Глава 11. Верхов

Верхов оказался большим поселением. Даже в самых ярких мечтах я не могла себе представить, что где-то еще, кроме Ковчега, может жить столько людей.

На пропускном пункте меня чуть не задержали. Оказывается, без документов в поселения пускают очень неохотно. За столетие после катастрофы между населенными пунктами, за редким исключением раскиданными друг от друга на довольно большие расстояния, выработались определенные правила. И наличие документов стало необходимым. Все-таки отморозков всегда хватало. Хорошо хоть Ника здесь хорошо знали и под его ответственность разрешили меня провести.

Лавр рассказал, что после катастрофы людям приходилось учиться справляться со своими способностями. У многих от ощущения силы ехала крыша, некоторые начинали считать себя суперлюдьми, наделенными правом карать и миловать по собственному усмотрению. Кто-то решал, что рабовладельческий строй – это круто, и нужно вернуться к тем замечательным временам. А кто-то наоборот, что скатываться к первобытному обществу – последнее дело, и нужно сохранить то, к чему пришла человеческая цивилизация за долгие годы развития.

Лихорадило несчастных выживших долго, но постепенно выработались определенные правила, которым и подчинялись поселения. Разумеется, в каждом из них законы разнились – общего центра власти за эти годы так и не появилось. Слишком мало людей выжило, слишком сильно они сами проредили свои ряды, справляясь со своими способностями и пытаясь выжить и найти свое место в новом мире. К тому же и сейчас рождаемость не сильно перекрывала смертность – твари, порожденные катастрофой, не дремлют и не дают людям расслабиться.

– Нам еще далеко? – спросила я, оглядывая поселок.

Хотя его можно было смело назвать небольшим городом.

Скорее всего, это раньше и был небольшой городок. Ровные улицы с раздолбанным асфальтом, через который кое-где прорастала трава, и пятиэтажные дома, вдоль которых мы шли, четко на этот указывали.

– Нет, здесь недалеко. Устала?

– Если честно, еле ноги волоку.

– Потерпи, скоро будем на месте, – с сочувствием посмотрел на меня парень.

. Путешествовать пешком на такие расстояния да еще с непривычки – то еще удовольствие. Было видно, что и он сильно устал.

Навстречу нам попадались спешившие куда-то люди, некоторые нас обгоняли на стареньких велосипедах, но все поглядывали на меня с любопытством.

– Слушай, здесь ведь раньше город был. Я права?

– Был. Но теперь городом называют только твой Ковчег, и это слово в поселках имеет негативный оттенок.

– Почему?

– Понимаешь… Вот как, к примеру, после катастрофы возникали населенные пункт?

– Как? – удивленно спросила я.

– Постепенно. Вон видишь? – он указал рукой на какую-то груду камней и колотых кирпичей у края дороги. – Это остатки одной из самых первых стен. Наше поселение росло скачкообразно и точно так же отвоевывало у тварей жизненное пространство, – и хмыкнул: – Причем твари часто выступали в человеческом обличии. Если хочешь, дам почитать историю новейшего времени. Мой отец сам ее составлял.

– Угу, – кивнула я. – Так что не так с городом? Почему вы его ненавидите?

Лавр остановился у входа в наполовину разрушенное здание, которое раньше явно было административным.

– Пришли. Я здесь живу.

– А тут не опасно? – я задрала голову, рассматривая подточенные временем колонны, облупившийся фасад и развалившееся правое крыло. Хотя стоит отметить, что даже сейчас было видно, что когда-то это здание было красивым.

– Нет. Не опасно. Здесь раньше была библиотека, отец прежде, чем в нем поселиться, все проверил и укрепил что нужно. Но сейчас он живет в другом месте.

– А ты?

– А я живу здесь, – помрачнел парень. – Пошли, – он достал из-за пазухи ключ на веревке и открыл дверь. – А насчет города… Он изначально был готов к изоляции. Понимаешь? Стена, инфраструктура, благодаря которой у вас есть бесперебойное электричество, вы сами производите, к примеру, ткани, выращиваете овощи и фрукты, не имеете проблем с водой и мусором – это не наводит тебя ни на какие мысли?

Ключ со скрипом провернулся, Лавр толкнул большую тяжелую дверь и сделал рукой приглашающий жест.

Я же, ошеломленная напрашивающимися выводами, шагнула вперед.

– Так ты хочешь сказать, что Ковчег был задуман еще до катастрофы?

– Это вряд ли, – помолчав немного и привыкая к полумраку помещения, ответил Лавр.

– Тогда я не понимаю…

– Мэй, я тебе уже говорил, что и сам хочу разобраться в том, что тогда происходило. И поверь, было все не так однозначно и просто, чтобы сходу все объяснить.

