Глава 12. На пути к цели

Я бежала по стене полуразрушенного дома и, чтобы не потерять концентрацию и не оступиться, старалась не смотреть вниз. Добежав до края, нашла удобный спуск и заскакала по нему, но до самого низа все равно было еще около полутора метров, поэтому спрыгнула и, как учили, ушла в перекат. Пока этот маневр получался у меня не так чтобы идеально, но получался. Я тут же вскочила на ноги и побежала к следующему зданию, стремясь поскорее уйти с открытого пространства. Тут что-то будто толкнуло вниз, и я упала на землю. Пуля пролетела над головой, и я возблагодарила свою обострившуюся в последнее время интуицию.

Впереди мелькнула макушка с яркими косами – Керта, и я зигзагами припустила вперед. Не представляю, как она так быстро передвигается с ружьем на плече. Я бы не смогла. Хорошо, что мне пока выделили только пистолет, который сейчас находился в закрепленной под грудью кобуре.

Юркнула в разрушенный проем дома – вовремя. Почти сразу рядом с ним впилась пуля. Выглянула, стараясь, чтобы голова появилась не там, где ее ожидает увидеть противник, и заметила, что он точно так же, как и я, собирается спрыгнуть со стены. Рывком достала пистолет и, почти не целясь, выстрелила.

Да! Попала! Уходящий в перекат преследователь запнулся и со стоном повалился на землю.

Остался один. Его должна была снять Керта. Я обернулась, чтобы оглядеться, и замерла, перестав дышать – прямо к моему лбу был приставлен пистолет.

Плечи поникли, а из горла вырвался стон:

– Ник, тебя невозможно победить!

– Возможно, просто вы с Кертой плохо стараетесь.

– Ну, Лавра нам почти всегда удается выбить, – приняла я его руку, чтобы подняться с корточек.

– Лавра пока кто хочешь выбьет.

С этим не поспоришь. Долговязый парень был очень нескладным, и для начала ему нужно было подтянуть физическую форму и координацию. Он, конечно, очень старался, но пока был далек от желаемого результата. У меня с этим было лучше. Из-за танцев отсутствием мышечной массы я не страдала, хотя с виду и не скажешь. К тому же у меня была хорошая координация и пластика, что компенсировало отсутствие силы.

– Где Керта?

– Ругается за стеной – краска случайно попала ей в лицо, и она вне себя от ярости.

– Оу…

Девушка оставалось только посочувствовать. Краска из шариков, которые нам выдавали в качестве патронов, если попадала на кожу, сильно ее раздражала. Хотя смывалась и отстирывалась хорошо.

Мы занимались на полигоне уже почти две недели, и за этот срок я уже довольно сносно начала разбираться в видах оружия и стрелять из пистолета. И пули, и оружие выдавали на полигоне, оборудованном в поселке специально для тренировок охранников и команд ходоков. Я бы не отказалась пострелять и из винтовки. Но инструктор, кряжистый одноглазый мужчина лет пятидесяти, сказал, что такой милой девочке, как я, всегда стоит носить с собой личное оружие и в первую очередь уметь стрелять из него, а со всем остальным, если захочу, смогу разобраться позже.

Сам полигон находился на окраине города и включал в себя не только тир и полосу препятствий, но и вот такие городские развалины, в которых мы часто устраивали бои пара против пары.

Помню, как перед самым первым боем спросила, зачем нам учиться воевать с людьми, если нужно учиться убивать тварей, и Ник ответил:

– Твари по-своему прямолинейны. Да, они нападают внезапно и могут долго выслеживать жертву, но никакой хищник не сравнится с человеком. Поверь, после катастрофы большинство выживших погибло отнюдь не от лап и зубов чудовищ. Сейчас, конечно, у ходоков появился свой кодекс, но от подлости никто не застрахован. Особенно если на кону большой куш. К тому же сейчас важно развить вашу выносливость и реакцию, и для этого подобные бои подходят лучше всего. А стрелять по мишеням научитесь в тире.

Вот мы уже в который раз и развивали выносливость и реакцию. Только зацепить Ника не удалось ни разу, хотя мы с Кертой очень старались.

– Лавр, ты там как? – выглянула из проема, чтобы проверить парня. Он как ни в чем не бывало лежал на земле и, подложив руки под голову, смотрел на быстро бегущие по небу облака. – Вставай. Нельзя лежать на холодной земле.

Весна хоть уже и вступила в свои права, но до настоящего тепла было еще далеко.

