Глава 22. Конец мужской дружбы

Кай выключил телефон и бросил его в сумку.

— Ну наконец-то! — довольно воскликнул Эрик, толкнув друга в плечо. — Я думал, ты будешь висеть в нём до вечера. Кто она?

Младший удивлённо вскинул брови и достал из бокового кармана кумпур[3], протянув его Орлову.

— Помоги мне. С чего ты взял, что это «она»?

Развернув эластичный бинт серого цвета, Эрик стал аккуратно накладывать его на костяшки и пальцы друга, чтобы тот не повредил их во время спаррнига.

— Ты хочешь сказать, что с такой цветущей мордой ты с кем-то из его «пернатой братии» переписывался?

Граф указал головой в сторону Алекса, который, отвернувшись к ним спиной, разговаривал по телефону.

— Если так, то ты меня пугаешь.

Кай ударил друга в живот и улыбнулся.

— Я читал новости.

— Да ладно? — никак не унимался Орлов. — И как эти новости зовут? Рост? Вес? Происхождение? Или это очередное приключение на одну ночь?

— Перегибаешь, Граф, — бросил на него быстрый взгляд Бестужев, а потом снова вернулся к своим рукам, следя за действиями друга.

— Мне ведь и сломать можно, ты же знаешь. Но я не буду этого делать, так уж и быть, чтобы не потревожить твой тонкий внутренний мир.

Кай поднял глаза на Орлова.

— Граф!

— Да ладно, ладно. Я просто пытаюсь понять, кто передо мной.

Лицо Эрика в миг стало серьёзным. Закончив с одной рукой, он приступил к другой.

— Твой срыв, свидетелем которого я стал, мне не понравился, — проговорил тихо он. — А потому я хотел убедиться, что ты — это снова ты, а не то, что я услышал по телефону пару часов назад.

Кай покачал головой.

— Я в порядке.

— Ты нервный, — посмотрел с укором на друга Орлов. — Это как-то связано…

— Он её ударил.

Графу не нужно было переспрашивать, о ком шла речь. Теперь прошлое состояние друга становилось более или менее понятным, однако Эрик догадывался, что причина крылась не только в этом. Кай начинал ломаться. Его установки, характер и ещё чёрт знает что, что держало его и заставляло быть сильным, дали сбой. Открытый призыв о помощи, которую он никогда ни у кого не просил, какими бы паршивыми ни были обстоятельства… Тот телефонный разговор… Ещё немного, и произойдёт что-то непоправимое.

Бестужев отлично держался всё это время, пока в особняке не появилась Александра. Она придавала ему сил, и она же его их лишала, сама того не зная. Кай превратился в бомбу замедленного действия. Сколько ещё он сможет продержаться? День? Два? Неделю? Месяц? В голове Эрика носились мысли, но выбрать какую-то одну было так тяжело.

— И ты это видел? — всё ещё думая о чём-то своём, спросил Орлов.

— От начала и до конца, — произнёс сквозь зубы Бестужев.

— Ты не должен реагировать на провокации…

Посмотрев на Эрика, Кай сверкнул глазами и гневно произнёс:

— Когда ты будешь на моём месте, я посмотрю на тебя, как ты сможешь не реагировать на провокации похожего рода, когда твою девушку будут…

Затянув кумпур на костяшках, Граф резко сказал:

— Она — не твоя девушка. Она — невеста твоего брата, а ты — тот, кому абсолютно плевать на то, что с ней происходит. Пускай хоть до смерти изобьют.

Встав на ноги, Кай покачал головой, не сводя горящих глаз с Эрика. Тот последовал его примеру.

— Знаешь что? — начал Бестужев, сверля Графа взглядом.

— Знаю! Ты, мать твою, свалишься после двух минут боя с Демьяном! — громко выкрикнул Эрик, кивая головой.

Кай на мгновение растерялся от такой неожиданной смены темы разговора, но удивлённое выражение тут же сменилось прежним горящим взглядом чёрных глаз. Алекс повернулся к двум конфликтующим парням. Сначала на его лице отразилось удивление, а потом появилась довольная улыбка. Он что-то быстро сказал своему собеседнику и закончил разговор, убрав телефон в карман.

— У тебя осталась неделя, а ты ни черта не делаешь! Только ноешь, ноешь, ноешь…

Но Граф не успел договорить свою фразу, поскольку кулак Кая, разрезав воздух, свалил того с ног. Эрик упал на траву, но быстро пришёл в себя. Поднявшись, он холодно ухмыльнулся и низким голосом произнёс:

— Давай попробуй сделать это ещё раз.

Бестужев тяжело дышал и не сводил блестящих чёрных глаз с друга.

— Только дай мне повод.

— Да в лёгкую!

Эрик сделал шаг навстречу к приятелю и, посмотрев на Алекса, который в стороне с интересом наблюдал за всем происходящим, снова вернулся к Каю.

— Может, когда-то ты и был хорошим бойцом, но теперь ущербный женский пол волнует тебя куда больше, чем настоящие мужские дела, — продолжал, улыбаясь, Орлов, прекрасно понимая, что его слова заденут младшего и произведут нужный эффект. — Слабак и нытик!

Кай с силой сжал кулак и сделал ещё одну попытку нанести удар, но Эрик вовремя поставил блок, и сделал ответный выпад. Удар получился достаточно сильным, но Бестужев удержался на ногах. Выпрямившись во весь рост, Кай провёл тыльной стороной ладони по скуле и негромко сказал:

— Назовёшь её ущербной ещё раз…

— И что? Ты набьёшь мне мою аристократическую морду? Пффф…

Кай не сводил с него глаз. Господи, да когда этот чёртов дворянин заткнётся? Какого лешего он вообще делает?

