Глава 27. Меченый

Корчагин пришёл в себя и, открыв глаза, понял, что находится где-то за городом. Он лежал на поляне, а недалеко от него, повернувшись спиной, сидел Кай и смотрел на спокойную гладь озера. Похоже, он не слышал, что его пленник уже пришёл в себя. Или же делал вид, что не слышит?

Андрей сделал попытку пошевелиться. Руки и ноги были целы, на теле тоже не чувствовалось наличия каких-либо увечий. Болело лишь то место, куда пришёлся удар, который на неопределённое время вывел его из строя. Что ж, это самое малое по сравнению с тем, что мог сделать с ним этот чёртов придурок, воспользовавшись бессознательным состоянием.

Окончательно придя в себя, Корчагин встал на ноги и сделал несколько шагов в сторону сидевшего парня.

— Я ждал, когда ты проснёшься, — раздался голос Кая, прозвучавший в утренней тишине спокойного леса достаточно громко. — У нас осталось не так много времени.

Андрей вздрогнул от его голоса. Подкрасться незаметно не получится. Чёрт! Да кто он такой, этот «сказочный мальчик»? Корчагин остановился, не сводя глаз с Архипова, который уже успел встать, и теперь направлялся к нему, медленно сверля его взглядом.

— Что тебе надо? — спросил Андрей, явно немного нервничая. — Шереметьеву? Так забирай, она мне не нужна.

Кай сжал кулаки, но пока рано выходить из себя. Не сейчас, чуть позже…

— Ты точно так же торговался и с "пернатым" из «Эль-Леона»?

На мгновение на лице Корчагина отразилась растерянность, но затем оно приобрело свой обычный холодный оттенок с примесью презрения ко всем окружающим.

— Не твоё собачье дело! — рыкнул он.

Ему стало не по себе оттого, что кто-то ещё знал о той сделке. Интересно, как убогий выяснил это?

— А вот тут ты ошибаешься, — низким голосом проговорил Кай. — Всё, что касается Шереметьевой, напрямую или косвенно, — теперь моё дело.

Корчагин усмехнулся. По-видимому, его не смущало, что он находился не на своей безопасной территории и его бравых мушкетёров с ним не было.

— Теперь? — брови Андрея поползли наверх, изображая на лице поддельно удивлённое выражение. — Значит, я оказался прав, когда говорил, что она и тебе успела дать… своё святое благословение.

— Чтобы набить тебе морду, благословения не нужно, — сказал Архипов, не обратив внимания на колкость, брошенную в адрес Саши. — Да и особой смелости тоже. То, что ты — последний ублюдок, ни для кого не секрет, в семье не без урода, как говорится. Мне непонятно другое: что она тебе сделала, чтобы ты захотел грубого и грязного секса против её воли?

Андрей сузил глаза. Да этому «сказочному мальчику» известны все подробности из жизни Шереметьевой. Похоже он многое пропустил. Или же Шурка оказалась не такой белой и пушистой, как он думал о ней?

— Всё просто, — произнёс надменно Корчагин, задетый своими же собственными умозаключениями, — она мне надоела. Я решил уйти, оставив ей на память яркие воспоминания, чтобы она не смела меня недооценивать.

Кай медленно моргнул и, стараясь сдерживать ярость внутри, что рвалась наружу, ломая все его преграды, спросил, всё ещё надеясь, что Корчагин испытывал хоть какое-то сожаление о том, что сделал:

— Ни капли сострадания к той, которую ты считал своей?

— После того как она побывала в твоей постели, садовод-любитель, она мне не нужна, — гневно ответил Андрей.

Одна только мысль, что они переспали, сводила его с ума, заставляя рвать и метать.

— Не в моих правилах коллекционировать проституток, знаешь ли, — надменно улыбнулся он.

— Что же ты творишь, приятель? — покачал головой Кай, явно расстроившись, услышав слова своего собеседника.

От фразы ли Андрея или на то была другая причина, но на его лице и впрямь появилось печальное выражение, что в данной ситуации казалось странным. Чересчур странным, и от этого слегка бросало в дрожь.

— Ты же сам роешь яму и тут же себя в ней закапываешь, — проговорил Кай. — Я стараюсь дать тебе шанс, но ты либо такой тупой, что не видишь этого, либо совсем отчаянный и абсолютно уверен в своей силе и безграничном могуществе.

Андрей ухмыльнулся. Расправив плечи, задетый снисходительным тоном, которым Архипов сказал свои слова, он угрожающе произнёс:

— Скорее всего второе, потому что и так видно, кто чего стоит. Думаешь, оглушил меня, вывез в лес, и я тебя испугаюсь? Чёрта с два! Не на того напал, «мальчик из сказки»!