– Смотрите, какой ветер сильный. Погода меняется. – Мы с Ником тоже задрали головы. – Интересно, когда твари попрут? Что-то в этом году они не торопятся с миграцией.

– А ты об этом думал, когда рванул вместе с Кертой в лес?

– Ну… – парень, наконец, встал с земли и начал отряхиваться. – Предсказаний ведь не было, – и покосился на меня, будто я сейчас же должна выложить ему всю информацию по этому поводу.

– Кстати, – решила я воспользоваться удобным моментом. – Отведите меня к вашей видящей. Хочу расспросить ее о видениях и их закономерностях.

Я уже давно думала об этом, но мы с утра до вечера то были на тренировках, то занимались необходимыми бытовыми делами, и к вечеру я уставала так, что сил на что-либо еще просто не оставалось. Но расспросить знающего человека было необходимо.

С того дня, как я появилась в поселении, видения ни во сне, ни наяву меня больше не посещали. Я потеряла свой дар? Или он спит, потому что не происходит ничего важного? И можно ли вызвать видение по своему желанию?

Вопросов было много, и ответить на них могла только такая же видящая, как я. Почему бабушка не рассказывала мне о даре? Почему не предостерегла и не направила? Уверена, она многое видела. Но нет, никогда и ни при каких обстоятельствах она не использовала свой дар для себя или семьи.

Лишь однажды, перед смертью отца, она стояла у двери и не разрешала ему идти на работу. Сначала объясняла, потом кричала и билась в истерике, но отец не послушал. Он никогда не верил в ее сверхъестественные способности. К тому же в тот день планировался запуск новой экспериментальной энергетической установки, в котором он должен был принимать участие. Установку запустили без проблем. Но, как говорилось в одной старой книге, «Аннушка уже разлила масло».

Кто-то из рабочих оставил пару капель машинного масла на железных ступеньках, по которым спускался отец, чтобы сделать у установки очередные замеры. Он поскользнулся и ударился затылком о ступеньку. Смерть наступила мгновенно.

И зачем тогда сдался этот дар видения будущего, если он не помог спасти родного человека?

Чем больше я узнавала о своем даре, тем больше росла во мне обида на бабушку. Хотелось вернуться в Ковчег и задать кучу почему, и осознание, что уже ничего не изменить, и я больше никогда не увижу ни ее, ни маму, било по нервам и отдавалось тоской в сердце.

– К видящей? – скривился Ник, возвращая из невеселых мыслей. – Что тебе может рассказать эта старуха, которая пропила последние мозги?

– Хоть что-то, – буркнула я и отвернулась.

Настроение испортилось, накатила внезапная тоска, и захотелось остаться одной.

– Задолбали уже эти тренировки! – вышла из-за угла злая Керта. – Ник, имей совесть, дай хоть полдня отдохнуть!

– Я вас идти ко мне в команду не заставлял.

– Вот и будь командиром, а не мудаком! – огрызнулась в ответ она. – Мэй, ты чего? – заметила она мой отрешенный вид.

– К видящей ей приспичило, – с неодобрением посмотрел на меня Ник.

– Так в чем проблема? Видящая хочет пообщаться с видящей. Ты же свой огненный дар не сам осваивал. Когда у меня он выйдет из спячки, мне тоже помогут. Так что нечего кривиться, лучше бы сам это предложил, – толкнула она его локтем в бок и, дотронувшись тыльной частью ладони до покрасневшего пятнышка на лице, скривилась и обратилась ко мне. – Пошли переодеваться. Эти мужики толстокожие, как картанайры! – снова дотронулась до лица и зашипела. – Надеюсь, я не забыла успокаивающую мазь.

***

Подъезд старого обшарпанного пятиэтажного дома встретил неприятным запахом нечистот и испражнений, а когда я открыла держащуюся на честном слове дверь, из нее прямо под ноги выскочил облезлый кот и чуть не сбил меня с ног.

Мы с Кертой переглянулись и, вдохнув напоследок свежего воздуха, вошли внутрь.

– Нам на второй этаж, – предупредила девушка, и мы поспешили наверх, держась подальше от проржавевших перил.

– Ну и местечко, – вырвалось у меня, и я тут же об этом пожалела, потому что пришлось вдохнуть подъездное зловоние.

На удивление, вход в жилище местной видящей закрывала тяжелая стальная дверь, настолько чуждая в этом месте, что я поначалу не поверила своим глазам.

