Глава 53. Покушение

И он не ошибся… Начиная с воскресенья и заканчивая субботой, когда календарь показывал шестое июля, список Петра оказался пустым. Все семнадцать человек, которые оставались в нём, канули в Лету. Радости Алекса не было границ. Он наконец-таки находился на передовой, в самой гуще событий, а не вдали от столицы, куда его отправляли ранее.

С каждым «убранным» человеком Кай становился всё мрачнее. К тому моменту, когда была вычеркнута последняя жертва, а на его руках находилась кровь двадцати одного убитого, он окончательно изменился, превратившись в чёрную молчаливую копию прежнего себя. Он перестал шутить и улыбаться. Даже сквозившие едким сарказмом реплики больше не проскакивали в его речи, когда он разговаривал с братом или Грозным.

Встреча с Графом принесла лишь частичное облегчение. Кай видел, что несмотря на своё бравое поведение снаружи, внутри Эрик понимал, в кого превратился его друг, и от этого становилось ещё хуже. Однако после их встречи младший осознал и другое: какой бы ни была паршивой ситуация, Граф всегда останется рядом. Поддержит и поможет. Хотя сам Кай уже не видел ничего, что могло вернуть его к той жизни, которой он жил до всего этого кошмара.

«Ты — молодец, бастард, всё решил за всех. Так держать! — сказал Орлов, ухмыльнувшись и глядя куда-то вдаль. — Только ты не учёл одного: найдутся те, кто с твоим решением не согласится, и я тому наглядный пример.

Бестужев молчал. Его сложенные на груди руки говорили о том, что даже сейчас, разговаривая с другом, он пытался отгородиться от него, чтобы не запятнать того кровью, покрывавшей его с головы до ног.

— Это не имеет значения, — тихо ответил он.

Эрик резко повернулся к нему.

— Да что ты?!

В его глазах читалось удивление, смешанное с гневом, зарождавшимся внутри.

— Помнится мне, когда я принял решение поставить точку, ты заявился ко мне и выбил всю дурь, что засела в моей пропитанной алкоголем башке.

На губах младшего появилась слабая улыбка.

— Я тогда тоже был не согласен, однако ты меня и слушать не хотел, за что и после, и сейчас я тебе безгранично благодарен.

Эрик не сводил с друга глаз.

— А потому не надо указывать мне, что делать, если ты сам пока не можешь мыслить здраво, ладно? Когда доведёшь начатое до конца, тогда и поговорим.

Кай горько усмехнулся, покачав головой.

— Ты не понимаешь, Граф. Я — убийца. Двадцать один человек — это не жук и пара муравьёв. Это люди. Да, половина из них заслужила такой конец, но другая…

— Всё это чушь собачья! — вспылил Орлов, выходя из себя. — Они все знали, на что шли, и если они работали на твоего отца, участвуя в его махинациях, туда им и дорога! Если не ты, то кто-нибудь ещё рано или поздно купил бы им билет в один конец. Так что прекрати ныть! Тошно.

Ещё несколько минут они молча смотрели на открывавшийся вид с панорамной площадки на Воробьёвых Горах, а затем Эрик тихо сказал:

— Она простит тебя.

При упоминании об Александре внутри всё сжалось. Кай старался не думать о том, что могло бы быть, не окажись он в таких условиях. Раньше он не понимал, как могло болеть сердце и страдать душа, но теперь… Теперь он испытал весь этот спектр эмоций и чувств с лихвой.

Поначалу ему была просто неприятна та мысль, что рядом с ней окажется человек, калечивший жизни других. Но по мере того, как его руки покрывались кровью, а сам он превращался в чудовище, эта мысль переродилась в навязчивую идею, а потом и в убеждение, что ему точно не место рядом с ней. Она заслуживала лучшего.

— Простит… — прошептал тихо Кай. — Но я всегда буду видеть в её глазах упрёк, смешанный с сожалением, а внутри себя испытывать дикое чувство вины, что заставил её пройти через ад. Я не хочу этого. Она должна быть счастлива. Она должна прожить ту жизнь, к которой её готовили родители, а не ту, в которой оказалась из-за наёмного убийцы Петра Бестужева.

