Главп 21. Эх, девчонки

Всё воскресенье Александра ходила по квартире, как зомби. Она выполняла свои ежедневные обязанности, связанные с уборкой, походами по магазинам и подготовкой к семинарам скорее на автомате, чем по собственному желанию. Её мозг пытался переварить последние произошедшие события и расставить всё по своим местам.

Саша не могла принять то, что рассказал ей перед уходом Кай. Она не верила, не допускала мысли, что Андрей сделал это. Изменить? Да, это могло быть правдой, пускай и причиняющей сильную боль. С такой популярностью среди особей женского пола, готовых броситься на него где угодно и когда угодно, лишь бы тот обратил на них внимание, измена рано или поздно выползла бы наружу. Но позволить кому-то забрать её на ночь? Она же не его игрушка, чтобы так бесцеремонно распоряжаться ею: захотел поиграл сам, а захотел — отдал другому.

Но то, с каким выражением лица Кай говорил об этом, не оставляло ей другого выбора, кроме как поверить. Однако привязанность к Корчагину не давала этого сделать. Саша снова и снова искала аргументы, чтобы опровергнуть слова Архипова, стараясь выставить отрицательным героем его, а не своего бойфренда.

Она ведь толком ничего о нём не знала, кроме того, что он успел рассказать, пока они пили кофе. Да и поступки Кая говорили о том, что он сам с лёгкостью мог так поступить с девушкой. Ведь целуя её у расписания, он не больно-то спрашивал разрешения. К тому же, та неистовость, с которой Архипов делал это, лишь ещё раз доказывала его неуравновешенность и желание брать силой то, что хочется и когда захочется.

Однако другая её часть всё же вставала на защиту парня. Будь он таким, каким Саша рисовала его себе, желая обелить образ Корчагина, Кай не стал бы забирать её из ночного клуба. Он бы не привёз её к себе и не предлагал бы завтрак, опаздывая при этом на работу. Да, наболтать можно всё, что угодно, с учётом того, что сама она не помнила всех событий. Но почему-то ей хотелось ему верить. Вдобавок ко всему, будь ему всё равно на её чувства и эмоциональное состояние, он не оказался бы на пороге её квартиры с пиццей и кофе из фастфуда, сопровождая всё это своей очаровательной улыбкой.

Александра покачала головой, прогоняя эту мысль, но образ Кая не выходил из головы, как бы сильно она ни старалась избавиться от него. Да, тогда в университете он наговорил ей много глупостей. Да, он позволил себе лишнего, но таким образом он защищал свою мужскую состоятельность, в которой она так дерзко посмела усомниться.

Саша улыбнулась, вспомнив, какие гадости успела наговорить ему перед тем, как Кай поцеловал её. Да они оба были хороши, и другого результата ожидать не стоило. Так что тот день, можно считать, закончился в ничью. Ни та, ни другая сторона потерь не понесла.

А вот прошлый вечер заставил их обоих испытать неприятные ощущения. Александра понимала свои чувства, ведь это её разменивали, как монету. Но почему всё это так болезненно воспринял Кай? Ему-то какое дело до её переживаний и внутренней боли? И уж точно Архипову должно быть безразлично, простит она Корчагина или нет. Но ему оказалось не всё равно. Далеко не всё равно!

Саша закрыла лицо руками. Ответ, пришедший в голову, рассмешил её ровно настолько, насколько испугал. Неужели она ему понравилась? Нет, такое не могло случиться. Такие, как она, не нравятся опасным ребятам, вроде него. Им нужны яркие и эмоциональные девушки, на подобие той, которая привлекла Андрея. Те, кто готов не сдерживать свои чувства, выплёскивая их наружу, неважно где и как, только бы получить удовлетворение от желаемого.

