Глава 40. Побег из "золотой клетки"

Два месяца назад, Москва

Машина с диким рёвом неслась по автостраде, виляя из стороны в сторону на крутых поворотах и нарушая спокойную тишину летней ночи. Громкий звук разносился на несколько сотен метров вокруг, пугая уже успевших уснуть животных и птиц.

Кай провел ладонью по лицу и покачал головой из стороны в сторону, прогоняя наваливающийся сон. Он не спал нормально уже третью ночь подряд, выжидая удобного случая, чтобы выбраться из стен роскошной тюрьмы, называемой особняком отца, в котором прошли двадцать три года его жизни.

— Шло бы всё это к чертям! — выругался Бестужев, посмотрев на телефон, осветивший тёмный салон машины тусклым светом. — И ты туда же, дорогой братец!

Спустя несколько секунд на дисплее появилась надпись с пропущенным вызовом от Алекса. Их насчитывалось уже не меньше дюжины, а ведь прошло всего лишь полчаса, не больше, с того момента, как Кай покинул дом. Дом… Это огромное трехэтажное сооружение никогда не было ему домом. Строение, помещение, тюрьма, адское пекло — всё, что угодно, но никак не тёплое и уютное место, где он мог расслабиться и спокойно отдохнуть.

Для этих целей у него имелись дорогие клубы, а также квартиры его немногочисленных друзей, которые часто прикрывали Кая перед отцом и братом, пока те носились по Москве, как гончие, пытаясь отыскать неблагодарного сына и бестолкового брата.

Несколькими днями ранее:

— Алексей, подними его! — приказал властный голос вошедшего в кабинет респектабельного мужчины в чёрном строгом костюме и белоснежной рубашке.

Пройдя к столу, он медленно опустился в кожаное кресло и, откинувшись на спинку, взял сигару.

— Ты меня расстраиваешь, Кай. Я не для того столько вкладывал в тебя, чтобы потом бегать и искать по всем столичным клубам, где ты прячешься от меня и своего брата.

Выплюнув кровь на дорогой кремовый ковёр, младший поднял глаза на говорившего.

— Я не просил меня искать.

Его губы искривились в презрительной ухмылке. С ненавистью и сарказмом Кай добавил:

— Папа.

Пётр Бестужев не сводил с него глаз. В них не было ни единого намёка на то, что он испытывал жалость к Каю, который едва держался на ногах из-за полученных травм после воспитательной беседы со старшим братом. Разбитое в двух местах лицо кровоточило. Дыхание было ровным, но прерывистым.

— Я уже сказал, что не собираюсь участвовать в твоих грязных делах.

Бросив испепеляющий взгляд на старшего брата, Кай снова повернулся к отцу.

— Алекс лучше подходит для семейного дела! Ему вон даже собственного брата не жалко изувечить ради твоего грёбаного бизнеса.

Он только успел закончить фразу, как снова получил достаточно сильный удар от Алексея. По кабинету разнёсся глухой стон.

— У тебя нет выбора, Кай, — холодно произнёс Пётр. — Или ты со мной, или ты против меня. Третьего не дано! Подумай хорошенько, потому что если ты откажешься, то это будет чревато последствиями. Ты меня понял?

На лице Кая появилась улыбка, но из-за разбитой губы, из которой тонкой струйкой текла кровь, она тут же сменилась гримасой боли.

— Последствиями? Какими? Ты пристрелишь меня так же, как и всех своих ненужных «шестёрок»?

— Зачем же? У меня есть другие способы. И ты должен быть мне благодарен за то, что я пока не познакомил тебя с ними.

Мужчина поднёс тлеющий конец сигары к лицу и слегка подул на него, позволяя огню медленно поедать забитый внутрь табак. Кай следил за размеренными действиями отца, понимая, что они являлись намёком на то, что его будет ожидать, когда он снова решит показать ему свой упрямый характер.

— Имей в виду, что следующий твой побег вынудит меня применить более радикальные меры убеждения, чем обычное рукоприкладство Алекса.

Усмехнувшись, младший с вызовом произнёс:

— Только не говори мне, что ты не хочешь этого делать. По твоему лицу видно, что ты спишь и видишь, как я бьюсь в агонии у твоих ног.

Кай вытер кровь, капнувшую на щёку из рассечённой брови, и посмотрел на испачканные ею пальцы. Его лицо стало серьёзным.

