Глава 20. Срыв

😇: «Скажи мне, кто ты…»

Я: «Тот человек, который терпит и читает твою писанину, но скоро ему всё это надоест, и он пошлёт тебя к чертям, если ты не скажешь, кто ТЫ такая и зачем это делаешь»

😇: «Я не могу постоянно гадать, когда ты не злишься, не орёшь и не топаешь ногами в порыве чувств. Я задала простой вопрос. Не хочешь говорить, не надо! Я с самого начала знала, что это всё полная ерунда! Ангел с Демоном никогда не найдёт общий язык. Забудь. Пока»

Я: «Ты хотела знать, кто я. Архипов. Откуда у тебя мой номер?»

😇: «Архипов… Я рада, что ты стал добрее. Жалко только, что ты такой тугодум. Тебе понадобилось два дня, чтобы написать мне семь слов?

Я: «У меня были дела. Но тугодум оценил твой юмор. Так откуда у тебя мой номер?»

😇: «Увидела во сне»

Я: «Допустим. Ты видишь во сне набор цифр и тут же пишешь туда?»

😇: «Да»

Я: «Не ври мне!»

😇: «Мне очень сложно разобраться, вру я или нет…»

Я: «Тогда обратись ко врачу!»

Я: «Или напрягись немного и придумай новый номер, а сюда больше не пиши. Adiós!»

😇: «Я и не писала… Целых два дня. Это сделал ты»

😇: «Мне нужна твоя помощь..»

😇: «Ты сказал, что ты — Архипов. Тебя зовут Влад? Да или нет?»

😇: «Я не могу разговаривать. Они наблюдают»

Кай вспоминал их переписку и не мог поверить в то, что всё это время общался с ней. Она писала ему сообщения. Он мог ещё пару недель назад узнать о том, что Саша жива. Всё это время ей требовалась помощь, а он настолько погряз в своих играх, что не почувствовал этого; не понял, что это была она. Тот человек, которым он дорожил больше всего на свете.

«Тот человек, которого ты оставил одного, а потом похоронил, не убедившись в достоверности полученной информации!» — корил его внутренний голос.

Кай бросил телефон на кровать рядом с собой и закрыл лицо руками. Чёрт бы побрал всё это! Как же он устал! Устал вести двойную жизнь. Устал сдерживать свои эмоции. Устал быть тем, кем он никогда не являлся. Устал прятать себя настоящего под личиной бездушного и безэмоционального ублюдка.

Встав с кровати, Кай подошёл к окну. Теперь, когда в доме появилась Александра, ему будет в разы сложнее держать себя в руках и делать вид, что ничего не чувствует и ему всё равно, что происходит вокруг. Одно дело, девицы из ночных клубов, но она… Он проглотил ком в горле, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Кай ощутил, как внутри снова начала подниматься волна необузданной ярости. Дыхание сбилось с ритма, и он стал делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. То, что произошло в гостиной… Эта картина не выходила у него из головы, снова и снова заставляя переживать тот шквал эмоций и чувств, которые порождали ненависть к брату.

Рука сжалась в кулак, и Кай почувствовал острое желание нанести сильный удар по чему-нибудь, а лучше по кому-нибудь… Сбитые костяшки, успевшие затянуться тонкой коркой, начали кровоточить. Разум и сердце… Слышать друг друга…

Едва только спорившие появились в поле его зрения, он услышал гневный голос брата.

— Сука!

А за этим последовал звонкий удар пощёчины и негромкий вскрик девушки. Заблокированный и не звонящий никакому Графу, князю или прочим представителям русской аристократии телефон хрустнул в руке младшего.

Кай отошёл от окна и, закинув руки за голову, стал ходить по комнате. Челюсти нервно сжимались и разжимались, а в ушах стоял звук пощёчины.

Алекс покачал головой и раздражённо произнёс, направляясь к бару:

— Не представляю, как ты смог уложить её в постель.

Старший взял бутылку и наполнил свой стакан.

— Но если ты явился ко мне за ней в том состоянии, в котором находился тогда, значит, она и впрямь хороша.

Алекс повернулся к брату и широко улыбнулся.

— Сегодня мы это проверим.

Кай подошёл к столу и с силой смахнул всё, что на нем было, на пол. Закрыв глаза, он снова обхватил голову руками и крепко зажмурился. Прошло несколько минут, прежде чем он открыл их снова. Покачав головой, Бестужев произнёс:

— Я никогда не одержу победу. Никогда. Они никогда не будут слышать друг друга, потому что я — слабак.

Слова нескончаемым потоком лились из него, а внутри всё холодело от осознания того, что он говорил. Кай понимал, что признавал своё поражение и сдавался раньше времени, но он не мог остановиться. Он знал, что за ним наблюдали, но ему было всё равно. Всё равно, что о нём подумают. Всё равно, что его раскроют. Всё равно… Пустое безразличие… И лишь одна мысль: он устал. Устал быть незнакомцем для самого себя. Устал быть чудовищем в глазах других. Устал быть сыном Петра Бестужева.