На лице Кая появилась холодная улыбка. На это он и рассчитывал. Ему не хотелось начинать драку, потому что он до последнего надеялся, что у Корчагина в голове есть хоть чуточку мозгов, которыми он воспользуется. Но увы… Такая роскошь точно не для него.

— Ну, тогда покажи мне, что ты из себя представляешь, чтобы я больше не смел сомневаться в тебе и твоих способностях.

— Да с превеликим удовольствием! — выплюнул эти слова Андрей и стал первым, кто нанёс удар.

Видеть перед собой улыбающееся лицо Архипова и знать, что он спал с Александрой, было выше его «королевских» сил. Да и получить отмщение за оскорбленную гордость не мешало бы.

Кай увернулся, из-за чего кулак Корчагина лишь разрезал воздух, не достигнув своей цели.

— Неплохо, но слишком предсказуемо, как и ты сам, — произнёс он, уклоняясь от очередной попытки противника нанести удар.

Уловив подходящий момент, Кай сделал выпад и ударил Андрея в челюсть. Он старался вкладывать минимум силы, потому что тот нужен был ему живым. Живым и находящимся в сознании, иначе тот урок, который он собирался ему преподать, не сможет быть усвоен так, как положено.

Корчагин пошатнулся, однако на ногах устоял. В голове загудело, но он не обратил внимание на боль, так как наказать обидчика стало приоритетным желанием, тем более, с учётом того, что тот наносил не такие сильные удары, как Егор.

— И это всё? — с издёвкой спросил Андрей, выпрямляясь во весь рост. — Да «Ястребы» бьют сильнее и не строят из себя таких крутышей, как ты.

С этими словами он замахнулся, однако опять не попал, но зато получил достаточно сильный удар по рёбрам. Упав на землю, Корчагин стал кашлять. Кай не нападал, лишь ждал, когда противник придёт в себя и встанет на ноги. Андрей не заставил себя долго ждать, но прежде чем это сделать, успел набрать горсть песка, который оказался рядом очень кстати.

— Бьёшь, как девчонка, — прохрипел он. — Совсем как она, когда я пытался задрать ей юбку.

Поднявшись, Корчагин ухмыльнулся, довольный своим остроумием, и, выждав несколько секунд, бросил пыль в глаза Архипова. Тот не ожидал такого, чем и воспользовался Корчагин. Он вложил в своё нападение максимум сил и умения. На этот раз ему повезло. Кай пропустил удар, пока пытался восстановить зрение, и упал на колени. Не дожидаясь, когда он встанет, Андрей снова ударил его ногой.

— Вот так! Вот и весь твой пыл пропал. А я-то думал, что будет сложнее.

Однако того результата, на который рассчитывал, он не получил. Архипов не корчился от боли и не задыхался от нехватки воздуха. Ещё бы, ведь прессовые мышцы находились в хорошей форме. Больно — да, но достаточно терпимо, чтобы пытаться прочистить глаза, пока Корчагин ликовал, радуясь победе.

Увидев, что Кай приходит в себя, Андрей, недолго думая, осмотрелся вокруг. В поле его зрения попала толстая палка, с помощью которой он решил окончательно вывести соперника из строя. Корчагин поднял хворостину, но удара нанести не успел, потому что Архипов, борясь с почти прошедшей резью в глазах, выбросил ногу и ударил Андрея в живот. Быстрая победа затуманила разум. Тот даже не подумал, что такое могло произойти.

Уронив палку, Корчагин согнулся пополам, что дало Каю время подняться на ноги. Он замахнулся и нанёс удар. Андрей упал.

— Никогда не сердись и никогда не угрожай[3], — проговорил Архипов, глядя на то, как противник поднимается на ноги.

Подождав, пока он выпрямится, Кай снова нанёс удар в область прессовых мышц.

— И заставь человека рассуждать здраво[4], — продолжал он, глядя на лежавшего на земле Корчагина, который, по-видимому, на этот раз не собирался вставать, принимая свой проигрыш.

Но Кай не желал выяснять, кто из них сильнее. Это он знал и без поучительного представления. Его целью было правосудие. Он вынес приговор и теперь собирался привести его в исполнение. Сейчас Кай снова превратился в прежнего себя. Разница заключалась лишь в том, что теперь он сам стал судьёй и палачом в одном лице.

— Главное искусство состоит в том, чтобы не замечать ни оскорблений, ни угроз, — говорил Архипов, не сводя глаз с «подсудимого», — и подставлять левую щёку, когда тебя ударят по правой[5].

