Глава 6. Лес

Спалось мне ночью очень плохо. По крайней мере, в первую ее часть. И хотя я быстро отключилась – давало о себе знать физическое и нервное перенапряжение, – но беспокойные сны не давали покоя, и я постоянно просыпалась и вздрагивала. Один раз, похоже, кричала, потому что меня разбудил Ник и, не обращая внимания на мои очередные потуги отстраниться – хотя мы и спали под одним одеялом – крепко прижал к себе и прошептал на ухо:

– Не бойся, спи. Рядом со мной тебе ничего не угрожает.

Уж не знаю почему, но после этих слов я и правда расслабилась и смогла спокойно уснуть до самого утра, пригревшись в руках парня.

«Следуй за зеленоглазым, не бойся», – звучали во сне бабушкины слова…

А вот утром проснулась уже одна. Ника рядом не было, как и его одежды на веревке. Это я смогла увидеть в рассеянном утреннем свете, шедшем из окошка под потолком. Видимо, парень предусмотрительно убрал от него дощечку. И от осознания своего одиночества у меня все внутри похолодело. Вот так и взбодрилась: сразу и очень резко. Подскочила с лежака, на который он с вечера натаскал для тепла лапник, и принялась надевать свою высохшую за ночь одежду. В голове крутилась мысль, что я еще смогу догнать Ника и напроситься к нему в попутчики. Иначе… что делать в лесу и куда идти – я не представляла.

Одевшись, огляделась внимательнее и заметила прислоненный к стенке рюкзак парня. Из меня словно весь воздух выпустили, и я бухнулась обратно на лежанку – не ушел…

Некоторое время я сидела и просто приходила в себя после встряски. А потом натянула поверх своей одежды еще и его майку. Костер потух, и в землянке стало холодно – весна только-только началась, а в лесу, как оказалось, по утрам гораздо холоднее, чем в городе. А потом я еще и в одеяло укуталась, решив никуда не идти и ждать парня – не хватало еще с ним разминуться. И вообще, решила, буду делать все, чтобы не создавать ему проблем. Может, тогда он и правда выведет меня к какому-нибудь поселению, о котором говорил вчера?

Я даже не догадывалась, что за пределами Ковчега после катастрофы мог кто-то выжить и остаться человеком. Вирус, унесший миллиарды жизней, изменил этот мир до неузнаваемости. Те, кому посчастливилось выжить, мутировали в страшных чудовищ. Лишь у очень немногих оказался иммунитет к вирусу, и именно их собрали в Ковчеге отцы-основатели. Ходят слухи, что таких Ковчегов несколько, но это лишь слухи. Даже сейчас мы не зря каждый год проходим церемонию Выбора, проверяя себя на мутаген, а потом еще и делаем инъекции, которые убирают даже гипотетическую возможность его развития в крови.

Тут я запнулась в своих рассуждениях. Но у меня ведь его обнаружили. Так неужели я в любой момент могу стать чудовищем и растерзать Ника?

Нет, не может этого быть! Как человек… как я могу в один момент стать чудовищем?! Хотя нам рассказывали, что сначала человек сходит с ума, а потом уже начинает меняться физически. Но я не чувствовала ничего такого! И все же мутаген у меня нашли…

По телу побежали мурашки, и я зябко передернулась, с силой проведя ладонями по предплечьям, стараясь унять нервную дрожь.

– Уже проснулась? – скрипнув дверью, в землянке появился Ник. – Нужно уходить. Я как мог скрыл наши вчерашние следы, но мало ли.

– Скорее всего, по нашему следу пустят еще и дроны.

– Да, могут, – ничуть не удивившись, согласился он. – Поэтому мы будем очень внимательны. – И, порывшись в рюкзаке, нашел черную резинку. – На вот, собери волосы.

– Спасибо, – удивленно протянула я и посмотрела на его короткие волосы. – Чье это?

Ник бросил на меня быстры взгляд:

– Неважно. Пошли, – и закинул на спину рюкзак. – Одеяло пока накинь на плечи. На улице холодно.

Спорить я не стала, как и расспрашивать о происхождении резинки, а быстро заплела косу и проследовала за ним.

