Глава 16. Нарушенная ориентация или что-то на "о"

— Что случилось? Где ты был? — раздался обеспокоенный возглас Шакуновой, когда та увидела, в каком состоянии находился Корчагин. — Кто тебя так?

Андрей сел на диван и взял со стола стакан, принадлежавший Баулину. Сделав пару больших глотков, он осушил его до дна и, посмотрев на друзей, ответил:

— Ничего страшного. У девчонки в красном оказался злой «папочка».

Сергей, Антон и Валерик не сводили подозрительных глаз с приятеля, пытаясь оценить его состояние и определить, были ли у него ещё какие серьёзные повреждения, кроме разбитого носа. Убедившись, что всё в порядке, Серёга спросил:

— Что ты им сказал? Как они тебя отпустили?

Корчагин на мгновение задумался, а потом улыбнулся и ответил:

— Деньги решают всё в наше время. Правда, теперь мне нужно отдать ему кругленькую сумму.

Сидоров облегчённо выдохнул, обняв Владу.

— Денег у тебя хватает, а здоровье одно, так что тебе ещё повезло.

— Да уж, — тихо прошептал Андрей, пытаясь избавиться от неприятного ощущения дискомфорта и тревожных мыслей о том, что чуть не стал инвалидом по своей же собственной глупости.

— Ты видел Сашку? — спросила Осипова, посмотрев на парня, возвращая его к действительности. — Она уже здесь.

Корчагин резко поднял на неё глаза. В них читалась паника, которая тут же сменилась растерянностью.

— Да? А где она?

Друзья переглянулись. Андрей понял, что они что-то от него скрывали. Интересно, что?

— Чего вы молчите?

— Понимаешь, Андрюх, — начал первым Баулин. — Шереметьева пришла незаметно, мы даже не увидели, когда это случилось.

— И? — торопил друга Андрей.

— В общем, она всё знает о тебе и о той блондиночке.

Корчагин не двигался, судорожно переваривая, что сказал ему Сергей. Ещё одна проблема. Как же не вовремя всё это! Теперь уладить вопрос с Шуркой будет гораздо сложнее. Простое «прости» и пара дорогих подарков вкупе с красивой фразой, пропитанной страстью и любовью, точно не прокатят. Надо же было так вляпаться! Даже щенячьи глаза не смогут вытащить его из этой паршивой ситуации.

— Что ж сегодня за день-то такой! — выругался он, глядя в одну точку.

— А я говорила вам, давайте сменим обстановку! Но вы же упёрлись в этот идиотский «Эль-Леон»! — начала возмущаться Оля, переводя недовольный взгляд с одного парня на другого.

— Ладно, чего уж теперь говорить, — ответил Антон.

Настроение у всех было изрядно подпорчено. Указывать на виновника никто не стал, но в голове каждый для себя сделал галочку: не вестись на надоедливые уговоры одного героя, когда основная масса единогласно голосует за что-то другое.

— Да конечно! — не успокаивалась Шакунова. — Говорить и впрямь нечего, но хочу заметить, что теперь Сашка в нашу сторону и смотреть не станет. А всё из-за тебя!

Она бросила гневный взгляд на Корчагина.

— Ты вообще совершил низкий поступок, Андрей.

— Да уймись ты! — осадил её Орлов, слегка ударив ладонью по плечу. — Как будто он сам не знает!

Оля посмотрела на Валеру и покачала головой.

— Значит, не знает, если торчит до сих пор тут с нами, а не вымаливает прощения у Шереметьевой, которая, кстати, похоже, решила надраться вусмерть в баре.

Ребята удивлённо переглянулись.

— Да ладно? — не поверил её словам Баулин.

— Когда я ушла от неё, она уже успела пропустить пару стаканов «беленькой». Что будет дальше, я не знаю.

— И ты оставила её одну? — поинтересовался Сергей, скорее всего между делом, чем из искреннего беспокойства.

Оля уставилась на парня.