Хотя солнце только начинало заходить за горизонт, внутри здания нас встретил полумрак. Окна были аккуратно заколочены досками, и свет сквозь них почти не пробивался. Но все же я смогла различить большую красиво изгибающуюся лестницу, ведущую наверх.

– Пошли, – парень повел меня не на нее, а влево. – Потом, если захочешь, осмотришь здание.

Мы прошли немного по коридору и остановились у массивной двери. Я даже подумала, что такой можно убить, если неосторожно резко ее открыть. Лавр потянул за ручку, и мы оказались на пороге большого, залитого заходящим солнцем библиотечного атриума с грязными, но, главное, целыми панорамными окнами. Но поразило меня не помещение, а господствующая здесь зелень.

Зеленый вьюн затянул стены и украсил собой этажи и переходы. Декоративные арки на втором уровне, в которых еще кое-где стояли книжные шкафы, тоже были увиты зеленью с розовыми бутонами. Везде около стен в горшках цвели яркие гибискусы и хрупкие на их фоне анемоны.

Переход из суровой действительности с обшарпанными зданиями с облупившейся краской и штукатуркой и заколоченными окнами в эту сказку настолько выбил из колеи, что несколько минут я просто стояла, не в силах двинуться с места.

– Здесь когда-то был читальный зал, – подтвердил мою догадку Лавр.

– Какая красота… – наконец удалось выдохнуть мне. – Как? – спросила, не в силах правильно сформулировать вопрос, но парень все понял и так.

– Мама любила возиться с растениями. Мы и поселились здесь только из-за этого помещения, где чудом сохранились окна. Отец привозил из Пострева мастера со сверхспособностями к укреплению. Так что теперь эти окна почти вечные. Не разобьются, даже если рядом взорвется граната.

– У твоей мамы сверхспособности к работе с растениями?

Как иначе объяснить наличие здесь этой красоты я не знала.

– Были. Она умерла два года назад.

– Извини, – я посмотрела на Лавра с сочувствием.

Он неопределенно пожал плечами:

– Пошли наверх, покажу, где у нас кухня и спальни.

– А ребята с тобой живут?

– Нет, – мы начали подниматься по отреставрированной лестнице наверх. – У них квартира неподалеку, но Керта часто у меня зависает.

Мне очень хотелось спросить, где буду жить я, но подумала, что этот вопрос нужно решать, когда придут Ник и Керта, которых срочно затребовал к себе глава поселения.

Встревоженными ребята не выглядели, больше раздосадованными, и я решила, что им ничего не угрожает.

– Слушай, а долго Ник с Кертой будут у главы?

– Не знаю…

Мы поднялись наверх, и я увидела растительное буйство с другого ракурса. Красота! Это какой же силой нужно обладать, чтобы создать такое великолепие, которое просуществовало уже больше двух лет без человеческого вмешательства?! В то, что Лавр как-то особенно за всем этим ухаживает, мне не верилось.

– …Сначала к нему пойдут, а потом к матери. Она сейчас с главой живет, так что можешь не удивляться этому вызову.

– Ммм! – удивилась я и вошла вслед за парнем в небольшую дверь, за которой обнаружилась кухня.

В ней стоял холодильник, небольшая электрическая плита на две конфорки, стол со стульями, буфет с посудой, а на окне висела занавеска. Все очень по-домашнему.

– А здесь уютно!.. – огляделась я.

– Угу, – парень поправил очки на носу, подошел к буфету и открыл его дверцы. – Располагайся, а я поищу, что можно приготовить. Тэкс… Гречку будешь?

– Я сейчас все буду, – улыбнулась, наблюдая, как он, прищурившись, рассматривает содержимое пакета.

– Вот и хорошо. Только… – парень замялся.

– Что?

– Ты можешь ее приготовить?

– Конечно! Что там готовить? А ты разве не умеешь? – я встала и огляделась в поисках кастрюли.

– Умею, но… понимаешь, почему-то у меня всегда все подгорает. Боюсь, что если я сейчас возьмусь за дело, ужин окажется малосъедобным.

– Как же ты жил до сих пор? – нашла я подходящую кастрюлю в нижней части буфета.

– Так и жил, – пожал он плечами. – Меня Керта спасала. А так ел, что получалось. Подгоревшее тоже вполне можно есть.

– Понятно… А где у тебя здесь можно взять воду?

– Точно! – он ударил себя раскрытой ладонью по лбу. – Сейчас схожу в соседний двор. Там у нас есть водокачка.

– А водопровода нет?