Александра поморщилась, и тут же одёрнула себя. А почему, собственно, она так считает? Ведь буквально несколько минут назад она сама убеждала себя в том, что абсолютно не знает Кая, а тут заявляет такие вещи. Саша открыла глаза и посмотрела в потолок. Нет, надо срочно выбросить из головы все мысли об этом странном незнакомце. Сделать вид, что он никогда не появлялся в её жизни, — лучшее решение проблемы, а с Корчагиным она уж как-нибудь разберётся. В конце концов, жила же она как-то до того злосчастного вторника, когда Кай впервые появился в её жизни, значит, проживёт и дальше.

С этими мыслями Александра выключила лампу на прикроватной тумбочке и легла спать, улыбаясь сама не зная чему. Завтра предстоял тяжёлый день — встреча и общение с друзьями после долгого двухдневного молчания. Но это волновало её меньше всего, потому что перед глазами стоял образ высокого парня с загорелым лицом и блестящими глазами, а на щеке ощущалось прикосновение его тёплой ладони, что заставляло сердце биться быстрее.

— Почему ты не отвечала на звонки? — набросилась Оля на Александру, когда та появилась на учёбе.

Шереметьева пожала плечами и, улыбнувшись, как ни в чём ни бывало, ответила:

— Я была немного занята. Домашние дела, знаешь ли.

Шакунова сверлила подругу взглядом, пока та, достав из сумки тетрадь и ручку, раскладывала их на столе. Саша вела себя спокойно, как будто ничего не случилось.

— Ты обиделась? — спросила тихо Ольга, не сводя с неё глаз.

Шереметьева вздохнула и наконец повернулась к подруге.

— На что?

— На то, что произошло в пятницу, — ответила Шакунова, потупив взгляд.

Ей было неудобно смотреть на Сашу, потому что она чувствовала себя виноватой.

— Оль, я правда на тебя не обижаюсь, — улыбнулась Александра. — Мне просто требовалось время, чтобы всё обдумать. Уж кто-кто, а ты и Влада точно не виноваты в том, что Корчагину захотелось «горяченького».

Шереметьева замолчала, рассматривая что-то на стене за спиной Оли, думая, стоит ли рассказывать ей о поступке Андрея. Наверное, нет. По крайней мере, до тех пор, пока она сама не будет уверена в том, что это правда. Александра снова посмотрела на подругу и сказала:

— Давай просто забудем об этом, как о страшном сне.

Шакунова виновато улыбнулась, бросившись ей на шею.

— Спасибо, Саш! — выдохнула с облегчением она. — А то я просто места себе не находила все эти выходные. Ты молчишь, на звонки не отвечаешь, на сообщения и подавно.

Оля отстранилась от Шереметьевой и, нахмурившись, не сводя с неё глаз, спросила:

— А куда ты пропала, кстати? Ну, после того как я оставила тебя в баре.

Александра пожала плечами, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своё волнение.

— Я вызвала такси и уехала домой. Не хотела никого видеть, тем более его.

Шереметьевой не очень-то хотелось распространяться, что она провела ту ночь не у себя дома, потому что Оля не оставит её в покое, пока ей не поведают всю историю от начала до конца. Дело было даже не в том, что Саша боялась упоминать имя Кая в своём рассказе. Просто начни она делиться своими переживаниями, ей придётся выложить всё, как есть: и про измену Андрея, хотя это и так уже было общеизвестным фактом в их компании, и про сделку Корчагина с «Ястребом». И самое главное — про роль Кая во всей этой истории.

— А… — Саша запнулась. — Что делал Андрей?

Шакунова фыркнула и гневно произнесла:

— Охал и ахал из-за того, что ему набили морду его любимые «Ястребы», в чьи доблестные ряды он грезит влиться.

Александра застыла в изумлении от услышанного. Но затем оно сменилось болью, по мере того как она стала понимать, что слова Кая были правдой, от первого до последнего слова. А она старалась сделать из него отрицательного героя, который выдумал всю эту сказку, чтобы произвести на неё впечатление. Господи, какая дура!

— Набили морду? За что? — сделала вид, что удивилась, спросила Шереметьева.