— А что я должна была, по-твоему, сделать? Она слушать меня не захотела и прогнала прочь.

Серёга фыркнул.

— А ещё на Андрюху что-то говоришь.

— Андрей, надо что-то делать! — забеспокоился Сидоров. — Она же глупостей наделает!

— Да ничего с ней не будет! — ответил раздражённо тот, снова вырвавшись из плена тревожных мыслей. — Ну, переберёт немного, завтра головной болью помучается, и всё.

Шакунова и Осипова не могли поверить своим ушам. И это говорил он? Тот, чья девушка по его вине страдала буквально в паре метров от него? Это показалось им дикостью. Что за отношения были между ними?

— Ну, ты и подонок, Корчагин! — произнесла в сердцах Ольга, не беспокоясь о том, что подумают о ней остальные. — Я от тебя такого не ожидала.

Она замолчала, сложив руки на груди. Остальные не двигались и следили за реакцией друга. Андрей успел поменяться в лице несколько раз, прежде чем встал и, громко выдохнув, сказал:

— Ты права. Я пойду к ней.

— Да неужели? Хоть одна светлая мысль появилась у тебя в голове за сегодняшний вечер! — буркнула себе под нос Шакунова.

Когда Корчагин скрылся из вида, Валерик строго посмотрел на неё.

— Не надо бросаться такими словами, хорошо?

За столиком стало тихо.

— То есть ты хочешь сказать, что это нормально? То, как он себя повёл?

— Нет, но не нужно никого оскорблять, — стоял на своём Орлов.

Остальные молчали, не желая лезть в разборки влюблённых, пока того действительно не потребуют обстоятельства.

— А вы что молчите? — обратилась Ольга к товарищам, но, не получив никакой поддержки, снова переключилась на Валеру. — Знаешь что? — вспылила она после короткой паузы. — Андрей, конечно, твой друг, но и Сашка тоже мне не чужой человек. Она — моя подруга! И если ты не уважаешь моих друзей, то…

Валерик покачал головой и приложил палец к её губам, прерывая гневную речь любимой.

— Нет, — сказал он, глядя ей в глаза, пылавшие от злости. — Не нужно в сердцах говорить то, о чём сама же потом и пожалеешь, ладно?

— Давайте мы все немного успокоимся, — предложила наконец Влада, смерив находившихся на грани крупной ссоры друзей. — Поехали ко мне домой, там всё и обсудим, в спокойной тихой обстановке. Мои родители всё равно уехали на дачу на все выходные, так что квартира в моём распоряжении.

Ребята переглянулись.

— Оль, ты как? — спросила Осипова у подруги, с надеждой глядя в её раскрасневшееся лицо.

Немного поколебавшись, та ответила:

— Да, поехали. Это место мне уже настолько противно, что нет сил тут находиться.

— Её там нет! — раздался голос Андрея, появившегося в их VIP-зоне. — Куда вы собрались?

— Она, наверное, поехала домой, — предположила Ольга. — Я наберу ей по дороге.

— Мы едем к Владе, — ответил на вопрос друга Антон. — Ты с нами?

Корчагин был рад уйти из клуба, потому что попадаться лишний раз на глаза Егора ему не хотелось. Особенно, зная, что тот искренне желал получить компенсацию за нанесенную ему обиду. В глазах на долю секунды промелькнуло отчаяние, но потом также быстро исчезло. В силу своей убеждённости, что он всегда поступает правильно, это чувство само по себе не могло задержаться там надолго.

— Да, поехали. Здесь всё равно уже ловить нечего.

Оля смерила его презрительным взглядом, но ничего не сказала, решив, что не стоит заводить неприятный разговор, который явно приведёт их к новой ссоре.

Кай медленно двигался к выходу, чувствуя, что до сих пор находится в центре внимания заинтересованной толпы, гадавшей, кем он был, если драка закончилась, так, по сути, и не успев начаться. «Ястребы», наверняка, тоже перетирали случившееся, задаваясь тем же самым вопросом и теряясь в догадках.