Мы постучались.

– Это глава позаботился, – пояснила Керта, указав на дверь. – Он бы с удовольствием перевез Вейлу отсюда, все же единственная видящая, но она уперлась и ни в какую. Теперь вот раз в несколько дней к ней приходят посыльные, приносят еду и проверяют, как она себя чувствует.

– Кто? – послышалось сварливое из-за двери.

– Это я, Керта! – громко ответила подруга, от чего по подъезду загуляло эхо.

– Какая еще Керта? – и не думала открывать старуха.

Девушка достала из пакета две стеклянные бутылки пива, которые нам пришлось купить, чтобы иметь возможность задать видящей несколько вопросов, и ударила их одна о другую. Раздался характерный звук, и из-за двери сразу послышалось:

– А! Керта! – дверь практически сразу открылась. – Ну и чего стоишь? Заходи. Показывай, что принесла…

Подруга кивнула мне, чтобы я заходила первой, а сама зашла следом.

– Все как вы любите, – она держала бутылки на уровне глаз седовласой старухи с отекшим лицом пьянчуги, и та, увидев их, гулко сглотнула. – Только тару отдайте. Сами понимаете.

Старуха понимала. Выхватила бутылки и пошла сквозь захламленный коридор в комнату, откуда сначала донесся звук нетерпеливых глотков, а потом переливаемой жидкости.

С тарой, а особенно стеклянной, в поселении было не то чтобы напряженно, но ее берегли. Поначалу это было для меня дико – в Ковчеге стеклянные бутылки всегда выбрасывали в специальные урны для вторичной переработки, а здесь даже сколы на горлышке были обыденностью, не стоящей внимания.

Женщина довольно быстро вернулась, принеся с собой убийственный запах перегара, и отдала бутылки Керте. Что заставило эту женщину так опуститься? Почему она с методичностью маньяка сама себя убивает? В Ковчеге таких вычисляли быстро и после нескольких предупреждений изолировали от общества и переводили на самые тяжелые работы, а счет накопленных баллов брали под строгий контроль, и купить алкоголь становилось невозможно. Через какое-то время пьяниц возвращали в социум, а следующий срыв увеличивал срок трудотерапии.

– Чего пришли? – отдала видящая бутылки и кивнула на меня. – И кто это? Не видела ее раньше.

– Это Мэй, она… – Мы договорились, что не будем посвящать Вейлу в тайну моих способностей. Мало ли, проболтается кому-нибудь, и из поселка меня больше не выпустят. – Она собирает информацию о сверхспособностях и захотела узнать побольше о ваших.

– И зачем? – хмыкнула старуха и посмотрела на меня с прищуром. А потом внезапно ухватила за руку. На удивление, ее пальцы были сухими и теплыми. Я дернулась от неожиданности, а она, постояв так несколько секунд, помрачнела и отпустила. – Поговорить, значит, хочешь? Ну пошли, – и повернулась, предлагая следовать за собой. – А ты чего тут забыла? – рявкнула, когда увидела, что Керта пошла вместе со мной. – Иди отсюда! На улице жди. Нечего тебе тут слушать!

– Я… – растерялась девушка.

– Иди отсюда, я сказала! – замахала руками старуха и буквально вытолкнула девушку за дверь. Потом зыркнула на меня недобро и прошаркала в комнату.

Было очень неуютно оставаться с ней наедине, но мне нужны были ответы, и я двинулась следом.

В отличие от коридора, комната была почти пустой. Старый разложенный диван, стул и какая-то грубо сколоченная этажерка, на которой стояли фотографии. На полу драный выцветший линолеум. Все.

Бабка села на диван и указала мне на стул.

– Молоденькая видящая, значит… – протянула она задумчиво, рассматривая, как я аккуратно, опасаясь за крепость стула, на него усаживаюсь.

От такого заявления я чуть с него не упала и испуганно посмотрела на Вейлу.

– Я не…

Я судорожно пыталась сообразить, как разубедить женщину, но она очень пристально на меня посмотрела и сказала:

– Не бойся. Я никому не расскажу. Вижу, что не хочешь этого. И правильно. А то ходят-ходят, пытаются что-то узнать, а смысл? Все равно творят, что хотят. Никто не слушает старую Вейлу. Никто… – она замолчала и ушла в свои мысли.

Некоторое время мы так и сидели, но я не выдержала и, прокашлявшись, спросила:

– Вейла, а как работает ваш… наш дар?

