Глава 18. Курьер

Когда она ушла, Кай открыл окно и взял сигарету. Ему нужно было время, чтобы привести мысли и чувства в порядок. То, что Шереметьева провела ночь в его квартире, мало того, в одной комнате в метре от него, не могло его не волновать. Чёрт, да он извёлся весь и не мог дождаться, когда наступит утро!

И проблема крылась не в том, что он хотел находиться рядом с ней, а не на этом чёртовом жёстком неудобном полу! Всё оказалось куда сложнее. Желание прикоснуться к ней, обладать ею никуда не уходило, и те успехи, которых он успел добиться за последние три дня, пошли прахом. А всё из-за чего? Из-за того, что он привёл её к себе домой.

Кай сделал затяжку и усмехнулся своим собственным глупым мыслям. Ну, не в машине же её надо было оставлять спать? Уж лучше одна бессонная ночь и неделя мучений в попытках избавиться от её образа в голове, чем позволить ей замёрзнуть на улице. На его губах появилась улыбка. Да, Кай, давай убеждай себя в том, что твои мотивы носили только благородный характер! Интересно будет посмотреть, как ты теперь будешь вести себя, зная, в какой квартире она живёт, и что случилось с её личной жизнью. Держаться на расстоянии, говоришь? Ну-ну, удачи, приятель!

Архипов сделал ещё одну затяжку. События прошлой ночи испортили все его планы. Но как бы не бунтовался внутри, Кай не мог не признать, что он был рад сложившимся обстоятельствам. Жить в постоянной опасности уже стало привычкой, ну, а с «Ястребами» он как-нибудь справится.

Но вот Александра… Она действительно стала большой проблемой. Если её подонок-бойфренд не успокоится и будет пытаться наладить с ней отношения, с ним придётся провести «беседу», и это будет однозначно чревато последствиями, точно не совсем приятными.

Кай поймал себя на том, что решал судьбу девушки, как будто она — его собственность, без права голоса, без своих чувств и желаний. Это было так похоже на политику отца. От этой мысли он поморщился. Но с другой стороны, о каких чувствах можно говорить к человеку, который своими же руками отдал её непонятно кому, но абсолютно ясно зачем?

Ладно, с этим он разберётся чуть позже, а пока пора выдвигаться к Артёму в сервис. Кай нахмурился. Придётся объяснять, почему опоздал на четыре часа. Чёрт! Ну и пусть, если пришлось бы, он опоздал бы и на половину рабочего дня, только бы она задержалась чуть дольше.

Архипов снова улыбнулся. Да, похоже отныне улыбка станет его постоянным атрибутом. Такое происходило с ним лишь однажды. Только закончилось всё достаточно быстро. Быстро и мучительно… С морем боли, страданий и полугодовой агонией в огне проклятий, адресованных самому себе.

Лицо парня стало серьёзным. Он потушил сигарету и посмотрел на голубое небо, по которому плыли небольшие белые облака.

— Прости меня, — прошептал Кай. — Но я правда не могу ничего с этим поделать. Оно сильнее меня, и тебе это известно.

Он сжал кулак так сильно, что рука затряслась от напряжения. Глаза снова зажгло, как и всегда, когда ему казалось, что своими поступками он предаёт её память. Кай закрыл их, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а спустя несколько секунд ощутил тепло от лучей показавшегося из-за облака солнца, которые нежно касались его щеки. Совсем как она, когда была жива. Он открыл глаза и тихо сказал:

— Я знал, что ты поймёшь. И я тебе клянусь, что в этот раз сделаю всё, чтобы не повторить того, что случилось три года назад. Всё, лишь бы она осталась жива.

Кай вздохнул полной грудью и вытер мокрую щёку. Он ненавидел себя в такие моменты, но справиться с эмоциями не мог. Его всегда бросало в крайности. Если ненависть, то дикая, если ярость, то настолько необузданная, что он готов был уничтожить всё и всех, кто стоял на пути. Если любовь, то страстная, такая, что её хватало на двоих, даже "семейные узы" и его собственные принципы отступали на второй план, ломая систему установленных приоритетов. Если же отчаяние, то безграничное, рвущее душу на части и оставляющее глубокие, медленно заживающие раны. Найти середину не получалось, как бы он ни старался это сделать. Слабак!

Покачав головой и закрыв окно, Кай выключил плиту, но завтракать не стал, потому что и так уже сильно опаздывал. К тому же, нужно было ещё успеть связаться с Графом и узнать обстановку в Москве. Возможно, Эрику что-то известно, на каком этапе находились поиски столичного дона Корлеоне.

Александра вышла из ванной и, дойдя до кровати, легла, обняв подушку руками. Она была раздавлена. Чувство глубокой депрессии навалилось на неё всей своей тяжестью и не давало сделать даже вздоха, чтобы стало хоть чуточку легче. По мере того как проходила головная боль, оно только усиливалось, грозясь и вовсе уничтожить её своей пустотой и безнадёжностью.

Неужели она так сильно любила Корчагина, что так болезненно переживала разрыв их отношений? Ведь уже ни раз Саша думала о том, что ничем хорошим их история любви не закончится. Мало того, она готовила себя к этому, и ей казалось, что, когда придёт время, то она с лёгкостью переживёт этот этап. Но на практике всё оказалось куда сложнее, чем в пустой теории. Александра снова и снова вспоминала, как он обнимал и целовал ту девушку в «Эль-Леоне».