И какого черта он припёрся сюда именно сегодня? Ведь хотел же «выйти в свет» в субботу, но в самый последний момент изменил своё решение. Дурак, какой же он был дурак! Сам создаёт себе проблемы, а потом пытается от них избавиться. И что же ему ровно не сиделось на лавочке во дворе около детской площадки?

Кай чувствовал холодную ладонь Шереметьевой в своей руке. Причина крылась в ней — в девушке, идущей за ним. Он даже представить боялся, что бы с ней произошло, не окажись его рядом. Ладно… Пусть! С «Ястребами» он как-нибудь разберётся. В ближайшее время его не станут искать, чтобы устроить разборки а-ля «привет, девяностые!». Единственное за что стоило сказать «спасибо» этой грёбаной татуировке.

Одной проблемой меньше, но вместо неё на горизонте появилась ещё одна, куда более опасная, чем кулачные бои с «пернатыми». Кай оглянулся и посмотрел на Александру. Она была опустошена, словно выжатый лимон. Адреналин, по-видимому, уже успел покинуть кровь, ведь мозг понял, что опасности больше нет, и теперь Саша, еле-еле держась на ногах, семенила за своим спасителем, спотыкаясь на каждом шагу в туфлях на высоком каблуке.

Как только они оказались около лестницы, ведущей наверх, к выходу из этого тёмного подвала, Архипов остановился и отпустил руку девушки. Она подняла на него блестящие глаза.

— Спасибо. Ты мне очень помог. Я… Мне… Спасибо.

— Всё? — спросил он, глядя на неё.

Она кивнула в ответ, больше не говоря ни слова. Ещё бы, там и говорить-то было некому, после такой дозы спиртного!

— Отлично, а теперь стой ровно, хорошо? — произнёс Кай, проверяя, все ли документы на месте.

— Да, — Александра снова кивнула и опустила глаза.

Убедившись, что он ничего не потерял в той потасовке, Архипов снова взял её руку в свою и начал подниматься вверх по лестнице. Сделав несколько шагов, он понял, что Шереметьева не осилит этот подъём, не сломав себе при этом какую-нибудь конечность.

Громко выдохнув и произнеся несколько ругательств себе под нос, Кай забросил её руку себе на шею и поднял Шереметьеву на руки. Она оказалась почти невесомой. Интересно, она ела вообще что-нибудь? Нахмурившись, он прогнал эту мысль прочь, потому что в данный момент это было совершенно не то, о чём ему следовало думать.

Пока Кай поднимался по лестнице, Александра успела положить свою голову ему на плечо, и, судя по её ровному дыханию, она собралась спать. Её чуть не пустили по кругу, а единственное, о чём она беспокоилась, был сон? Да ладно!

— Не спи, слышишь? — попытался достучаться до неё Архипов.

— Да, — прошептала Саша. — И в мыслях не было.

В доказательство своих слов, она подняла голову с его плеча и попыталась держать её ровно, что сделать получалось с большим трудом. Александра посмотрела на него пьяными глазами и улыбнулась:

— Я, наверное, тяжёлая, да?

Кай молчал. У него не было желания поддерживать эти пустые разговоры ни о чём. Но ей и не требовалось его ответа, она сама хорошо справлялась за двоих.

— Хотя нет. Ты сильный. Значит, я не тяжёлая.

— Поразительные причинно-следственные связи, — произнёс он.

— Ага, я же юрист. И ты тоже юрист. Мы оба — юристы, да? А что там внизу?

Шереметьева посмотрела через его плечо и поняла, что высота — не самая лучшая вещь в её нынешнем состоянии. Перед глазами всё закружилось, и она снова повернулась к Каю.

— Что-то мне нехорошо как-то. Я, пожалуй, полежу. Ладно?

Архипов промычал что-то в ответ и, открыв дверь, оказался в просторном прохладном фойе. Он быстро прошёл пустынное помещение и направился к выходу, чувствуя тёплое дыхание Саши на своей шее.

