Глава 19. Бежать!

— Наркотики, — повторил Пётр. — Огромные деньги. Это выведет нас на новый уровень, только представь? А когда мы наладим поставку и распространение, мы станем явными лидерами!

Кай нахмурился. Ему абсолютно не нравилось то, что говорил отец. Мало того, он был категорически против его далеко идущих планов. И не потому, что это могло повлиять на уже существующий бизнес и контроль за «Ястребами», которые как раз-таки могли поддержать Петра в этом направлении. Причина крылась в другом…

Младший много раз видел, во что превращались его друзья, когда «подсаживались» на эту дрянь. Он видел, какими они были «до», и как их жизнь менялась «после», и никогда не мог понять, что двигало теми, когда они соглашались добровольно травить свой организм наркотиками. Одно дело трава, но совсем другое то, чем собирался заниматься Пётр.

Это шло вразрез с принципами Кая. «Ты уже давно отказался от своих принципов», — прошептал голос внутри. — «В тот самый момент, когда признался, что Александра для тебя ничего не значит. И в тот самый день, когда…» Младший снова провёл рукой по лицу, в этот раз борясь не с усталостью, а прогоняя мрачные мысли, которые каждый раз напоминали ему о том, каким чудовищем он стал.

От Бестужева-старшего не ушёл этот жест, но он расценил его по-своему. Улыбнувшись, Пётр произнёс:

— Тебе нужно отдохнуть, Кай. До боя с Атикусом я не буду ничего требовать от тебя, но после него…

Он сделал паузу.

— После него тебе придётся с головой уйти в бумаги и в детали нового направления, дабы быть готовым предъявить серьёзным людям убедительные доводы. Такие, чтобы тебя услышали. Ты понимаешь, о чём я?

Кай молчал. Понимал ли он? Естественно. Хотел ли он этого? Нет. Но отказ был чреват последствиями, а ему только-только удалось снять с себя клеймо «предателя». До боя с Демьяном оставалась неделя. До субботы ещё имелось время, чтобы всё обдумать и прийти к какому-то решению. Но в голове тут же всплыли слова Тараса, ещё раз подтверждающие, что победителем Каю точно не быть.

— Я услышал тебя, отец, — произнёс наконец-то он, выбравшись из своих переживаний.

Пётр не должен видеть, что его что-то тревожит, особенно в свете всех происходящих событий. Он так долго шёл к признанию. Ничто не должно помешать ему. Ничто и никто.

— Сразу после боя, если я, конечно, буду в состоянии что-то делать, мы вернёмся к этому вопросу, — сказал устало младший. — А теперь, извини, но мне нужно отдохнуть. Алекс согласился составить мне компанию в дневном спарринге. Не хочу ударить в грязь лицом.

С этими словами он встал и направился к выходу из кабинета отца. Уже у двери Кай услышал голос Петра:

— Ты, кстати, так и не ответил, как ты ко всему этому относишься?

Парень медлил долю секунды, а потом поднял на него глаза и, улыбнувшись, ответил:

— Неужели ты думаешь, что я пойду против своего родного отца?

На губах мужчины появилась довольная улыбка. На другое он и не рассчитывал.

— Иди готовься к дневной тренировке, сын. У тебя осталось мало времени.

Кай вышел из кабинета и тихо прошептал:

— Я никогда не пойду против своего родного отца. Никогда.

Александра сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Бледная кожа, слегка ввалившиеся щёки, на фоне которых карие глаза, покрасневшие от слёз, с тёмными тенями под ними, казались ещё больше, чем они были на самом деле. И жуткий красный след от пощёчины.

Она провела кончиками пальцев по всё ещё горевшей щеке и снова заплакала. Куда она попала? Во что ввязалась? Почему к ней так относились? Может быть, она потеряла память после очередного похожего общения со своим женихом? От мыслей об Алексе Саша поморщилась. Теперь он внушал в неё дикий страх. Как общаться с ним, не показывая вида, что боится? Как вообще заставить себя находиться с ним рядом в одной комнате после того, что он сделал?