— Я никого не могу удержать рядом с собой. Они все умирают. А перед этим страдают. И виноват во всём я. Я один.

Из этого сумасшествия его вывел громкий рингтон мобильного. Прекратив бормотать себе под нос, Кай ещё несколько секунд стоял, словно статуя, не двигаясь и смотря в одну точку, а потом пошёл к кровати и взял телефон.

— Да, — ответил сухо он, пытаясь прийти в себя после того, что случилось несколько секунд назад.

— Ты уже готов к дневным тренировкам, приятель? — послышался беззаботный голос Эрика на другом конце провода.

Кай слабо улыбнулся.

— Я… Да, на час позже, чем обычно, — ответил устало он.

В трубке повисло молчание.

— У тебя всё нормально?

Тишина.

— Я задал вопрос.

— Всё отлично, Граф. Всё просто отлично. Превосходно и великолепно.

— Кай?

— Лучше просто не придумаешь! Как в сказке, мать твою!

— Кай! — рявкнул Орлов, заставив друга замолчать. — Слышишь меня?

Бестужев молчал. Он начинал сходить с ума. Это было ясно по тому, как он себя вёл. Он ломался и побороть это состояние казалось выше его сил.

— Ты слышишь меня? — повторил свой вопрос уже спокойнее Эрик, но всё также настойчиво и твёрдо.

— Да.

— Кончай страдать ерундой и соберись! Ты понял? Ты сам выбрал этот путь. А раз так, то будь добр пройти его до конца, ты слышишь? Слышишь меня?

Кай по-прежнему не говорил ни слова.

— Больной ты, сукин сын, ответь мне!

— Я слышу тебя, Граф.

— Вот так! — голос Орлова немного смягчился, но угрожающие нотки всё равно слышались, и Кай их чувствовал. — А теперь пошёл и привёл себя в порядок, ты понял? Я не знаю, как ты это делал до сих пор, но, чёрт тебя подери, возьми себя в руки!

— Разум и сердце…

— Заткни эту грёбаную философию мастера Шифу в задницу, Кай! — начал снова выходить из себя Эрик. — У тебя есть цель. Ты шёл к ней восемь месяцев. Ты, мать твою, оставил её ради этого, думая, что она умирает! Теперь она жива. Жива, Кай! Что тебе ещё надо, придурок ты чёртов!

Бестужев глубоко дышал, слушая гневную тираду друга. Поддержки такого рода, которая была понятна только им двоим, ему хватило, чтобы прийти в чувство. От одной мысли, какое выражение лица было у Графа в момент, когда тот отчитывал его, как пятилетнего мальчишку, на губах Кая появилась слабая улыбка.

— Я… Всё в порядке, Граф, — произнёс уже увереннее Бестужев. — Мне просто нужна передышка.

— Ты знаешь, что двери моей квартиры всегда открыты для тебя.

Кай бросил беглый взгляд на камеру и направился в сторону ванной. Скрывшись от обзора, он включил холодную воду и сказал:

— Я не могу оставить её. Алекс и она…

— Твоя мать десять лет спала с Петром, думая в это время об Архипове! И всё ради того, чтобы спасти себя и тебя, — перебил друга Граф. — Считай, что Александра делает то же самое.

В глазах Кая опять полыхнул гнев.

— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — прорычал в трубку он.

— Я-то понимаю, а вот ты, похоже, забыл, — говорил, напирая на него, Орлов. — И эта забывчивость, вкупе с твоими детскими капризами, выйдет вам всем боком. Тебе, ей и…

— Я тебя услышал, — сказал Бестужев, не дав другу возможности закончить фразу.

— Да ладно? — произнёс с сарказмом Граф. — А раз так, то прекращай ныть! Давай включай своего младшего «Ястреба» и рви их всех на части так, как ты умеешь! Понял? И начни с этого чёртова Атикуса! Покажи им, кто истинный чемпион на этих грёбаных боях!

Кай кивнул головой и улыбнулся.

— Алекс согласился быть моим тренером сегодня днём. Ты хочешь посмотреть на это зрелище?

— А то! — весело воскликнул Эрик, забыв о том неприятном разговоре, который между ними состоялся буквально несколько секунд назад. — Без меня не начинай! Я захвачу попкорн по дороге.

Когда в телефоне стало тихо, Кай положил его на полку и набрал в ладони холодной воды. Умывшись, он поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Порыв слабости и дикого отчаяния сошёл так же быстро, как и появился. Перед ним снова стоял тот самый Кай, которого так ценил и уважал Пётр. Младший «Ястреб». Каратель с чёрной пустотой внутри там, где должна была находиться душа. Сын, достойный своего отца.