Глава 17. Доброе утро, юрист!

Пробуждение было жутким… Жутким, неприятным и ко всему прочему полным огромных сюрпризов. Саша проснулась и поняла, что у неё раскалывается голова. Ощущения чрезмерно болезненные, и, наверное, сильно похожие на те, что испытывает человек, когда ему делают трепанацию черепа, но только без наркоза.

Шереметьева подняла руку и закрыла ею лицо. Её тут же накрыла темнота, но легче от этого не стало. Она сделала попытку сглотнуть, но во рту было сухо. Сухо как в истощённой долговременной жарой пустыне. В висках продолжало противно стучать. И как её угораздило набраться до такого состояния? Сколько она вообще выпила вчера? Но память отказывалась воспроизводить эту информацию, зато в голове всплыли некоторые события прошлого вечера, но они никак не складывались в общую картинку.

— Доброе утро, — вдруг услышала Саша незнакомый голос и замерла.

Вернее, он звучал знакомо, но где она его слышала до этого, вспомнить оказалось сложно. Девушка убрала ладонь с лица и открыла глаза. Повернув голову, она осмотрелась, и медленно до неё стало доходить, что это была не её квартира. И не квартира Андрея. Господи, она что, переспала с кем-то из ночного клуба? Только этого не хватало для полного счастья!

Александра подняла плед и посмотрела на себя. Нет. Кто бы это ни был, но они точно не спали. По крайней мере, в том смысле, в котором она подумала сначала. Повернувшись на бок, Саша увидела, что на полу, закинув руки за голову, лежал парень. И не какой-нибудь парень, а тот самый! Она попыталась проглотить комок в горле, и, понятное дело, у неё это не получилось, отчего на лице появилось хмурое и болезненное выражение, смешанное с растерянностью и страхом.

— Я… Доброе утро, — хриплым голосом прошептала Александра.

Кай не двигался и внимательно её рассматривал. То, что она жутко смутилась и не знала, что ей делать, было видно невооружённым глазом. Это его забавляло, и на лице появилась улыбка. Увидев, что щёки Шереметьевой стали заливаться румянцем, он улыбнулся ещё шире. Саша опустила глаза и уставилась в пол. Архипов решил больше не издеваться над ней, потому что догадывался, чего требовал её организм в этот момент.

Он сел и, взяв бутылку со стаканом, которые успел приготовить ещё прошлым вечером, молча налил воды.

— Вот. Тебе, наверное, сейчас это очень нужно.

Александра смущённо посмотрела на него и спросила:

— Что это?

— Водка, — уверенно ответил Кай.

Её глаза округлились и стали похожи на блюдца.

— Зачем? Я… Я не пью водку, — произнесла испуганно она.

— Да? — улыбнулся он. — Вчера мне так не показалось.

Саша виновато потупилась в пол.

— Это вода, — поспешил успокоить её парень. — Просто вода. Не бойся!

Она взяла стакан и с жадностью выпила то, что в нём находилось. Да, по вкусовым ощущениям это на самом деле была вода. И тут же она одёрнула себя: естественно! Не будет же он и впрямь с утра предлагать ей спиртное!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кай, когда она закончила пить.

Саша пожала плечами, не зная, что ответить на этот вопрос.

— Голова болит.

— Неудивительно, — произнёс Архипов, продолжая изучать её, вгоняя в краску ещё больше.

Шереметьева чувствовала на себе его взгляд, и ощущение неловкости увеличилось во стократ. В комнате было тихо. Наконец, собравшись с мыслями, Александра нашла в себе силы и посмотрела на его довольное лицо. Он нарочно это делал?

— А мы вчера… — Саша замолчала, пытаясь подобрать слова. — Ну…

Кай склонил голову набок и ожидал продолжения. После всего того, что она устроила ему прошлым вечером, сегодня он решил взять реванш, прежде чем отпустить её восвояси.

— Что мы вчера? — сделал непонимающее выражение лица он.

— Ну… Вместе были?

— Да, — уверенно ответил Архипов.

Он улыбнулся. По сути, в его словах не присутствовало ни капли лжи или преувеличения, просто Кай воспользовался тем, что её память пока не вывалила на неё всё то, что случилось в «Эль-Леоне». И, если честно, ему не очень-то хотелось находится рядом, когда это произойдёт, а потому он старался лишить её возможности удариться в воспоминания.

— Ты вчера такое вытворяла!

— Я? — испугалась Саша. — А… Что я делала? Ну, я знаю, просто напомни мне.

Кай подавил вырвавшийся смешок, сделав вид, что начал кашлять. Знает она! Знала бы, не сидела бы тут, краснея как рак после варки.