– Здесь нет – в старых домах все трубы давно проржавели. А вот в новом районе есть все: и вода, и электричество. Но, сама понимаешь, не все могут позволить себе там жить.

Парень подхватил стоявшее в углу пластиковое ведро и умчался прочь.

Я насыпала в кастрюлю гречки на четверых и принялась ждать парня.

– Так-так-так… – раздалось от входа в кухню. – Бро, смотрите, какая птичка залетела к очкарику!

Я повернула голову и увидела трех парней. От их липких взглядов передернула плечами.

– Что, птичка, скучаешь? – спросил русоволосый парень с банданой на голове и сплюнул на пол через большую щербину в передних зубах. – Так пошли с нами. Мы знаем, как нужно развлекать красивых девочек, – он ухмыльнулся одной стороной лица, а дружки поддержали его мерзким гоготом.

Троица вошла в кухню и, ничуть не смущаясь, начала оглядывать и трогать все, что попадалось на глаза.

Я встала и отошла к окну. Было очень не по себе. Точнее – откровенно страшно. Особенно, когда парни бросали на меня масленые взгляды. Где же Лавр?

– Чего молчишь, птичка? Язычок прикусила? – подошел ко мне тот самый, с щербинкой. Руки он держал в штанах пятнистых брюк и постоянно сплевывал, чем неимоверно раздражал. Он приблизился и демонстративно оглядел меня с головы до дог: – Так что, птичка, покажешь мне свой язычок? Я даже расскажу, где и как его лучше применять, – и снова ухмыльнулся одной стороной лица.

– Хорошо сказано, Шнырь, – загоготали его дружки.

Я покосилась на вход, но Лавра все не было.

– Я как-нибудь сама разберусь, кому и что показывать, – ответила холодно.

– О, все-таки достала язычок из задницы, да, птичка? – парень сделал еще шаг ко мне и оказался почти вплотную.

– Отвали, – процедила, изо всех сил стараясь казаться уверенной в себе – с такими нельзя показывать слабину.

– Я-то, может, и отвалю. Только твой дружок мне должен, птичка. И если он не отдаст долг, то его отдашь ты, – снова оглядел меня масленым взглядом с ног до головы. – И знаешь, чтобы немного тебя поюзать, я могу даже приплатить очкарику… или тебе. Что думаешь, птичка? – и он взял меня грязными пальцами за подбородок.

Кровь бросилась мне в лицо. Меня только что причислили к женщинам легкого поведения. Не удивлюсь, если сейчас Лавра скрутят, чтобы со мной развлечься. Насколько я успела узнать парня, им это будет несложно сделать. К тому же их трое. Трое!

Ради этого я сбежала от охотников города, выжила при встрече с норлоком и картанайром? Ради этого хочу начать новую жизнь?

В душе поднималось что-то темное и отчаянное.

– Отвали от меня, – прошипела я и ударила Шныря по руке, сбивая ее со своего лица.

Видимо, он все же увидел что-то такое в моих глазах, что заставило его поднять руки в примирительном жесте и отступить на пару шагов.

– Ой-ой-ой, какие мы чувствительные. Птичка, остынь. Сейчас перетрем с твоим очкариком и разберемся.

– Мэй, вот во… – Лавр растерянно замер на пороге, не ожидая увидеть такую компанию.

– Ну привет, очкарик, – снова сплюнул щербатый. – Будешь с нами расплачиваться или девку свою отдашь?

– Что? Шнырь, имей совесть! Я только что вернулся в город! Завтра будут тебе деньги!

– Завтра мне не нужно, очкарик. Мне нужно сейчас, – снова криво ухмыльнулся Шнырь, и его бугаи дружки, которые на голову выше остальных в кухне, встали по бокам от Лавра.

– Хорошо. Будут тебе деньги, но через час. Хорошо? – Лавр с беспокойством глянул на меня.

Шнырь достал из кармана мятую пачку сигарет, вынул одну и засунул в рот:

– Очкарик, я сказал – сейчас. Что непонятного?

И зажег сигарету огоньком, который появился на конце его указательного пальца. Запыхтел, раскуривая ее, и смачно затянулся, пустив клуб дыма.

По выражению лица Лавра я поняла, что расплатиться ему нечем. Он растерянно оглядывал парней, которые лишь немного старше него, но противостоять им не мог.

Да что же это такое?! Так не должно быть!

Я стояла у окна, опершись на подоконник и, повернув голову, смогла увидеть в свете заходящего солнца людей, которые торопились по домам.

Нужно позвать на помощь! Кто-то должен откликнуться! По крайней мере, это хоть какой-то план. И я потянулась к оконной ручке.