– А что тебе непонятно?

– Ну… – я отчего-то смутилась. – Я совсем недавно поняла, что видящая. В первый раз увидела будущее во сне, а во второй просто во время разговора. И как управлять этой способностью – не представляю.

Старуха слушала меня и кивала:

– Да, поначалу всегда так – непонятно, – вздохнула. – Потом тоже бывает… по-всякому, – она сгорбилась еще больше и странно на меня посмотрела: не то с ненавистью, не то с сочувствием, не то с обреченностью. Но начала говорить короткими рубленными фразами, будто выталкивая их из себя: – Нужен физический контакт. Всегда. Если видишь просто так – это о тебе. Мы не видим обычные будни. Это никому не нужно. Мы видим важные события прошлого и будущего. С прошлым все просто – думай, что хочешь увидеть, о чем тебя спрашивают. С будущим всегда проблемы. Оно редко бывает статичным. Самые точные видения – это видения ближайшего будущего, но чем дальше событие, тем оно непонятнее, варианты его развития могут изменяться, как в калейдоскопе. Я слишком слабая видящая, чтобы в этом разбираться, но слышала о тех, кто пытается этим управлять… – Она замолчала, сверля взглядом точку в полу. Я уже хотела снова задать вопрос, как она подняла меня пронзительный тяжелый взгляд. – Я уже давно прокляла свой дар. Это не дар, это бремя, с которым я не справилась. Зачем нужен дар, если он не в силах уберечь близких?..

Она сверлила меня взглядом, а у меня перехватило дыхание. Не было сил его выдерживать, но и отвести свой не получалось. Наконец, она снова посмотрела на только ей ведомую точку на полу и бросила:

– Все! Уходи!

– Но…

У меня еще куча вопросов!

– Я сказала – вон! – она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я подскочила со стула, как ошпаренная. – И чтобы больше тут не появлялась!..

Я и не заметила, как оказалась на пороге комнаты. Зачем-то обернулась и увидела, что старуха стоит у этажерки и держит в подрагивающих руках фотографию. Провела по ней пальцем и прошелестела:

– …Уже скоро…

Я не стала задерживаться и поспешила покинуть негостеприимную квартиру. Хватит с меня этой полусумасшедшей старухи! Было одновременно и жаль ее, и противно, и муторно, и страшно… Я с силой закрыла дверь квартиры и поспешила на улицу.

Спускаясь по лестнице, прокручивала в голове разговор.

Вейла сказала, что для предсказания нужен физический контакт. В первый раз я спала с Кертой под одним одеялом, и неудивительно, что мы соприкоснулись. Второй… Шнырь схватил меня за подбородок…

Но как вызывать эти видения? И нужно ли? Как видеть определенные вещи, а не все подряд? Сколько же у меня еще вопросов! Но Вейла больше не ответит ни на один – в этом я была уверена. Что ж, метод проб и ошибок еще никто не отменял.

После зловония в квартире видящей и подъезде уличный воздух показался особенно сладким и свежим. Я вдыхала его с удовольствием и облегчением, но на сердце было тяжело. В голове постоянно крутились слова видящей: «Я уже давно прокляла свой дар. Это не дар, это бремя…».

– Мэй! Мэй, ты чего?! – не дозвавшись, Керта подергала меня за рукав куртки.

– Что? – вынырнула я из своих мыслей.

– Что с тобой, говорю? Я тебя зову-зову, а ты идешь, будто не слышишь!

– Прости. Я просто задумалась.

И постаралась сгладить ситуацию улыбкой, но, видимо, она у меня получилась слишком вымученной.

– Что, все так плохо? – участливо спросила подруга.

– Не знаю. Пока не поняла, – усмехнулась я невесело.

Некоторое время мы шли молча. Собеседник из меня сейчас был неважный – мне никак не удавалось отгородиться от пессимистичных мыслей. Неужели все видящие такие: закрытые, озлобленные, нелюдимые? Моя бабушка тоже людей не жалует. А что если и я когда-нибудь превращусь в такую вот обиженную на весь мир склочную старуху? Даже плечами передернула от таких мыслей.

– Мэй, а давай сегодня устроим вечеринку?! – внезапно огорошила меня предложением Керта

– Что? Какую вечеринку? – искренне удивилась я. – У тебя что, деньги лишние есть, или Ник разрешил завтра не приходить на тренировку?

– Нет, но мы же не простую вечеринку устроим, а пижамную!

– И в чем прикол?