— А куда мы? — снова спросила она, на этот раз не поднимая головы и не открывая глаз.

— В другой клуб, — съязвил Архипов.

— Да? Хорошо. А в какой?

Она издевается, что ли?

— Анонимных алкоголиков.

Саша поднялась и уставилась на его лицо, находившееся в такой близости к ней.

— Алкоголиков? — в её детском голосе звучало неподдельное удивление. — А ты — алкоголик?

Этот вопрос, особенно из её уст, не мог заставить его не улыбнулся. Вот это поворот! Она вдрызг пьяная, неспособная передвигаться самостоятельно, а алкоголиком был он.

— Да, алкоголик, — прошептал Архипов, едва заметно покачав головой, сдерживая смех.

Девушка тяжело вздохнула, явно сочувствуя его беде.

— Жалко. А я подумала, что ты — спортсмен. Вон какой сильный!

И с этими словами она провела холодными пальцами по его руке. Этого Кай точно не ожидал, но ощущения были… приятными.

— Прекращай, — прорычал он.

— Что? — спросила Саша, замерев и посмотрев на него.

Кай опустил глаза, и их взгляды встретились.

— Нести всякую чушь.

Её брови медленно поползли вверх.

— Я не несу. Это ты меня несёшь, хотя я не чушь. И вообще-то да, зачем ты меня несёшь? Я сама могу. Идти, в смысле, а не нести. Поставь меня!

До машины оставалось несколько метров, и он решил прислушаться к её словам. Действительно, лестницу, по которой она сама не могла передвигаться, они уже давно прошли, но он почему-то не торопился её отпускать.

— Хорошо.

Кай остановился и аккуратно позволил ей встать на ноги. Выпустив её руку их своей, он пошёл к машине. Дойдя до водительской двери, Архипов разблокировал её и повернулся к Шереметьевой, которая продолжала стоять там, где он её оставил.

— И? Что мы стоим? — спросил Кай, не сводя с неё внимательных глаз, в которых стали появляться озорные искорки.

— Я думаю, — ответила серьёзно Саша.

На губах парня появилась едва уловимая улыбка.

— О чём?

Она перевела взгляд с асфальта туда, где стоял он. Сфокусировавшись на нём, она ответила:

— Как идти.

Сашин взгляд был очень серьёзным, как будто то, что она собиралась сказать дальше, являлось жутко важным и касалось жизни как минимум половины людей в этом городе.

— Я не могу идти.

После этих слов Кай не смог сдержать себя и широко улыбнулся. Она была такой забавной… В этом состоянии.

— Почему же? — спросил спокойно он.

Александра нахмурилась.

— Мне плохо. У меня всё кружится. И ориентация… Правильно или нет? В общем, что-то на «о» нарушено.

Она попробовала сделать шаг и тут же споткнулась, упав на асфальт. Архипов сорвался с места и бросился к ней.

— Что же ты такая неуклюжая? — проговорил он, беря её за руку.

Но Шереметьева вырвала её из его пальцев и сказала:

— Я сама! Не надо мне помогать!

Она попыталась встать, но по понятным причинам ей этого не удалось. После первой попытки последовала вторая, а потом и третья. Кай наблюдал за ней и лишь качал головой. Наконец Саша устала выполнять то, на что её тело не было в данный момент способно, и, разозлившись, ударила кулаком по асфальту.

— Давай я тебе всё-таки помогу? — мягко спросил Архипов.

— Я сама! — едва сдерживая слёзы ответила Шереметьева, по-прежнему не давая ему возможности себя поднять.

Кай раздражённо выдохнул. Такими темпами они просидят тут до утра!

— Ты не сможешь этого сделать. Ты слишком…

— Пьяная? — перебила его Саша.

Она подняла на него глаза, полные слёз, вот-вот готовых побежать по щекам. Парень замер. Он видел, что её переполняло отчаяние, и она злилась оттого, что казалась столь беспомощной. Наверняка, её организм находился в таком состоянии в первый раз.