Замолчав, он ещё раз ударил Корчагина коленом и склонился к нему. Схватив того за футболку, он прорычал:

— Но беда в том, что своим недалёким умом ты не оставил мне выбора ни для первого, ни для второго, ни для третьего. Ты совершил поступок, который считается низким и в твоём обществе, и в моём мире. Тебе нигде нет прощения, ублюдок!

С этими словами Кай достал пластиковые наручники и, заломив руки Андрея назад, затянул стяжки на его запястьях.

— Ты даже не испытываешь раскаяния, что опускает тебя ещё ниже. Хотя куда уж ниже, я ума не приложу. Но мы это исправим. Каждый должен нести наказание за то, что совершил.

— Ты решил заделаться в праведные мстители? — произнёс Андрей, переводя дыхание и наблюдая за Архиповым. — Так вот напрасно! За мной знаешь, какие люди стоят? «Ястребы» тебе спокойной жизни не дадут.

Но Кай не обратил внимания на его угрозы. Он вытащил нож и ловким движением разрезал футболку Корчагина.

— Мне плевать на «пернатых», — гневно проговорил Архипов. — С ними я тоже как-нибудь разберусь.

— Больной сукин сын! — прорычал Андрей, пытаясь освободиться, но всё было напрасно. — Что ты задумал?

— И каждому воздастся по делам его, — проговорил Кай, сделав первый глубокий порез на идеально гладкой груди в области сердца.

Раздался громкий крик, который разнёсся эхом по утреннему лесу, нарушая мирное пение птиц.

— Ты должен запомнить, — говорил Кай, давая тому возможность перевести дыхание и хорошо прочувствовать жгучую боль, — что есть поступки, которые настоящий мужик никогда не совершит, как бы ему этого ни хотелось.

Кай сделал ещё пару порезов, стараясь не нарушить симметрию линий и не обращая внимания на крики.

— Больной ублюдок! — выкрикнул Андрей, часто дыша.

— Продать Шереметьеву «Ястребам», а потом посягнуть на её честь было твоей ошибкой, — продолжил Кай, нанося ещё несколько глубоких порезов. — А потому я хочу, чтобы ты помнил об этом всю свою никчёмную жизнь.

За этими словами последовало ещё несколько движений ножом. Андрей задыхался от боли, истекая кровью.

— Носи это клеймо и помни о том, что сделал.

Склонившись ниже к лицу Корчагина, Архипов прошептал:

— Подойдёшь к ней снова или посмотришь в её сторону как-нибудь не так, в следующий раз я вырву твоё сердце и вырежу её инициалы на нём. Ты меня понял?

Андрей стонал от боли, ничего не говоря в ответ. Кай разрезал стяжки и освободил его, позволив коснуться раненой плоти. Корчагин зашипел от боли, но даже в таком состоянии он не собирался сдаваться, сделав попытку ударить Архипова, который всё ещё сидел рядом с ним. Но Кай ловко увернулся. Андрей смог только ухватить рукав его футболки на левой руке, оголив плечо. Не веря своим глазам, он едва слышно проговорил:

— Ты… Ты один из братьев!

Кай сверкнул глазами, резко закрыв тату рукавом. Чёрт бы подрал этого мажора! Это совсем не входило в его планы! Он встал на ноги и сделал пару шагов назад.

— Сунешься к «пернатым» со своим открытием или поделишься им с кем-нибудь ещё, я лично сделаю тебе точно такую же этим самым ножом.

Архипов повертел кровавое лезвие в руке, давая Андрею шанс переварить услышанное.

— Это ясно?

Тот быстро закивал. Развернувшись, Кай пошёл прочь, ненавидя себя за то, что вновь превратился в чудовище, позволив демону, сидевшему глубоко внутри, вырваться наружу и почувствовать вкус чужой крови. Но по-другому поступить он не мог. Не тогда, когда дело касалось той девушки, которой удалось заново перевернуть его внутренний мир, позволив снова ощутить все яркие краски жизни. С Александрой он смог забыть, что такое боль. С ней он снова стал человеком.

Обернувшись, Кай посмотрел на лежавшего на земле Корчагина. Ни один мускул не дрогнул на его непроницаемом лице. Да, так будет с каждым, кто посмеет дотронуться до неё, кто заставит её плакать или, того хуже, страдать.

— Телефон в твоей куртке на берегу, — проговорил Архипов. — Двадцать пятый километр к югу от города.

С этими словами он отвернулся и пошёл к своей машине, вытирая кровавый нож о чёрную ткань джинсов. До начала четвёртой пары оставалось ещё полтора часа.