Глава 39. Диагноз: любовь

Александра успела подставить плечо прежде, чем он упал на пол.

— Господи, Кай…

Но он не слышал, что она говорила, потому что находился в почти бессознательном состоянии. Его рука по-прежнему закрывала бок, однако ему не хватало сил зажать рану достаточно сильно, чтобы остановить текущую кровь. Саша кое-как затащила его в квартиру и быстро закрыла дверь, убедившись, что на лестничной клетке больше никого не было.

— Что он сделал с тобой?

Бестужев чувствовал, что теряет сознание. Голос Александры доносился до него, словно из тумана. Он слышал его, но понять, где она, не мог. Покачав головой, чтобы рассеять чёрную пелену, периодически накрывавшую его и лишавшую зрения, он едва различимо произнёс:

— Всё не так… Не так, как сказал…

Ему было неважно, что на эти объяснения у него уходили последние остатки сил. Рассказать то, как всё происходило на самом деле, — вот что казалось ему главным. Наплевать на кровь. Наплевать на боль. Наплевать на то, что сделали эти ублюдки. Главное — рассказать ей всё, как было, и вымолить её прощение.

— Боже, Кай, молчи сейчас, ладно? — дрожащим голосом сказала Саша, заставляя его замолчать, чтобы он не тратил последние оставшиеся силы.

Но он не сдавался. Его слова казались ей бредом, набором слов, который он произносил в беспамятном состоянии.

— Я не хотел… Она знала… Сама знала…

Шереметьева довела Кая до дивана и, сбросив подушки на пол, помогла ему лечь, не беспокоясь о том, что на светлой ткани могут остаться кровавые пятна. Окинув его быстрым взглядом, она догадалась, что никаких сильных повреждений, кроме раны, из которой ручьём лилась кровь, у него больше не было. Кай лежал, закрыв глаза и тяжело дыша.

— Саш…

Лицо выглядело жутко бледным. Он продолжал бормотать что-то связанное с её сестрой, но Александра не собиралась его выслушивать. Не сейчас, когда в нос бил неприятный запах крови, а его лицо искажалось от боли при любом лёгком движении.

Сделав глубокий вдох, она убрала его руку с правого бока и подняла мокрую от крови футболку. К горлу подступил комок, а тело содрогнулось от того, что она увидела. На его боку, чуть выше правого бедра, просматривались многочисленные порезы. Из-за большого количества крови Александра не смогла понять, сколько их было. По-видимому, достаточно, чтобы причинять ему боль.

Трясущимися руками, Шереметьева взяла ладонь парня и, опустив футболку, прижала ею то место, откуда текла кровь.

— Подержи её, я сейчас, ладно?

Она быстро встала и бросилась в ванную, где лежала аптечка и ножницы. Открыв горячую воду, Саша взяла таз. Наполнив его, она побежала в комнату, где лежал Бестужев. Она вся дрожала страха, а сердце грозилось вот-вот выскочить наружу. Вернувшись в ванную, Александра забрала аптечку и направилась назад в гостиную. Она поражалась, как её движения могли быть такими быстрыми и чёткими, словно она всю свою жизнь провела в операционной.

Достав из шкафа полотенце, Саша опустилась на колени и, взяв ножницы, аккуратно разрезала грязную футболку.

— Сейчас она остановится, — бормотала Шереметьева. — Сейчас будет легче. Нужно только промыть рану. Господи, какой кошмар… Кай, ты слышишь меня?

Он продолжал тяжело дышать, не реагируя на её слова, шепча что-то своё.

— Кай!7d423c

Вытерев тыльной стороной ладони мокрые от слёз щёки, Саша смочила полотенце водой и стала смывать кровь. В голове судорожно билась одна единственная мысль: хоть бы выжил!

— Всё будет хорошо, нужно только потерпеть, слышишь меня? Потерпи чуть-чуть, пожалуйста. Ладно? — шептала она.

Вода в тазу моментально окрасилась в красный цвет. Руки девушки тряслись, но она продолжала приводить в порядок его тело, чтобы потом спокойно заняться ранами. Когда живот был почти чистым, Александра обнаружила среди неглубоких порезов одно колотое ранение, из которого и текла кровь. Она взяла новое полотенце, с силой зажав рану рукой.

Тело Бестужева напряглось. Он издал громкий стон, часто дыша и хватая ртом воздух.

— Потерпи, Кай, пожалуйста, потерпи. Я знаю, что больно, но не могу ничего сделать.