Она не могла любить этого человека. Мало того, она была уверена, что никогда не полюбила бы его. Столько жестокости… А как он спокойно себя вёл, когда нанёс ей этот удар? Ни капли сочувствия или сострадания. Он её не любил. В этом доме вообще не было людей, которые могли любить её.

Саша закрыла лицо ладонями и дала волю слезам, потому что в том положении, в котором она оказалась, ей было не у кого просить помощи. Телефон не подавал никаких признаков жизни. В голове тут же всплыл новый вопрос: неужели она не имела друзей, с которыми общалась до того, как попала в больницу? Такого просто не могло быть!

Вытерев мокрые щеки, Александра снова посмотрела в зеркало. Бежать. Это единственное, о чём она могла думать. Бежать, не оглядываясь. Но куда? У неё никого, кроме Бестужевых, не было. Однако ни жениха, ни его до дрожи странного брата, который сначала заявляет о своей любви, а потом смеётся над ней в её же присутствии, ей видеть не хотелось. Никогда.

В этот момент перед глазами снова появились картинки. Одна… Другая… Третья… Схватившись рукой за висок, Саша пыталась удержать их в голове как можно дольше. Спустя несколько минут, когда видения полностью покинули её, она снова посмотрела на свое отражение. Глаза пылали решительностью, и в них появилась надежда. Ещё одно имя. Ей во что бы то ни стало нужно найти этого человека.

Сделав пару глубоких вдохов, собираясь с мыслями, Саша встала и, взяв телефон, пошла к выходу из комнаты. Утром ей удалось без труда выйти за пределы особняка, а значит, и в этот раз должно получиться. Что будет делать потом, Александра не знала, но главной задачей на данный момент стало выбраться из этой тюрьмы.

Выйдя из спальни, она, как воришка, тихо закрыла за собой дверь. Пройдя пару метров, Саша оглянулась, чтобы убедиться, что в другом конце коридора никто не появился. Она собралась продолжить свой путь, как вдруг неожиданно с кем-то столкнулась. Ударившись о крепкий торс, Александра негромко вскрикнула и подняла испуганные глаза вверх. Кай.

Рефлекторно он поднял руки, чтобы удержать её от падения, но они резко замерли, даже не успев прикоснуться к девушке. Бестужев поднял глаза: в левом верхнем углу висела камера.

— Я… Что ты тут делаешь? — смутившись, спросила Саша первое, что пришло ей в голову.

На губах Кая появилась улыбка, но она тут же сменилась маской сурового безразличия, хотя сердце стало ускорять свой темп.

— Довольно странный вопрос, не находишь?

Он видел, что она нервничала. Её глаза были красными от слёз, а на щеке красовался ещё не успевший сойти след от пощёчины. Вдох. Выдох. Бестужев боролся, боролся изо всех сил, чтобы не совершить того, о чём потом будет жалеть. Я — младший «Ястреб». Каратель. Безжалостное и бездушное чудовище. Демон!

— Почему ты не у себя в комнате? — спросил мягко он.

Пауза. Её глаза судорожно бегали, пока мозг пытался придумать ответ. Кай чувствовал флюиды паники, исходившие от неё.

— Я… Мне нужно на воздух, — скорее, прошептала, чем проговорила Саша.

Бровь Кая изогнулась в удивлении.

— Насколько я знаю, ты уже дышала сегодня. Утром.

— Мне нужно…

Александра понимала, что выглядела глупо. Её поймали. Поймали спустя несколько секунд после принятого решения. Ни о каком побеге не могло быть и речи. Она навсегда останется в этой тюрьме, главным надзирателем в которой был её будущий муж. От этого состояния безысходности на глаза снова стали наворачиваться слёзы.

— Мне… Мне нужно…

— Что?