Да она на расстоянии чувствовала, как от них летели искры в разные стороны. С ней Андрей никогда не был таким, даже в первые дни их знакомства. Конечно, он оказывал ей знаки внимания, дарил дорогие подарки, устраивал романтические ужины в дорогих ресторанах, но она не чувствовала искренности в его поступках. Иногда ей вообще казалось, что он просто отбывал наказание, стараясь улыбаться и играть свою роль любящего парня, потому что в противном случае она не позволила бы ему уложить себя в постель. Саша вытерла слёзы, тёкшие по щекам.

Наверное, для него только секс и имел значение. Хотя учитывая то, что он искал отношений на стороне, в этом плане ей тоже не удалось стать первым номером. Как долго он изменял ей? Судя по его поведению в клубе, у него уже имелся достаточный опыт, а значит, целый год она витала в облаках, ничего не подозревая и являясь посмешищем в его глазах и в глазах его друзей. Александра уткнулась в подушку и громко заплакала, не имея больше сил сдерживать своё горе.

Она не знала, сколько прошло времени, когда измученный организм наконец решил сдаться и провалился в глубокий сон. Скорее всего, подействовала таблетка успокоительного. Открыв глаза, Саша поняла, что на улице уже стало смеркаться. Значит, она проспала целый день, и суббота почти прошла.

Завтра воскресенье, и ей обязательно надо прийти в себя, чтобы в понедельник не показать своих истинных чувств перед Корчагиным. Пусть знает, что ей всё равно, что она не будет убиваться по тому, кто выбросил её любовь на помойку, променяв на какую-то дешёвку в ярком платье.

Александра встала с кровати и подошла к зеркалу. Да, видок тот ещё: красные глаза с огромными мешками, лохматые волосы, которые она не высушила, завалившись спать, банный халат. Одним словом, жуть! Она улыбнулась своему отражению, и то ответило ей взаимностью. Ну, хоть кто-то проявляет искренние чувства по отношению к ней.

Шереметьева привела себя в порядок, надев чёрные джинсы, белую футболку и завязав волосы в высокий хвост. Спортивный стиль всегда ей шёл, но приходилось носить дорогие платья, чтобы соответствовать Андрею, опять же не считаясь со своими желаниями и потребностями. Но теперь всё закончилось, и пришло время обратить внимание на себя, а не на каких-то там Корчагиных и прочих ему подобных личностей.

Она заварила себе кофе и включила телефон, стоявший на зарядке. Наверняка, там была куча пропущенных от родителей. Но, как ни странно, мама позвонила ей только один раз и, не дозвонившись, оставила голосовое сообщение.

Александра только обрадовалась этому. Ей удалось избежать лишних расспросов о том, что случилось, и почему у неё такой голос. Дальше пошла целая куча пропущенных от Андрея, Шакуновой, Осиповой, и даже Сергей звонил ей пару раз. Хорошо, что мобильный разрядился. Она не хотела ни с кем из них разговаривать, по крайней мере, в ближайшее время.

Саша положила телефон на стол и сделала пару глотков из кружки. Желудок предательски заурчал, намекая, что простым кофе ей не отделаться. А ведь и правда, в последний раз она ела лишь прошлым вечером перед уходом в злосчастный «Эль-Леон». Александра посмотрела на часы: половина десятого. Нет, идти куда-то уже было слишком поздно. Пара печений сойдёт за лёгкий ужин, а завтра она сходит в супермаркет и купит всё необходимое.

Допив свой кофе и съев несколько крекеров, Шереметьева зевнула. Пожалуй, на этом её жуткий депрессивный день подошёл к концу. Оставив кружку на столе, она пошла в комнату и включила ноутбук, намереваясь перед сном посмотреть какой-нибудь фильм. Но как только Саша нашла подходящую мелодраму, раздался стук в дверь. Она глубоко вздохнула. Значит, всё-таки разговоров не избежать. А ведь только обрадовалась, что день закончился так удачно.

Встав с кровати, Шереметьева направилась к входной двери.

— Кто там? — спросила она, уже зная ответ на свой вопрос.

— Курьерская служба доставки, — послышался голос с другой стороны.

Кого-кого, а вот курьера она точно не ожидала увидеть. Значит, Корчагин включил "турбо-режим". Обычно всё начиналось с простых «прости, котёнок, я безумно тебя люблю». От одного воспоминания об этом ей уже стало противно. Саша нахмурилась, но, в конце концов, курьер не виноват в том, что заказчик оказался изменником и предателем.

Она открыла дверь и тут же растерялась. Оказывается, курьер был не последним, кого Александра ожидала увидеть на пороге своей квартиры.

— Кай?

Он стоял с коробкой большой пиццы и двумя стаканами кофе. Увидев её с опухшими красными глазами, парень помрачнел, но другого ожидать не стоило: понятное дело, что она плакала. Скорее всего, целый день. Но ведь именно за этим он и пришёл сюда, чтобы избавить её от давящих воспоминаний.

На его губах появилась улыбка: такая же, как и утром, когда он рассказывал ей байки о её похождениях.

— Я подумал, что раз уж позавтракать нам не удалось, то от примирительного ужина ты не откажешься.

Александра не сводила с него глаз, и, как только он замолчал, поняла, что улыбается: так же искренне, как и он. Странно, но ей казалось, что в ближайшее время она точно не сможет этого делать, но ему удалось добиться обратного, причём не прилагая почти никаких усилий.