— У меня был повод! — произнесла Саша, и он увидел, что она начала плакать.

Кай выругался про себя, но вслух ничего не сказал. Эта стадия, когда чувства лезли вон наружу, желая освободиться из плена, была хорошо ему известна. От неё не избавиться, через неё не перешагнуть, нужно только принять это и дать эмоциям выйти, чтобы сознание и мозг очистились от ненужной информации.

— Хорошо, что был повод, потому что набираться до такого состояния без повода крайне глупо, — сказал он, поднимая её на ноги.

— Да отпусти же меня! — вспылила Александра, вырываясь из его рук.

Как только она оказалась на ногах, Кай взял её за подбородок и поднял голову так, чтобы девушка его видела.

— Слушай, я не собираюсь изображать из себя мать Терезу и торчать тут, пока ты не перестанешь себя жалеть, понятно? То, что твой павлин — последний ублюдок, и так было сразу ясно. Я только не знаю, почему ты этого не видела. Это во-первых.

Шереметьева успокоилась и, не моргая, смотрела в серьёзное лицо Кая. Похоже, его слова дошли до нужного отдела головного мозга, потому что в её стеклянных глазах проскользнуло понимание того, кто перед ней стоял, и что он ей говорил. Но прозрение оказалось недолгим.

— А во-вторых? — спросила Саша, не отводя от него глаз.

Кай с шумом выдохнул. Она начинала выводить его из себя своими вопросами. Лучше бы она заснула у него на плече, как и собиралась.

— А во-вторых нет.

Шереметьева пожала плечами.

— Тогда зачем ты сказал «во-первых»?

Он опешил от этого вопроса. Не будь он уверен в том, что Саша пьяна, ему показалось бы, что она просто издевалась над ним. Но по выражению её лица и детской наивности в глазах Кай догадался, что она делала это не нарочно.

— Слушай… — начал гневно он.

Александра подняла руку и закрыла ему ладонью рот.

— Тссс. Я знаю. Ты — не мать Тереза.

Архипов издал едва слышный рык, потому что разговаривать с ней было бесполезно. Она цеплялась ко всему, что он говорил. Его терпению приходил конец, и, похоже, она это тоже почувствовала. Её следующие слова стали тому наглядным подтверждением.

Саша на мгновение растерялась, убрав руку от его рта, а потом неуверенно и с испугом произнесла:

— Прости. Я больше так не буду.

Кай понял, что этот разговор может продолжаться до бесконечности.

— Прощаю, а теперь давай мы уже поедем, ладно?

Не спрашивая на то разрешения, он быстро подхватил её на руки и направился к машине. Открыв дверь и посадив её на переднее сиденье, Кай застегнул ремень безопасности.

— В клуб, да? — спросила Шереметьева.

— Да, — бросил на ходу он и захлопнул дверку с её стороны. — Тебе только ещё одного клуба не хватало. Пару стаканов сверху, и ты сведёшь меня с ума.

Обойдя машину, Кай сел за руль и включил зажигание. Александра внимательно следила за его действиям, но не говорила ни слова. Как только они выехали со стоянки, он включил радио и слегка убавил громкость, чтобы музыка не давила на уши. Хотя, как по нему, уж лучше песни, чем глупые пьяные бредни.

Город пустовал. Люди уже спали, хотя кое-где в окошках ещё горел свет. Самым оживлённым было движение на дороге. Кай медленно ехал по шоссе, стараясь ни на что не отвлекаться. Краем глаза он видел, что Александра ещё не спала. Жаль. Начинать новый разговор ни о чём ему крайне не хотелось, но чувствуя, как она открыто разглядывала его, Архипов догадался, что избежать этого точно не получится.

Несколько минут они ехали молча, погружённые каждый в свои мысли. Саша наблюдала за тем, как Кай вёл машину, и смутно начинала понимать, что он снова вытащил её из неприятностей. То, что случилось в «Эль-Леоне», не шло ни в какое сравнение с детскими приставаниями Ника. По мере того как в салоне становилось тепло, Александра начинала расслабляться. В голове всё равно ещё царил хаос, но не вселенского масштаба. С горем пополам ей удалось восстановить в памяти отдельные моменты прошедшего вечера, но чем больше деталей она вспоминала, тем хуже ей становилось.