На улице и правда было прохладно, и я зябко передернула плечами, поправив одеяло.

Через метров сто он попросил меня немного подождать, а сам вернулся назад. Не знаю, что он там делал, возможно, снова заметал следы, но для меня было главным, что он за мной вернулся и повел дальше.

Утешало, что засечь нас в лесу дроном не так-то просто, если мы постоянно будем находиться под сенью деревьев и не выходить на открытые места. Пожалуй, нам сильно повезло с ранней весной, иначе это было бы еще сложнее.

– Ты отведешь меня к людям? – все же не выдержала я через некоторое время.

– Да.

– А их много? Людей.

Парень даже обернулся, чтобы на меня посмотреть:

– Достаточно.

– А как же мутанты?

Он остановился и тяжело вздохнул:

– Мэй, давай договоримся так: когда мы остановимся на отдых, я расскажу что к чему, а сейчас нам нужно двигаться как можно быстрее и тише и не отвлекаться. Ваши охотники слишком опасны, чтобы их недооценивать.

Я кивнула, и в этот момент мы услышали над головами чуть слышный гул.

– Дрон, – прошептала я одними губами, испытывая настоящий ужас и собираясь сорваться на бег.

Ник это явно понял и, быстро шагнув ко мне, прижал к себе и увлек к ближайшему стволу дерева.

– Все хорошо. За листвой он нас не заметит. Слышишь? – Его голос не сразу пробился в мое сознание, и я заторможено кивнула. – Вот. Умница. Приходи в себя.

Все это время я смотрела в его уверенные глаза и чувствовала, как меня отпускает.

– Прости, – наконец, прошептала я и уткнулась лбом в его грудь.

– Ничего. Пошли. Он уже улетел.

Еще с час мы бодро двигались по лесу, и я уже почти поверила, что мы так просто доберемся хотя бы до обещанного места привала, когда Ник настороженно замер и жестом приказал замереть.

Ничего не происходило, и я, не выдержав, тихо позвала:

– Ник?

Но он даже не обернулся, напрягшись еще больше. И я поняла почему – метрах в десяти от нас из листвы почти бесшумно показалось нечто. Больше всего оно походило на одно из чудовищ, которые притаскивали в город на всеобщее обозрение охотники. Вот только это было раза в полтора больше.

И я с кристальной ясностью поняла: нам от него не убежать.

Монстр, чем-то отдаленно напоминавший волка – по крайней мере, на него походила его морда с оскаленной пастью, из которой капала вязкая тягучая слюна, – наводил такой ужас, что ноги приросли к месту. В остальном, правда, монстр отличался от волка, так как двигался на задних лапах и прижимал к груди лапы поменьше. Но обманчивое впечатление их слабости портили острые длинные когти, похожие на ножи. Само тело казалось скрученным из тугих жгутов неестественно раздутых мышц.

По-моему, я даже перестала дышать, чтобы не спровоцировать его на атаку.

Но монстр принюхался и, словно почувствовав мой дикий страх, посмотрел прямо мне в глаза и бросился вперед, в один прыжок сокращая разделявшее нас расстояние.

Наверное, не будь я так напугана, зажмурилась бы, закричала, бросилась наутек, но я застыла на месте, не в силах отвести взгляда от приближавшейся смерти.

Но когда в чудовище из рук Ника рванул столб пламени, я отмерла, и мой крик смешался с утробным воем обожженного зверя. Он рухнул прямо перед нами и начал кататься по земле, с рыком пытаясь сбить с себя пламя.

Как я не сорвалась на бег и не унеслась в неизвестном направлении – не знаю. Наверное, какой-то частью сознания все никак не могла поверить в реальность происходящего.

Ник еще какое-то время поливал монстра огнем, но потом устало опустил руки и покачнулся. Я поддержала парня и потянула его прочь от продолжавшего с воем кататься по земле хищника.

– Сейчас, – тихо сказал Ник, достал из кармана штанов кусочек рафинада и с хрустом начал его жевать. – Нужно закончить дело, – притормозил он меня и, стянув со спины рюкзак, достал топорик.