— За то, что получил несколько минут экстремального секса в грязном туалете с девчонкой одного из них! — злобно выплюнула эти слова Ольга и повернулась к подруге. — Вот видишь, Саш, есть всё-таки справедливость на свете. За тебя отомстили, причём тем же самым вечером.

Александра отвернулась в сторону входной двери, делая вид, что кто-то привлек её внимание, а сама стала часто моргать, пытаясь прогнать подступающие к глазам слёзы. Он расплатился ею, чтобы спасти свою шкуру. Она ведь была его девушкой… Он клялся, что любил её…

— Саш, ты в порядке? — дотронулась до её плеча Шакунова, увидев, что Александра стала глубоко дышать, хлюпая носом.

— Да, всё нормально.

Девушка вытерла слезу со щеки и повернулась к подруге.

— Теперь я точно больше не хочу иметь с ним ничего общего, — уверенно произнесла она.

— Ещё бы! — поддержала её Оля. — Тем более, после такого. Постой…

Она прищурила глаза и после короткой паузы потрясённо спросила:

— Ты что, собиралась простить его?

Шакунова явно находилась в смятении. Она не могла поверить, что Шереметьева могла так поступить. Оля считала предательство самым низким поступком, на который только может быть способен близкий человек. Она даже преданность Валеры своему другу не собиралась поддерживать, так как тот оказался предателем, а тут та, которую предали, думала о прощении…

— Саш! — позвала её Шакунова. — Ты меня слышишь?

Александра слышала, но ничего не говорила. Ольга задала ей тот же самый вопрос, что и Кай. Значит, она правда собиралась совершить безумный поступок?

— Нет, просто…

— Не вздумай этого делать, поняла? — перебила её Оля. — Давно уже надо было расставить все точки над «i» в ваших, мягко говоря, странных отношениях.

Шакунова улыбнулась.

— Жаль только, что инициатором стал он, а не ты.

— Мне всё равно, — ответила Саша и посмотрела на ручку, лежавшую перед ней. — Главное, что теперь меня с ним ничего не связывает.

— Вот это верно! — воскликнула весело Шакунова. — А парня ты ещё успеешь себе найти, и уж точно получше Корчагина.

Александра улыбнулась.

— Да, — прошептала она себе под нос, — получше Корчагина.

На этом их разговор был окончен, потому что прозвенел звонок, и преподаватель сразу же начал лекцию, не дожидаясь опаздывающих и не отвлекаясь на пустые разговоры. Так начался этот жуткий день, который тянулся настолько медленно, что к концу четвёртой пары Саша ощущала себя разбитой и подавленной. Её подруги больше не возвращались к событиям прошлой пятницы, но девушка никак не могла избавиться от плохого настроения, в котором пребывала после разговора с Шакуновой перед первой парой.

Вдобавок ко всему, парни бросали косые взгляды в её сторону, и чувствовалось, что они не знали, как себя вести. Все, кроме Баулина, который из кожи вон лез, чтобы загладить вину друга, засыпая Сашу шутками и оказывая ей всевозможные знаки внимания. Александра не злилась на друзей, потому что понимала, что во всём был виноват лишь один человек, который, в отличие от товарищей, даже не явился на занятия. Мысли о Корчагине целый день крутились в её голове.

«Наверное, струсил», — думала Шереметьева, когда возвращалась вечером домой из библиотеки.

Евгения Львовна передала ей новое задание от Бриллиантова, сдать которое было необходимо на следующий день перед утренней лекций. Саша не возражала против такого объёма работы, главное только, чтобы не видеть его наглую улыбающуюся физиономию, которая так и намекала на что-то непристойное, что витало в больном воображении Ника.

На улице уже начинало смеркаться. Шереметьева почти добралась до подъезда, когда увидела там фигуру Корчагина. Он нервно метался из стороны в сторону. Издалека его лицо выглядело сосредоточенным. Наверное, думал, как вымолить у неё прощение. Саша едва заметно улыбнулась: напрасно, потому что давать ему второй шанс теперь точно не входило в её планы. Собравшись с силами, она двинулась вперёд, не замедляя шага и надеясь быстро пройти мимо него.