— Зачем я тебе нужен? Ты же всем своим видом показываешь, что ненавидишь меня?

Пётр улыбнулся, по-прежнему не глядя на своего сына.

— Не могу же я выбросить тебя на улицу! Что подумают обо мне мои конкуренты и друзья?

— Странно, — усмехнулся Кай. — В прошлый раз, когда ты выгонял маму, тебе не помешало их мнение.

Мужчина гневно сверкнул глазами и уставился на сына. Его поза и весь облик не оставляли сомнений: он едва сдерживался от переполнявшей его ярости. Ему не нравилось говорить о бывшей жене. Воспоминания причиняли боль, но не от чувства утраты, а от понимания, что его предал близкий человек. Тот, который когда-то обещал быть рядом в болезни и здравии, пока смерть не разлучит их. Что ж, она и находилась с ним до тех пор, пока он не решил, что пора этой самой смерти в его лице поставить точку и закончить их историю любви.

— Твоя мать была шлюхой! — произнёс надменно Пётр.

Услышав эти слова, Кай сжал руки в кулаки, а внутри стала закипать злость. Никто не смел так отзываться о его матери! Она была самым дорогим человеком в его жизни, пока отец не отнял её у него. А ведь он был совсем ещё ребёнком!

Сорвавшись с места, он бросился в сторону этого жестокого тирана, называвшего себя его отцом. Упав на стол, парень почти дотянулся до шеи опешившего мужчины. Алекс схватил Кая за ногу и резко дёрнул на себя. Тот упал на пол, и лишь толстый ковёр смягчил падение, сделав его не таким болезненным.

— Держи крепче этого дикого ублюдка! — рявкнул Пётр.

Алекс поднял брата на ноги и нанёс ему сильный удар в живот. Кай согнулся пополам и стал кашлять. Руки старшего были словно каменные, это он помнил ещё со времён их совместных тренировок в одном из спортивных центров, принадлежавших отцу.

— Не смей говорить о ней так! — прошипел младший, выпрямившись во весь рост. — Она была порядочной женщиной, не чета твоим нынешним дешёвым пустышкам, которых ты водишь домой с периодичностью в два месяца.

— Да заткнись же ты, Кай! — рявкнул Алекс и дёрнул брата в свою сторону. — Заткнись, если тебе дорога жизнь!

Пётр улыбнулся, явно оценив попытку старшего сына спасти шкуру своего младшего брата. Давно он не видел у них проявлений братской любви. Ему даже стало казаться, что они и впрямь не являлись родственниками.

— Алексей отведёт тебя наверх, а ты подумай на досуге о том, что я тебе сказал, Кай. Не испытывай моё терпение, оно, знаешь ли, невечное.

С этими словами он сделал жест рукой, давая понять, что на этом разговор окончен, и у него больше нет ни малейшего желания видеть или слышать своих сыновей. Алекс понял всё без лишних слов. Схватив Кая одной рукой за локоть, а другой — за ворот чёрной футболки, он потащил его к выходу из отцовского кабинета, оставляя раздражённого мужчину наедине с сигарой и бутылкой крепкого виски, которое стояло у него на столе…

Как только за парнями закрылась дверь, Пётр улыбнулся, при этом став похожим на хищника, получившего в награду долгожданную жертву. Мысли в голове и будущие перспективы приятно грели его чёрствую душу и холодное сердце. Дело теперь оставалось лишь за малым — заставить Кая вновь перейти на его сторону.

Улыбка на лице тут же сменилась маской ненависти. В этом-то и заключалась вся проблема…

Кай усмехнулся. И угораздило его попасть в такую семейку! Лучше бы он родился в трущобах или в каком-нибудь спальном районе Москвы, тогда бы его жизнь могла сложиться совсем по-другому. Его бы не ставили перед выбором и не заставляли заниматься тем, чем ему заниматься не хотелось и никогда не захочется. Хотя… Может, заставляли бы, но это никак не было бы связано с решением, жить кому-то или умереть; нажать на курок или перерезать горло; избить кого-то до полусмерти или отправить сразу на тот свет в назидание остальным. Он бы не стоял перед выбором проиграть бой с позором, чтобы и без того пухнущий от денег папаша мог сорвать банк, или выйти победителем, уложив соперника в нокаут, изувечив так, чтобы у того больше никогда не было возможности выйти на ринг.