— Силу твоего удара я уже испытал на себе только что. Небольно ты и крут, я тебе скажу. Атикус повеселит толпу, а потом с позором уложит тебя на лопатки. И я этому не удивлюсь!

— Граф…

— Да пошёл ты! Вот теперь я понимаю, что значит водить дружбу с таким, как ты, неуравновешенным сукиным сыном, который мнит о себе больше, чем представляет на самом деле. Корону поправь, а то поди жмёт местами!

На лице Кая застыла ледяная маска презрения, однако в глубине души он осознавал, что прямо сейчас, в этой самой перепалке, лишался верного друга. Того самого, который мог поддержать его тогда, когда казалось, что выхода уже совсем нет. Единственного, кто никогда бы его не предал.

— Раз тебе настолько противно моё общество, думаю, что будет правильным забыть сюда дорогу, — спокойно, насколько мог, произнёс Кай.

Орлов громко рассмеялся.

— А вот это уже решать не тебе, приятель, потому что ты тут на таких же «птичьих правах», как и я. Так у меня хотя бы с родословной всё в порядке, а ты…

Эрик сделал паузу и, усмехнувшись, закончил:

— Как был бастардом, так им и останешься. Против генов не попрёшь.

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения Кая. Не думая, что творит, он бросился в сторону друга и, свалив того с ног, нанёс ему пару ударов в челюсть.

— Вот это настоящий друг! — улыбался Эрик. — Истинный чемпион! Бей лежащего, пока тот не встал и не навалял тебе в ответ.

Бестужев прижал остряка к земле и, склонившись к нему, тихо прошептал:

— Мать твою, Граф, ещё пара слов, и ты сломаешь, а не просто перегнёшь. Заткни свой дворянский фонтан!

— Зато какой эффект, а! — сверкнув довольно глазами, ответил Орлов.

Встав на ноги, Кай бросил гневный взгляд на друга и сказал:

— Думаю, мужская дружба дала брешь.

Поднимаясь с земли, Эрик коснулся рукой рассечённой брови.

— Чему я несказанно рад.

Посмотрев довольно в сторону Алекса, как будто ничего не произошло, Граф громко сказал:

— На тебя это не распространяется, чемпион! Двери особняка моего отца всегда открыты для тебя и твоей невесты. Думаю, что Аврора будет рада новой подруге в лице Александры. Так что милости прошу! А ты…

Орлов обратился к Каю.

— Можешь и дальше ныть, как побитая дворняга. Цветы на твою могилку после боя с Головиным я пришлю, не беспокойся. Хотя бы в честь нашей бывшей дружбы.

С этими словами Граф развернулся и пошёл прочь к большой мраморной лестнице, ведущей в особняк. Младший провожал его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из вида, а затем повернулся к брату и, холодно улыбнувшись, сказал:

— Думаю, пора начать то, для чего мы здесь собрались.

Алекс сделал несколько шагов в сторону Кая и, остановившись в нескольких метрах от него, произнёс:

— Давно надо было выпроводить его отсюда. Он никогда мне не нравился. Но в одном он, возможно, был прав. Александре и впрямь стоит съездить к той девчонке. Аврора, да?

Младший кивнул в знак согласия. Алекс подошёл ещё ближе и, хрустя костяшками на пальцах, добавил:

— Иначе у неё появятся вопросы, а мне не хочется снова поднимать на неё руку, иначе я никогда не смогу заставить её согреть мою постель.

Алекс широко улыбнулся и толкнул брата в плечо.

— Должен же я проверить, чем она тогда так зацепила тебя, что ты, забыв обо всём, пошёл против нашего отца.

Кай почувствовал, как второй раз за последние несколько минут начинал выходить из себя. Он с силой сжал кулаки, давая понять, что готов начать тренировочный бой. Самодовольная улыбка Алекса подливала масла в уже горящий внутри огонь, и Кай боялся, что не сможет сдержаться.

— Когда она наконец-то подпустит тебя к себе, ты поймёшь, что в ней привлекает мужиков, а пока кончай трепаться, иначе я подумаю, что ты нарочно тянешь время.

Брови Алекса взлетели вверх.

— Тяну время? Я — не Орлов, и у меня хорошо поставленный удар, так что свалить меня с ног так быстро у тебя не получится.

Указав жестом на середину зелёной лужайки, старший занял боевую стойку и, глядя на Кая, произнёс:

— Чем быстрее мы закончим, тем скорее я смогу удовлетворить своё любопытство. Надеюсь, она не вынудит меня применять в очередной раз силу. Не хочется портить её милое и красивое лицо.

Вдох. Выдох. Но дыхание уже давно сбилось с ритма, и, что бы он ни делал, вернуть его в норму было нельзя. Каждое сказанное слово, как будто острый нож, ранило в самое сердце, а воображение рисовало перед глазами жуткие картины, которые будоражили кровь. Кай не знал, как ему удавалось до сих пор держать себя в руках. Довольная улыбка брата распаляла его ещё больше. И сколько бы он ни твердил себе, что тот мог нарочно говорить всё это, успокоиться было сложно.

— Кончай болтать, Алекс. Или ты собрался торчать тут до вечерней тренировки?

Старший развёл руки в стороны.

— Я весь твой.

— До первой крови?

Алекс покачал головой.

— Нет. Пока один не признает поражение.

Он поднял большой палец руки вверх, а потом опустил его вниз, как на арене во времена гладиаторских боёв. Кай улыбнулся краешком губы: лучше не придумаешь и, самое главное, что это исходит не от него лично, но полностью совпадает с его желаниями.

— Идёт!

Они заняли свои места, а спустя несколько секунд Алекс стал первым, кто нанёс удар и начал тренировочный бой.