– Ч-что? – не поняла я его намерений.

– Нужно добить зверя, иначе он придет в себя и продолжит погоню. У норлоков слишком хорошая регенерация, и они ужасно мстительны.

– Н-не надо! – попыталась я удержать парня, но получила злой хлесткий взгляд и, всхлипнув, отступила.

Снова стало дико страшно. Даже страшнее, чем когда я увидела этого норлока. Но Ник подскочил к мутанту и, увернувшись от его острых когтей, несколькими точными ударами отделил голову хищника от тела, сноровисто вскрыл ему живот и, достав из другого кармана штанов пакетики, начал что-то в них складывать. От этого зрелища меня чуть не вырвало. Никогда прежде не видела ни как разделывают, ни тем более как потрошат животных, а тут…

Не выдержала и все же опорожнила скудное содержимое желудка. И, пока парень не закончил, старалась не смотреть в его сторону. Прислонилась лбом к дереву и прикрыла глаза, пытаясь убедить себя в том, что ничего страшного не произошло и не происходит. Просто я еще не знаю реалий своей новой жизни и ничего в ней не понимаю.

– Мэй, – наконец, позвал меня Ник, и я с опаской обернулась. Он уже стоял около своего рюкзака. – Достань воду и полей мне на руки, – попросил.

На дрожащих ногах я подошла, выудила бутылку и помогла смыть кровь. От внезапно вспыхнувшей мысли мои руки затряслись так, что я чуть не уронила бутылку и не разлила всю воду. Благо Ник во время ее перехватил.

– В чем дело? – нахмурился он. – Я понимаю, что было страшно, но нужно брать себя в руки. Некогда раскисать.

– Ник, – я сглотнула. – А он… оно было когда-то человеком?

– Что? – даже застыл он на секунду. – Как такой бред мог вообще прийти в твою голову?

– Но как же? – растерялась я. – Нам показывали таких и говорили, что это люди, которых изменил мутаген.

– Это? – он даже ткнул пальцем в сторону поверженного монстра. – Это и правда мутант, только его предки мутировали под действием радиации из обычного волка.

– Радиации?

– Ну, наш док утверждает, что тут не обошлось и без человеческого вмешательства в геном животных, но это уже мало кого интересует.

– Почему?

– Потому что как бы они когда-то ни появились, для нас это уже не имеет никакого значения.

– Почему? – отчего-то мне казалось, что знать такие вещи крайне важно.

Одно то, что норлок не человек, уже сняло у меня с души огромный камень – я в такого точно не превращусь, – потому мне были крайне важны любые детали.

– Слушай, давай уже отсюда уходить, а то мы так нашумели, что нас, наверное, было слышно и в твоем Ковчеге, – быстренько рассовав по кармашкам рюкзака пакетики с отвратительным содержимым, он надел рюкзак и пошел вперед.

– И все же, – меня все еще трясло, но я изо всех сил старалась держаться и дала волю любопытству.

– Мэй, а тебе не все равно, какой монстр тебя схарчит: которого создали люди или радиация?

– Но ведь если его создали люди, они могут это повторить!

– Не могут, – хмыкнул парень.

– И откуда такая уверенность?

– Если бы после катастрофы кто-то мог создавать таких монстров, уже бы давно создал и поставил их себе на службу.

– На службу?

– А иначе зачем их вообще выводить?

В словах парня был резон.

– Так, может, кто-то и поставил.

Он ненадолго задумался:

– Нет, вряд ли. Об этом все равно стало бы известно. Ходоки разнесли бы инфу.

– А зачем ты монстра… – я показала рукой неопределенный жест.

– Распотрошил?

– Да, – я сглотнула подкативший к горлу ком.

– Его внутренние органы очень ценятся в медицине и алхимии и за них в любом поселении можно получить хорошие деньги.

– Деньги? Вы пользуетесь деньгами? – удивилась я. – Я где-то читала, что люди раньше для расчётов использовали деньги, но не думала, что они еще где-то сохранились.

Хотя я ведь еще вчера даже не догадывалась, что за пределами Ковчега вообще живут люди.