Нет, такая жизнь не для него. Кай всегда был изгоем в семье, он это чувствовал. У него на всё имелось своё собственное мнение, менять которое он не собирался ни под чьим давлением, будь то собственный отец или родной брат. Парень хотел быть свободным, хотел сам принимать решения, а не слепо следовать тем правилам, которые диктовала ему «семья».

На лице Кая снова появилась ухмылка, только на этот раз пропитанная горечью.

— Семья, — выплюнул он с презрением это слово. — Скорее клан, чем обычная семья, во главе которого находится безжалостный диктатор. Дон Корлеоне, мать его! — выругался Кай. — Но я никогда не буду таким, как ты.

Он посмотрел на своё отражение в зеркало заднего вида. Оттуда на него смотрел уверенный в себе и настроенный решительно молодой человек, с горящими глазами, готовый идти до конца, отстаивая свои принципы, чего бы ему это ни стоило. Боец во всех смыслах этого слова.

— Никогда! — повторил Кай и снова перевёл взгляд на тёмную дорогу. — Что бы ты ни делал и какие бы методы убеждения ни использовал.

Он вдавил педаль газа в пол, и стрелка на спидометре стала быстро клониться вправо. Телефон, лежавший на приборной доске, снова засветился. Кай посмотрел на имя и, схватив телефон, принял вызов.

— Пошёл к чёрту! И отца туда же захвати, уверен, им с ним будет о чём поговорить.

После этих слов, не дав возможности собеседнику на том конце провода сказать и слова, он отклонил вызов. Включив мобильный, Кай бросил его на пассажирское сиденье рядом с собой. Его взгляд целиком сосредоточился на дороге, а в голове роились мысли о том, что ему теперь делать. Впереди была неизвестность. Она не пугала, скорее наоборот, приятно волновала и обещала положить начало новой жизни. Только какой..? И где?

— Я подумаю об этом позже. Не сейчас.

Машина с огромной скоростью неслась по шоссе, увозя Кая прочь из Москвы. Подальше от семьи. Подальше от сумасшедшего, слепо следовавшего и беспрекословно исполнявшего жестокие приказы отца братца. Подальше от мрачного криминального будущего, которое наступало Каю на пятки, дыша в затылок своим холодным дыханием, грозясь поглотить в свой чёрный, безжалостный мир кровавых разборок и смиренного повиновения одному единственному лидеру, его отцу, Петру Бестужеву, контролировавшему одну треть криминальных зон столицы.

Алексей долго стоял перед дверкой в кабинет отца и никак не мог решиться войти внутрь. Ещё бы! С такими новостями, которые он собирался ему принести, перед ним стоило появляться в бронежилете или обладать врождённым бессмертием. Алекс не имел ни того, ни другого. Собравшись наконец с мыслями и сделав несколько глубоких вздохов и выдохов, он открыл дверь.

Пётр, как обычно, сидел за столом и, держа в руке бокал, наполовину наполненный виски, что-то внимательно рассматривал на стене. Когда в кабинет вошёл его сын, мужчина отвлёкся, смерив того недовольным взглядом.

— Судя по твоему лицу, ничего хорошего ты мне не скажешь. Я прав?

Алекс опустил голову, как маленький провинившийся ребёнок, а потом, найдя в себе силы поднять глаза на отца, сказал:

— Он уехал. На звонки не отвечает.

Бестужев улыбнулся. Другого поведения от Кая он не ожидал.

— Что-то ещё?

— «Мелкий» сменил машину. Теперь отследить, куда он поедет, будет сложнее.

Сделав пару глотков, Пётр спокойно произнёс:

— Это не проблема. Пока его присутствие в особняке не обязательно. Пускай побегает, почувствует себя самостоятельным. Те деньги, которые он забрал у меня, скоро закончатся, и он сам приползёт сюда, умоляя забрать его назад.

— А если нет? — тихо спросил Алекс.

Бестужев гневно сверкнул глазами. Ему не нравилось, когда кто-то ставил под сомнения его слова, даже если это был его собственный родной сын.

— А если нет, то ты возьмёшь своих ребят, найдёшь его, где бы он ни прятался, и привезёшь сюда!

На последних словах Пётр почти сошёл на крик.

— Неважно, в каком состоянии, главное — живого! От этого будет зависеть то, какую часть территории ты, Алексей, получишь в своё владение по праву наследования. Это может быть захудалый нищий райончик, а могут быть несколько успешных кварталов. Так что в твоих же интересах найти своего непутёвого брата и доставить его сюда.