даже на этом старом дереве. Я люблю тебя, моя Черная Роза.

Адалина улыбнулась сквозь слезы и погладила его по щетинистой щеке.

Она не ответила на его признание, но Тристан без лишних слов знал, что в этом мире не было никого, кто любил бы его сильнее, чем она.

Адалина положила голову ему на плечо, устремив взор к далекому горному хребту, над которым алел закат, и Тристан посмотрел в том же направлении. Их души пели в унисон, даруя друг другу любовь, нежность и долгожданный покой.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.