— Осушила почти весь бар в клубе. Требовала продолжения банкета, когда бармен отказал тебе. А потом кричала, что ты — юрист и засудишь их чёртов ястребятник и всех, кто там собирается, если они не выдадут тебе хотя бы сто грамм самбуки.

По мере того как он говорил, лицо Шереметьевой становилось мрачным, а под конец и вовсе стало каменным. Шокированная, она подняла на него изумлённые глаза и виновато спросила:

— Правда?

Кай выдержал паузу, наслаждаясь её потрясением, и, глубоко вздохнув, сказал:

— Нет. Но вечер после «Эль-Леона» и впрямь был незабываемым. Для меня.

— Мы что переспали? — выпалила она первое, что пришло в голову.

Архипов изобразил довольную улыбку, словно чеширский кот, и посмотрел на Александру. Она ждала ответа, но он, казалось, специально не торопился давать его, получая удовольствие оттого, что она мучилась в догадках.

— Ну, ты же одета? — задал он наконец-то встречный вопрос.

Осмотрев себя ещё раз, словно убеждаясь, что это было действительно так, Саша кивнула.

— Да.

— И я тоже одет?

Она посмотрела на него.

— Да.

— Вывод, товарищ юрист? — улыбнулся Кай.

— Мы не спали.

Архипов медленно захлопал в ладоши.

— Браво. Зачёт! Давайте Вашу зачётку, студентка Шереметьева.

— Я… Она в деканате.

И только произнеся эти слова, Александра поняла, что он всего лишь пошутил. Пошутил! Боже, нужно успокоиться, иначе она окончательно превратится в посмешище в его глазах!

— Жаль, — ответил Кай, состроив обиженное выражение лица. — Очень жаль. Ладно, пошли завтракать!

Он встал и, собрав одеяло и подушку с пола, бросил их на диван.

— Буду на кухне.

— На кухне?

Кай глубоко вздохнул. Опустившись перед ней на корточки, он посмотрел в её глаза.

— Слушай, всё нормально. Расслабься, хорошо?

Она кивнула, глядя на него как завороженная.

— Ты просто вчера перебрала. Я оказался рядом и помог тебе не натворить глупостей. Привёз к себе, потому что ты уснула быстрее, чем я успел узнать твой адрес, вернее, квартиру, в которой ты живёшь. Между нами ничего не было и быть не могло, потому что ты ненавидишь меня, а я недолюбливаю тебя.

— Да?

Кай улыбнулся. Чёрт бы побрал её наивность! Почему она так действовала на него?

— Ну, так было пару дней назад. Я сейчас иду на кухню, чтобы приготовить нам что-нибудь на завтрак, потому что я жутко хочу есть. Ты можешь посидеть тут пару минут и переварить то, что я сказал, но потом я жду тебя за столом. Хорошо?

— Ладно.

Кай кивнул и, встав на ноги, пошёл в сторону кухни.

— Спасибо, — робко произнесла Александра ему вслед.

— Всегда пожалуйста, — бросил он на ходу, а затем, остановившись, добавил: — Хотя нет, не всегда. Только сегодня.

Улыбнувшись, Кай вышел из комнаты. Шереметьева проводила его взглядом, и, когда он скрылся из вида, закрыла лицо руками. Голова по-прежнему раскалывалась, не пуская в зону воспоминаний, но Саше хотелось добыть хоть немного информации, чтобы не чувствовать себя так глупо, как это было сейчас. Она хорошо помнила, что случилось, когда она приехала в «Эль-Леон». Андрей и та девушка в красном…

Внутри стала подниматься новая волна боли, ничего не имеющая общего с болью физической. Она была гораздо сильнее и приносила больше мучений, чем обычный стук сотни дятлов в затылке и висках. Она медленно расползалась по телу, погружая светлый мирок Александры во мрак. Как он мог так поступить? Ведь она сама никогда не давала ему повода усомниться в себе! Была верной, ставила его желания выше своих. Он был для неё всем!

Саша вытерла мокрые щёки и попыталась успокоиться. Хватит, у неё ещё будет время наплакаться, но не сейчас. Сейчас её волновал другой вопрос: как получилось, что она встретила Кая и оказалась у него в квартире? Ладно, почему она оказалась у него, было более или менее ясно. Но что заставило её поехать с ним?

Саша стала растирать виски пальцами, но боль не уходила, по-прежнему мешая копаться в воспоминаниях, закрытых белой пеленой дурмана. В её сознании почему-то всплывал ещё один образ, кроме Андрея, той девицы и Кая. Она не знала, кем был тот парень, но одна мысль о нём уже вызывала панику.