Лавр снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилась решимость:

– Мэй, беги! – выкрикнул он и одновременно вылил ведро воды на Шныря, а я повернула ручку и открыла окно.

Заскочила на подоконник, готовясь позвать на помощь и выпрыгнуть, если это будет возможно, но главарь маленькой банды очнулся и закричал так дико, что я резко развернулась, чтобы увидеть, как огненный шар, размером с яблоко, ударяет в грудь Лавра и отбросает его назад на обновленные перила внутреннего балкона. Огненный шар прожег на груди парня дыру, и вокруг нее запылала одежда.

– А-а-а! – он завопил, не в силах выдержать боль от сгоравшей плоти.

Разъяренный Шнырь в два прыжка подскочил к нему и толкнул через перила. Лавр полетел с балкона вниз в царство зелени, которое когда-то создала его мама, и затих.

Повисла тишина. Страшная, давящая. Я смотрела туда, где только что стоял Лавр, и просто не могла поверить, что только что произошло.

– Шнырь, ты что… его… того? – испуганно прервал тишину один из бугаев.

– Нас же теперь самих того… – вторил ему такой же испуганный голос второго.

Шнырь сплюнул:

– Никто ни того и ни этого, – зло рявкнул он, переводя налитые кровью глаза с одного на другого. – Никто ничего не видел. Нас здесь не было!

– А… а она? – бугай ткнул в меня пальцем.

Обернувшийся главарь увидел меня на подоконнике у открытого окна и растянул губы в неприятной ухмылке на пол-лица.

– Птичка…

– Знаешь, чтобы немного тебя поюзать, я могу даже приплатить очкарику… или тебе. Что думаешь, птичка? – взял меня своими грязными пальцами за подбородок Шнырь.

Я с силой втянула в легкие воздух и отбила его руку:

– Отвали от меня!

Реальность двоилась, наслаиваясь новыми эмоциями на старые или старыми на новые – не понять, не разложить сходу на полочки. В голове все перемешалось. Это все ведь только что было…

– Ой-ой-ой, какие мы чувствительные. Птичка, остынь. Сейчас перетрем с твоим очкариком и разберемся.

И эта фраза тоже была, а сейчас в проеме двери появится Лавр…

– Мэй, вот во… – он, как и только что в моем то ли видении, то ли помешательстве, замер на пороге.

– Ну привет, очкарик. Будешь с нами расплачиваться или девку свою отдашь?

В голове зашумело. Неужели я увидела ближайшее будущее? Почему снова? Почему вот так: не во сне, а наяву? Может, я просто схожу с ума? Я замотала головой, отгоняя подкатившую то ли панику, то ли истерику

– …Очкарик, я сказал сейчас. Что тут непонятного? – вернули меня к действительности угрожающие интонации Шныря.

А ведь дальше Лавр обольет его водой, и обезумевший от злости вымогатель его убьет! Сумасшедшая я или только что видела видение – неважно! Главное, чтобы парень остался жив!

– Сколько! – выкрикнула я, ломая алгоритм будущего.

Парни обернулись, и все внимание сосредоточилось на мне.

– Что сколько? – сплюнул Шнырь.

– Сколько тебе должен Лавр?

– А ты, птичка, решила его долг оплатить, что ли? – и снова направился ко мне. – Я не против.

– Не трогай ее! – кинулся в его сторону Лавр, и бугаи тут же подхватили его под руки. – Мэй, не слушай его! Я ему и должен-то всего три серебрухи!

– Всего не всего, а ты их у меня взял. И должен уже не три, а пять! – сплюнул Шнырь, что бы ему подавиться этой слюной!

Я потянулась к ушам и быстро сняла маленький гвоздики-звездочки, который были на мне с самого детства – ничего другого более-менее ценного у меня просто не было.

– Этого хватит, чтобы погасить долг? – и протянула их на вытянутой руке. – Золотые.

– Золотые? – присвистнул парень, взял у меня из ладони один гвоздик и повертел, рассматривая в лучах заходящего солнца. – Хорошо, замнем долг, – забрал вторую сережку и, сплюнув напоследок, направился на выход.

Его дружки тоже посчитали нужным отметиться плевками и, толкнув Лавра, от чего он выронил ведро, вышли вслед за главарем.

– Зачем ты отдала им свои сережки?! Знаешь, сколько такие стоят на рынке?! – начал возмущать Лавр, в теле которого все еще играл злой адреналин.

– Не дороже жизни, – ответила на выдохе и села на подоконник – ноги не держали.

– Что значит – не дороже жизни, Мэй?! Эти придурки тебя просто ограбили!..

– Лавр…

– …Гадство! И вода вся вылилась.