– А в том, что парней мы на нее не пустим. Будем сами есть мороженое и развлекаться!

– Против мороженого я ничего не имею, но как ты собралась развлекаться? Ник нас точно никуда не выпустит.

Вместо ответа девушка окинула меня задумчивым взглядом и задала странный вопрос:

– А как ты смотришь на смену имиджа?

***

– Нас сегодня не беспокоить! – категорично заявила Керта парням после того, как мы вернулись в библиотеку, и закрыла перед их удивленными лицами дверь в нашу комнату.

Как-то так по умолчанию получилось, что здание библиотеки, бывшее Лавру домом, стало нашей общей базой, куда переселились и Ник с Кертой. Мы с ней заняли самую большую комнату – ту, в которой когда-то жили родители Лавра, – а парни вдвоем разместились в другой. В здании библиотеки были и другие свободные помещения, но нужно было вбухать кучу времени, сил и денег, чтобы сделать их жилыми. Возможно, потом мы и расселимся поодиночке, но пока нас такое положение дел не тяготило.

До того, как вернуться в библиотеку, мы зашли в магазинчик к знакомой Керты, которая торговала краской для волос, и выбрали понравившийся мне цвет. Я поначалу заявила, что вообще хочу избавиться от своих длинных лохм, но Керта встала на их защиту так, будто это была ее шевелюра.

– Это же настоящее богатство! – выдала она, когда все аргументы закончились.

– Но у тебя-то короткие волосы! – возразила я. – Знаешь, как за этим богатством сложно ухаживать? – я дернула за косу. – Только чтобы их высушить, нужно потратить час!

– Я буду тебе помогать! Хочешь, заплету такие же косы, как у меня? Такая прическа может держаться несколько дней!

Я хотела. С самого начала мне ее французские косы с яркими прядями не давали покоя, но после тренировок мы приползали такие уставшие, что нас хватало только на помыться и приготовить поесть, а утром Ник будил всех ни свет ни заря, и мы неслись на полигон. Какие уж тут прически? Я уже серьезно подумывала отрезать волосы по плечи: и ухаживать удобно, и в хвостик собрать можно – в общем, никакой мороки. Хотя мне и было их очень жалко.

– Не дам! – внезапно категорично заявила Керта.

– Да какое тебе дело до моих волос?! – всплеснула я руками.

– Ты бы видела, как на тебя Ник смотрит, когда ты свои волосы сушишь и расчесываешь!

– Как?! – раздражение уже начало клокотать в груди.

Внезапно девушка смутилась, отвела глаза и ответила не сразу:

– Как-как… Я тоже так хочу. В смысле, чтобы не Ник, а… Неважно! – и внезапно вспылила. – А хотя делай как считаешь нужным! – и быстро зашагала вперед.

Я ее еле догнала.

В общем, волосы я так и не остригла.

– Уверена, что хочешь покрасить только пряди? – спросила меня Керта, разводя краску.

– Уверена. Мне очень нравится твоя прическа, хочу такую же!

Девушка хмыкнула, довольная тем, что я так высоко оценила ее образ. А мне и правда нравились ее ярко-зеленые пряди. Почему-то казалось, что это некий протест и выражение внутренней свободы. В Ковчеге, покрась я так волосы, меня бы не поняли и осудили. Это в высшем обществе могли себе позволить нечто подобное, а простым людям полагалось самовыражаться в своих поступках, учебе и работе на благо Ковчега.

– Ну, тогда начнем! – Керта состроили угрожающую гримасу и направилась ко мне с плошкой, в которой развела фиолетовую краску, с таким видом, будто собиралась надеть ее мне на голову.

Я хохотнула и прикрыла глаза:

– Уже боюсь!

В этот вечер мы покрасили и мои пряди, и обновили их цвет у Керты, а еще ели мороженое, делились женскими секретиками и хохотали. Парни все же не выдержали и, наделав бутербродов с колбасой, заявились к нам на вечеринку. Бутерброды пошли не хуже мороженого, и мы милостиво разрешили им остаться с нами. К тому времени мы уже успели покрасить волосы, вымыть и высушить волосы, и Керта занималась моей прической. Парни придирчиво меня оглядели и вынесли вердикт, что мне идет.

Пожалуй, это был самый лучший вечер с тех пор, как я оказалась за стеной Ковчега. И один из лучших с тех пор, как не стало отца.

А утром мы не пошли на полигон. И не потому что Ник дал нам выходной…