Шереметьева встала с кровати. Об этой части прошлого вечера она подумает чуть позже. Подойдя к окну, Александра отодвинула шторы, впустив в гостиную солнечный свет, надеясь, что он поднимет ей настроение. Каково же было её удивление, когда взору открылся до боли знакомый двор и детская площадка. Что это? Галлюцинация? Или реальность? Как такое могло быть? Он же сказал, что отвёз её к себе… Тогда почему из окна виден двор дома, в котором жила она сама? Наваждение какое-то.

— Кай? — позвала Саша.

Бросив ещё один взгляд во двор, она направилась на кухню.

— Кай?

Он обернулся.

— Что случилось?

На долю секунды им овладело волнение. Ему было не по себе слышать своё имя. Да и само присутствие Александры в его квартире выглядело странным. Со стороны, наверное, казалось, что они — друзья, хотя буквально три дня назад он позволил себе обозвать её девушкой лёгкого поведения, а следом устроил то жуткое представление у расписания.

Молчание стало затягиваться, а потому Кай отвернулся к столу и продолжил взбивать молоко и яйца, чтобы приготовить омлет. Шереметьева смерила его взглядом и застыла, забыв о том, что хотела узнать. Она никогда бы не подумала, что он мог готовить. Его внешность и поступки никак не вязались с образом домашнего мальчика, способного быть обычным человеком.

«А кто он, по-твоему?» — всплыл в подсознании вопрос. Действительно, а кем он был? Она абсолютно ничего о нём не знала, кроме имени, которым он представился Шакуновой. А вдруг это даже не его имя? «И что это меняет?» — снова спросил внутренний голос. Абсолютно ничего! Уже дважды он успел помочь ей выбраться из неприятностей, а она то и дело искала в нём какие-то недостатки и цеплялась ко всему, пытаясь выставить его отрицательным героем.

— Я хотела спросить.

Кай вылил содержимое чашки в сковородку и закрыл её крышкой.

— Спрашивай, — сказал он, повернувшись к ней и скрести руки на груди.

Александра на секунду смутилась, когда увидела, что он не сводил с неё своих тёмных глаз. Было странно и непривычно не видеть в них подозрения, с которым он всегда смотрел на людей, изучая их во время разговора. Сейчас они казались полными искреннего любопытства. Ни капли намёка на злость или презрение…

— Ты сказал, что отвёз меня к себе.

— Так и есть.

— Но… — она замолчала, а потом, нахмурившись, спросила: — А где ты живёшь?

На губах Кая начала появляться всё та же улыбка, с которой он всё утро смотрел на её растерянность и непонимание того, где она находится, и как здесь оказалась.

— Там же, где и ты.

Её брови сошлись на переносице. Да уж, своим ответом он только больше её запутал.

— Как это?

— Очень просто. Мы живём в одном доме. В одном подъезде. И на данный момент даже находимся в одной квартире.

Шереметьева не верила его словам. Как такое могло быть? Совпадение? Или он снова над ней смеялся? Нет, исходя из того, что она увидела из окна комнаты, его слова были правдой. Бред какой-то!

— Скверно, да? — продолжал улыбаться он.

— Да, — растерянно согласилась она. — Ой, то есть нет. Просто это так неожиданно.

Её глаза бегали по просторной кухне, своей планировкой напоминавшей её собственную. Мозг судорожно переваривал полученную информацию. Что ни слово, то полное потрясение. Не утро, а коробка с сюрпризами!

— Мне надо домой, — сказал вдруг Александра, остановив свой взгляд на Архипове.

— Что, уже? — удивился он. — Даже от завтрака окажешься?

— Мне пора.

Саша развернулась и собралась выйти из кухни, но, помедлив, остановилась.

— А в какой квартире ты живёшь?

— Семьдесят восьмая, — ответил Кай. — А ты?

— Девяносто вторая. Это на девятом этаже.

Она сама не знала, зачем уточнила эту деталь. Больше не говоря ни слова, Александра оставила его одного, выйдя в прихожую. Её сумочка и балеро лежали там. Странно, как она не потеряла их вчера. Вчера… Это слово испугало Сашу ещё больше, чем осознание того, что она проснулась в чужой квартире. И ладно бы в чужой. В его квартире!

Выйдя на лестничную клетку, Шереметьева тихонько закрыла дверь и подошла к лифту. Идти пешком, пускай даже два этажа, желания не было. Ей хотелось поскорее оказаться у себя в квартире, принять душ и выпить кофе, а потом упасть на кровать и выплакаться, чтобы освободиться оттого, что накопилось внутри.

Больше всего на свете она боялась предательства, и именно оно стало её наградой за верность. Слепую щенячью верность. Вытерев подступившие слёзы, Саша вошла в лифт. Просто чёрная полоса невезения. За что? Она не могла этого понять.