Убрав кровь с ран, Александра достала из аптечки перекись и, недолго думая, открутила крышку. Сделав пару вздохов и выдохов, не жалея ни капли, она стала выливать содержимое на порезы. На лице Бестужева отображался шквал болезненных эмоций, и Шереметьева едва ли могла бороться с желанием прикоснуться к нему, чтобы хотя бы так дать знать, что она рядом.

Обработав маленькие раны, Александра оторвала кусок ваты и, свернув толстый тампон, вылила на него заготовленный раствор зелёнки. Аккуратно, но достаточно быстро, она нанесла её на мелкие порезы, не обращая внимания на стоны Кая.

Взяв сухое полотенце, которое уже было испачкано кровью, Саша снова приложила его к раненому боку. Свернув ещё один тампон, она облила его зелёнкой и стала обрабатывать края колотой раны. Она не казалась глубокой, однако кровь продолжала течь, не желая останавливаться.

Когда всё было обеззаражено, Шереметьева сложила из бинтов и ваты толстую повязку и наложила её на раненый бок. Сделав тугую перевязку, истратив при этом почти все запасы стирильных бинтов, Саша сложила кровавые полотенца в таз и отодвинула его в сторону.

Она посмотрела на бледного Бестужева и закрыла своё лицо руками, в которых до сих пор чувствовалась дрожь. Внутри всё переворачивалось от разрывавших её на части противоречий. Она только что помогла тому, кто лишил жизни её сестру. Помогла убийце. Убийце! Но бросить Кая истекать кровью она не могла. Только не его. Ведь она всё ещё его любила.

От этих мыслей с её губ сорвался тихий стон отчаяния, и она заплакала. Как ей теперь быть? Что делать?

— Саш…

Голос Кая прозвучал глухо и тихо. Шереметьева убрала ладони от лица.

— Я должен… Должен сказать тебе.

— Не хочу ничего слышать, — ответила она, вытирая слёзы. — Ни единого слова.

— Я… Пожалуйста … Выслушай меня.

Бестужев открыл глаза. С трудом отыскав её взглядом, он прошептал:

— Я не делал… Не как Алекс… Не так.

Он снова закрыл глаза. Было видно, что из-за потери крови слова давались ему с трудом. Александра догадывалась об этом, но заставить его замолчать не могла, поэтому, не придумав ничего лучше, она встала и, собрав все вещи, направилась к выходу из комнаты, оставляя его одного в надежде, что он сможет уснуть.

— Я не мог… Не сделал бы этого…

Саша ушла на кухню и, включив свет, поставила чайник. Вскоре ей снова понадобится тёплая вода, чтобы сменить повязку. Она просидела в одиночестве с кружкой кофе почти целый час. Посмотрев на телефон, Александра увидела, что было уже начало одиннадцатого.

Встав из-за стола, она тихо прошла в гостиную. Подойдя к дивану, Саша прислушалась к дыханию Бестужева. Он спал. Наконец-то она сможет отдохнуть от его попыток ей что-то рассказать, объяснить, доказать… Александра не хотела ничего обсуждать, но она не могла не признать, что скучала по нему. Всё это время, пока его не было рядом, она думала о нём. И даже теперь, узнав это страшную новость, она продолжала нуждаться в нём и его близости.

Саша села на пол и погладила тёплую руку Кая, испачканную кровью. Как же сильно она соскучилась! Девушка понимала, что противоречит самой себе, любя и ненавидя его одновременно. Осознание этого факта причиняло больше боли, чем понимание того, что было бы лучше, если бы Кай насовсем исчез из её жизни.

Она просидела возле него больше получаса. Когда на бинтах проступила кровь, Саша сменила повязку, стараясь не задеть повреждённые ткани, и нежно коснулась его мокрого лба. Эта ночь обещала быть жуткой и достаточно тяжёлой, не говоря уже о том моменте, когда наступит утро, и он придёт в себя.

Уже лёжа в кровати в полной темноте, Саша снова задавалась вопросом: почему она не вызвала скорую и не отправила его в больницу? И единственный ответ, приходивший ей в голову, пугал её до чёртиков… Она его любила. Несмотря ни на что… Несмотря на те страшные факты, которые открыл ей Алекс… Несмотря на род его деятельности. Несмотря ни на что… Она любила…

Отвернувшись к стене, Александра вытерла мокрую щёку и закрыла глаза, однако сон не шёл. Вместо него воображение рисовало жуткие картины прошедшего вечера, напоминавшие о том, кому она отдала своё сердце…