Кай видел, что она едва держала себя в руках. Ещё мгновение, и её накроет истерика, как тогда, после «общения» с Корчагиным. Бестужев проглотил ком в горле. Он не знал, что ему предпринять. Дыхание стало учащаться. Она плакала, а он ничего не мог сделать, потому что за ними, мать их, наблюдали! Вдох. Выдох.

— Тебе лучше вернуться к себе, — проговорил Кай, борясь с самим собой и своими желаниями.

— Я…

Саша подняла на него мокрые от слёз глаза и решила ухватиться за последнюю спасительную ниточку.

— Ты же говорил… Ты говорил мне…

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, бросив на него полный надежды взгляд.

— Ты говорил, что любишь…

Но она не успела закончить свою фразу, потому что Кай резким рывком схватил её за плечо и прижал к стене. Саша раскрыла глаза от страха. От сотрясения спасло лишь то, что его раскрытая ладонь успела вовремя оказаться между её затылком и стеной. Шереметьева смотрела в его лицо и надеялась увидеть там злость или ненависть, но в его глазах отражалась… Паника?

Став таким образом, чтобы его спина закрыла обзор наблюдателя по ту сторону экрана, Кай тихо произнёс:

— Никогда, слышишь? В этом доме никогда не произноси этого вслух. Они наблюдают.

Александра молчала, шокированная его действиями и словами. Развернувшись так, чтобы теперь в камеру попадали они оба, Бестужев продолжил, сделав перед этим пару шагов назад:

— Возвращайся к себе, и даже думать не смей о том, зачем ты вышла из комнаты. Ты меня поняла?

Саша быстро закивала головой, всё ещё находясь под впечатлением.

— Не делай того, о чём будешь жалеть.

Он схватил её за предплечье и, оторвав от стены, стал толкать в сторону комнаты, откуда она вышла. Открыв дверь, Кай тихо сказал:

— Не нужно лишний раз расстраивать моего брата, иначе ничем хорошим это не закончится.

Вдох. Выдох. Она находилась так близко. Он чувствовал её тепло. Слышал её частое дыхание. Видел её слёзы в глазах. Но не мог сделать ничего: ни прикоснуться, ни утешить, ни… Бестужев закрыл глаза и глубоко вздохнул. Открыв их снова, он аккуратно затолкнул её в комнату и закрыл дверь.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Нужно срочно уйти из поля видимости камеры. Оказавшись под аркой, где моргал красный маячок, Кай остановился, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Он уже почти успокоился, когда в его кармане пискнул телефон. Бестужев достал мобильный и разблокировал экран.

«Ты сказал, что ты — Архипов. Тебя зовут Влад? Да или нет?»

Кай нахмурился. Это переходило уже все границы. Спектакль затянулся, пора кончать это представление. Недолго думая, он набрал номер, с которого приходили сообщения. Ему нужно было спустить пар, и эта надоедливая девица попалась как никогда кстати. Сколько можно? Или она правда не отличалась особым умом, как и все пустышки из окружения Алекса?

Гудок… За ним другой… Кай не слышал ничего, кроме своего гнева, этих чёртовых гудков в мобильном и мелодии, играющей в комнате, куда он несколько секунд назад затолкал Сашу. Никто не отвечал. Сбросив вызов, Бестужев стал повторно набирать ставший уже ненавистным ему номер. Разобраться со всем раз и навсегда! Послать её к чертям!

Тишина… Гудок… Мелодия в комнате… Второй гудок… Мелодия… Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходило. Кай сбросил вызов, всё ещё сомневаясь в своих бредовых догадках. Тишина… Он нажал на повторный вызов. Гудок… Мелодия в комнате Саши… И вдруг всё стихло, а в трубке послышались короткие гудки.

Спустя мгновение, пришло сообщение. Кай читал текст, не веря своим глазам. На губах непроизвольно появилась улыбка.

«Я не могу разговаривать. Они наблюдают»