– А чем же вы тогда друг с другом расплачиваетесь? – не меньше меня удивился парень.

– У нас на счету копятся баллы социальной активности. Ими мы и распоряжаемся.

– И как проверить, сколько у тебя этих баллов?

– Для этого достаточно любого коммуникатора или информационного стенда. Мы подносим к нему штихкод и все узнаем и можем проводить любые манипуляции. – Я даже постучала по месту на предплечье, где у меня набита татуировка.

– Так вот зачем у вас эти татухи. – Парень что-то знал о Ковчеге и живущих в них людях, но явно только какие-то крохи. – Н-ну-ну… – хмыкнул и покачал головой он.

– Что? – не поняла я его скепсиса.

– Ну и что сейчас ты будешь делать со своими баллами?

– Ничего, – буркнула я в ответ. – Меня уже нет в системе, как и моих баллов.

– Как у вас там все легко: есть в системе – нет в системе. Вкл-выкл. – Я не совсем поняла, что хотел сказать Ник, но расспросить его об этом не вышло. – Ладно. Что-то мы с тобой разболтались. Идем тихо. Старайся за мной успевать. Если почувствуешь, что выдохлась – скажи. А теперь вперед! – и ускорился так, что мне стало не до разговоров.

И все же в голове билась одна мысль, которую я побоялась озвучивать: как вышло, что у Ника из рук шел огонь? Я, конечно, допускаю, что от всего происходящего у меня могла съехать крыша, но это не объяснило бы смерти монстра, а никакого оружия в руках парня, кроме топора, я до сих пор не видела.

Так и не найдя более или менее внятного объяснения, решила, что спрошу об этом на привале, и очень надеялась, что Ник мне ответит.

В Ковчеге с вопросами все было просто: если что-то было непонятно, ты шел к куратору, который все тебе разъяснял. Только все знали, что злоупотреблять такими вопросами не стоит – почему-то самые любопытные и активные при распределении слишком часто попадали в самые неблагополучные сектора, а там уже задавать вопросы было чревато снятием балов социальной активности. Конечно, открыто об этом не говорили, но людям хватало своих наблюдений.

Привал мы сделали где-то часа через два активного движения, когда я уже готова была сдаться и просить Ника остановиться. Ходьба по лесу, еще и в таком темпе мне непривычна и сильно выматывала. Хотелось хоть немного передохнуть и перешнуровать ботинки, которые ни с того, ни с сего начали натирать пятку. Парень видел, что я начала выдыхаться и отставать, и подбадривал, как мог, говорил, что уже близко до укрытия, и я упорно шла вперед.

Когда он внезапно пропал из вида, я даже не сразу это поняла, сосредоточенная на том, чтобы не упасть, зацепившись за какой-нибудь камень или корень, и не отстать. А потому, когда подняла голову и не увидела впереди его спину, струхнула. А когда он тут же, словно из-под земли, появился, от облегчения чуть не села там, где стояла.

– Иди сюда. Тут замаскированный вход в бункер.

Ник подал мне руку и помог спуститься в лаз, в котором вниз вели ступеньки, заканчивающиеся металлической дверью. Отпер ее, приложив к замку непонятную штуковину, напоминавшую, скорее, шаманский амулет, чем электронную карту, и с чуть заметным скрипом приоткрыл. Полностью она не открывалась из-за того, что вход частично был засыпан, но мы проскользнули внутрь.

Мне сделалось жутко – показалось, что сейчас из этой темноты на нас выпрыгнет кто-то наподобие норлока, но над ладонью парня зажегся яркий шарик и осветил пространство небольшого бетонного бункера. Разумеется, кроме нас, в нем никого не обнаружилось. Но меня удивило, что в нем стояли две койки, привинченный к стене стол и даже этажерка – все железное. Да и вообще бункер выглядел вполне обжитым: на кроватях лежали матрасы и одеяла, а на табурете небрежно брошенная кофта.

– Все-таки они здесь… – пробормотал Ник себе под нос.

Но я пропустила это мимо ушей, потому что была сконцентрирована на огненном шарике, парившем над его ладонью. Ник прошел вперед и включил большой фонарь, стоявший на этажерке. Комната осветилась белым светом, и Ник погасил свой шарик и начал снимать с плеч рюкзак.