Шереметьева вытерла мокрую дорожку на щеке, по которой уже успела скатиться первая слеза, и тихо сказала:

— Спасибо за помощь.

Архипов молчал.

— Я не думала, что так получится, — продолжала оправдываться она. — Я… Мне… Ты не злишься?

И снова он ничего не ответил.

— Наверное, злишься. Я бы тоже злилась, если бы мне испортили вечер.

Саша закрыла рот рукой и зевнула.

— Куда мы едем?

— Домой, — ответил Кай. — Или ты хочешь ещё приключений?

Она быстро покачала головой.

— Нет. Не хочу. Я вообще ничего не хочу. Хочу остаться одна.

Архипов повернулся к ней и увидел, что она отрешёнными глазами смотрела на приборную панель. Но что-то ему подсказывало, что она её не видела.

— Мне выйти? — пошутил он, пытаясь вырвать её из плена жутких размышлений.

— Нет. Мы же едем, как ты выйдешь?

Он ухмыльнулся.

— Я остановлюсь ради такого случая.

Саша нахмурилась.

— Нет. Не надо. Тебе можно остаться.

Кай вскинул брови и улыбнулся краешком губы.

— Ну, спасибо за оказанную честь. Чем же я заслужил такое доверие?

Она повернулась к нему и несколько секунд молчала, а потом, проигнорировав его вопрос, тихим голосом задала свой:

— Тебя ведь Кай зовут, да?

— Да, — коротко ответил он. — Сложно не запомнить.

Шереметьева улыбнулась.

— Как в сказке. А я — Саша. Не как в сказке. Хотя ты, наверное, знаешь. Или нет?

Она снова посмотрела на него. На этот раз Архипов тоже повернулся в её сторону, и их взгляды на секунду встретились. Он хотел что-то сказать, явно пропитанное сарказмом или иронией, но передумал.

— Знаю, — ответил он, отвернувшись.

Александра ещё мгновение следила за ним, а потом тоже перевела взгляд на дорогу. Тепло приятно обволакивало уставшее тело, медленно, но верно унося её в царство снов, а музыка, игравшая в машине, ему в этом помогала. Спокойная обстановка, полумрак, мелькавшие за окном дома и редкие машины сделали своё дело: на тот момент, когда они почти приехали к дому, Шереметьева уже спала.

Кай припарковался на своём месте, которое оказалось свободным, и посмотрел на Александру.

— Отлично. И что нам теперь делать? В какой квартире ты живёшь?

Он окинул взглядом дом, в котором горело всего лишь несколько окошек на верхних этажах, а потом посмотрел на Сашу. Пряди волос упали на её лицо и, воспользовавшись тем, что она не видит и не слышит, Архипов аккуратно убрал их. Она была красивой. И такой настоящей. Совсем не похожей на тех разукрашенных девиц, с которыми он раньше имел дело. В голове снова всплыл образ того «пернатого» братка из «Эль-Леона», и руки сами сжались в кулаки.

Пускай он лишил себя возможности находиться в этом городе, но, глядя на неё, Кай понял, что это того стоило. Спящая Александра была похожа на ребёнка, и у него не укладывалось в голове, как этот ублюдок, Андрей, мог променять её на ту потрёпанную деваху, у которой на лице было написано: «Отдамся бесплатно в хорошие руки». Позволив себе ещё несколько минут любоваться ею, Архипов выключил зажигание и тихо сказал:

— Возможно, это будет моей огромной ошибкой, но не оставлять же тебя здесь одну.

Выйдя на улицу, Кай обошёл машину и открыл дверь со стороны, где спала Шереметьева. Он аккуратно взял её на руки, стараясь не разбудить, и не спеша направился к подъезду.