– Лавр… – позвала чуть громче и встретилась взглядом с парнем.

В кухне повисла тишина. Он подошел и сел рядом на подоконник:

– Прости меня, Мэй. Я не знал, что все так повернется. И… спасибо. Не нужно было…

– Нужно, Лавр.

– Он поугрожал бы еще немного и ушел. Не совсем же Шнырь отморозок, – он снял очки и потер переносицу.

Если до этих слов я не хотела рассказывать о своем видении, то теперь передумала. Парень явно не осознавал, с кем связался. И что будет, если он решит занять у этого отбитого на всю голову придурка в долг снова.

– Лавр, он убил тебя.

– Что? – подслеповато сощурился он.

– В моем видении он тебя убил.

– Каком видении?

– Которое случилось за минуту до того, как он должен был бросить в тебя огненный шар, а потом перебросить через перила балкона.

Несколько мгновений парень ошарашенно на меня смотрел, а потом надел очки и сгорбился.

Мы надолго замолчали. Я просто дико устала от перипетий и потрясений сегодняшнего дня. Силы как-то разом оставили меня, и я, привалившись к косяку, прикрыла глаза. Лавр же явно только начал осознавать, что действительно мог погибнуть.

Кухня постепенно погружалась в полумрак.

– Спасибо, Мэй. Теперь я твой должник.

– Лавр, отстань со своими…

– Нет! – прервал он меня. – Я твой должник в любом случае. Ты отдала из-за меня свои серьги и, похоже, спасла этим жизнь. – Я понимала неверие парня в собственную возможную смерть. Кто в это поверит? Тем более что ничего так и не случилось. – У нас в поселке не так много людей, которые сделали бы для меня что-то подобное. В общем… спасибо, – сумбурно закончил он свою речь.

– Ты, главное, больше к этим отморозкам не обращайся. Никогда… Поверь, Шнырь – последний, с кем стоит связываться.

– Понял. Принял, – невесело усмехнулся он.

Тут от двери раздался стук, будто о что-то споткнулись, потом шипение и в заключение хлюп, будто во что-то вляпались.

– Гребаный картанайр! Что у вас тут творится?! Ничего не видно! – раздалось возмущенное.

– Ник? – идентифицировал вошедшего Лавр.

– А кто же еще?! Включи освещение!

Парень встал с подоконника и даже в темноте нашел керосиновую допотопную лампу, которую тут же и зажег. Свет был тусклым, но мягким и приятным для глаз. Огонек в ней поначалу трепетал, будто на ветру, потом выровнялся. Отчего-то смотреть на него хотелось снова и снова. Он будто успокаивал и дарил тепло.

– Что у вас тут случилось? – Ник оглядывался, пытаясь разглядеть подробности, но выходило плохо – слишком тусклая лампа.

Следом зашла Керта.

– Шнырь у нас тут случился, – нехотя ответил Лавр.

– И?

– Должен я ему был.

– Не понял, как ты вообще мог догадаться брать что-то взаймы у этого ушлепка?

– Нужно было срочно, – он покосился на Керту.

И Ник это заметил.

– Понятно. Моя сестричка резко сорвалась в поход, а сборы свалила на тебя?

– Ничего я на него не сваливала! – возмутилась девушка, но под укоризненным взглядом брата призналась. – Только патроны попросила достать. Ты так и не восполнил потраченные, – с укоризной закончила она.

– Конечно, не восполнил, потому что не успел! – начал заводиться парень.

– Ну, хватит уже припоминать мне это поход, все же хорошо закончилось! Лучше поинтересуйся у ребят, они хоть поужинали?

– Не успели. Хотели гречку сварить, но… – устало произнесла я.

– Ну и хорошо! Ник, давай ставь сумку сюда! – с предвкушением попросила Керта, а потом начала выгружать из нее кастрюльку с вареной картошкой, сало, соленые огурцы, жареное мясо. – Мать собрала нам ужин. Узнала, что с нами пришла новенькая, и приготовила на всех.

В животе при виде этого великолепия заурчало, рот наполнился слюной, и я, как сомнамбула, приблизилась к столу. Керта раздала всем влажные салфетки. Хотелось помыть руки мылом, но пришлось бы снова идти за водой, а на этот подвиг, глядя на накрытый стол, никто из нас был не способен.

– Ну что, господа будущие ходоки, – торжественно начал Ник и строго нас оглядел, – пожремс? – закончил с довольной улыбкой, и мы все рассмеялись. – Но потом вы все расскажете, – посерьезнел, намекая на встречу со Шнырем.

– Расскажем, – вздохнул Лавр, и мы принялись за еду.