– Чего стоишь? Проходи.

– Ник, я… что это было?

– Что именно? – парень вытянул ноги, сложил под грудью руки и выдохнул.

– Этот твой огненный шарик и… та огненная волна, которой ты убил норлока? Что это? Магия? Или у меня уже крыша едет?!

– Ничего у тебя не едет. Садись уже. Ты устала, нужно отдохнуть, – сгреб кофту со стула и кинул ее на ближайшую койку. – На самом деле это не самый важный на данный момент вопрос, но я тебе на него отвечу. Давай только немного перекусим, а то ведь и не позавтракали. Я голоден, как гризлер, – и он начал рыться в своем рюкзаке.

Достал вчерашние припасы, которыми мы ужинали: хлеб, чуть плесневелый сыр и полоски жесткого вяленого мяса. Желудок заурчал, напоминая, что его сегодня не кормили и, более того, подвергали истязаниям, и я села, ожидая, когда парень даст мне влажные салфетки…

…Утолив первый голод и продолжая жевать, парень начал говорить:

– Честно говоря, я не понимаю, что тебя так удивляет. Мы все что-то эдакое можем. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Кто-то водой управлять, кто-то ветром, кто-то, как я, огнем, а у кого-то талант к алхимии – он варит зелья и делает такие чайные сборы, что могут поднять человека чуть ли со смертного одра или, наоборот, без труда туда отправить. У кого-то зрение такое, что за километр разглядит, что у тебя на руке набито, а кто-то имеет суперострый слух, – он взмахнул зажатым в руке бутербродом. – Да сколько людей, столько и талантов. Неужели у вас в городе не так?

Я смотрела на него и с трудом верила в сказанное. Если бы сама не видела, что он может сделать, не поверила бы ни единому слову. Это же сказки какие-то! Люди… Обычные люди ничего подобного делать не могут!

– В городе живут обычные люди. Мы ничего этого не умеем, – наконец, ответила я.

– Как это? – парень даже перестал жевать. – Но ведь все, кто выжил после катастрофы, изменились. Иначе выжить было невозможно!

– То есть все, кто живут за городской стеной, в какой-то степени мутанты?

– Конечно. У нас у всех с шестнадцати лет развивается какой-нибудь талант или, как ты выражаешься, мутация. Док говорит, что подобная эволюция позволила когда-то выжить остаткам человечества.

– К-каким образом?

– Это сложно объяснить, по крайней мере, я слабо понимаю в теории эфирной мутации энергетических потоков тела. Но док может рассказывать об этом очень долго. Суть в том, что благодаря этой мутации человеческое тело получает возможность взаимодействовать с миром – или, как некоторые говорят, эфиром или мировым эфиром – на более глубоком уровне. Именно это взаимодействие каким-то образом реализуется в различные умения.

Я сидела и переваривала услышанное:

– То есть… получается, что мутаген, который вызывает вот эти странные способности, спас человечество?

– Получается, что так, но не совсем.

– Все равно не понимаю, – не в силах уместить в голове совершенно иной взгляд на вещи, о которых с самого детства знала совершенно другое. – Мутаген развился под действием вируса, а потом сумел этот вирус уничтожить. Или человеческий организм сам сумел эволюционировать, чтобы защитить вид?

– Сам человек вот так ни с того, ни с сего эволюционировать точно не смог бы, – хмыкнул парень. – А насчет того, что мутация смогла уничтожить вирус… По-моему, ты немного неправильно поняла: вирус каким-то образом вызвал мутацию в структуре человеческого генома, и лишь те, кто смог пережить эту перестройку, смогли выжить.

– Не понимаю… В Ковчеге только отцы-основатели могут что-то эдакое… Но они же наместники бога на земле… – я осеклась, осознавая, что тогда и сидящему рядом со мной парню можно присвоить статус полубога. – Но как же тогда остальные люди, живущие в городе? У нас нет никаких способностей!

Ник хмыкнул:

– Или вы все дышите каким-то другим воздухом, или…

– Или что?

– Думай сама.