Кай закрыл глаза. Он лежал у себя в комнате и пытался привести мысли и чувства в порядок. Прошедшая неделя и законченный список выбили его из колеи. Ему казалось, что хуже, чем он чувствовал себя, быть уже не могло, но как же он ошибся… Как же, мать его, чертовски сильно он ошибся!

Кровь одного убитого тяготила, а кровь двадцати заставляла испытывать агонию. Под конец он спускал курок не задумываясь, не испытывая ничего, кроме бездонной пустоты, однако после, видя перед глазами, словно в замедленной съёмке, повторы тех казней, боль начинала сжигать его изнутри.

Он ненавидел всех, и себя в первую очередь. Ещё каких-то полгода назад ему и в голову не могло прийти, во что превратится его жизнь и что придётся делать, чтобы оказаться на том уровне доверия, на котором он пребывал сейчас. Чёрт бы побрал всё это!

До тринадцатого числа оставалась неделя, и нервозность отца потихоньку сходила на «нет». Даже отсутствие какой-либо информации о местонахождении Александры его не раздражало. Утверждение, что она ничего не помнила, грели его душу и вселяли надежду на безоблачное будущее. А потому, пока не разрешился главный вопрос о новом направлении семейного бизнеса, Пётр пришёл к выводу, что поиски Шереметьевой могут подождать. Однако отзывать своих ищеек он не стал.

Встречи с Грозным стали носить официальный характер без лишней болтовни и увлечения спиртным. Известия о доходах несказанно радовали обоих мужчин, но единогласно они приняли решение снизить оборот в последнюю неделю перед «часом икс», чтобы не искушать Судьбу. Кай вспоминал их довольные лица и ничего, кроме презрения, испытывать не мог.

Так как основной вес несла на себе семья Бестужевых, то все бумаги находились на руках у Петра. Он собирался получить последние документы в воскресенье вечером, чтобы Кай мог досконально изучить цифры и графики дохода. Несмотря на неприязнь между ним и Грозным, последний делал ставку на «Ястреба» и надеялся, что дело выгорит.

С тем, что отходило Каю по завещанию, Бестужевы, а вместе с ними и Виктор, сразу же поднимались на новый уровень, захватывая сразу несколько сфер влияния не только в Москве, но и в северной столице. Юридические фирмы Петра, «Ястребы», успевшие набрать популярность во многих крупных городах страны, подпольный тотализатор боёв. К ним добавлялся игорный бизнес Виктора и спортивные школы Влада с центрами военной подготовки личного состава спецслужб — всё это позволяло приобрести независимость как в глазах конкурентов, так и в рамках закона.

Новое направление, на которое пока ещё никто открыто не предъявил свои права, расширяло горизонты и сулило огромные деньги, что уже успели доказать те цифры, которые Бестужев и Грозный имели на руках за последние полгода. Проблема лишь заключалась в том, что предоставить документальные доказательства своей правоты ни тот, ни другой не могли, иначе бы это подтвердило слова доносчиков о тайном сговоре и действиях за спиной остальных представителей «правящей верхушки».

К тому же, определённый процент денег, которые приносили наркотики, должен был поступать в общую казну Миши Зверя, а этого не происходило. Все доходы делились строго между двумя действующими лицами, в обход так называемого «общака». Что могло грозить в этом случае и Пётр, и Виктор прекрасно знали, потому подчищали хвосты, которые на прямую или косвенно могли привести к ним.

Масла в огонь во всей этой сложной ситуации подливал ещё тот факт, что «шестерок» и «кротов» конкурентов, а так же возможных будущих компаньонов, выводил из игры человек Бестужева. Петра не волновала судьба Кая, но он не мог не согласиться, что до ноября тот нужен был ему живым. А дальше… Дальше в строю под его знамёнами должны будут остаться лишь верные системе солдаты, не идущие против воли лидера, коим младший, увы, не являлся.

Кай понимал, что каждый из них вёл двойную игру, финал которой заключался в уничтожении соперника, вопрос лишь в том, кто первый нанесёт смертельный удар и обезглавит противника, лишив его возможности дышать. Младший делал ставки на себя. Оставалась ровно одна неделя до того момента, когда карты наконец-то вскроются. Неделя — и наступит конец страданиям и боли. Всего лишь одна грёбаная неделя, и он уйдёт на покой.

Кай встал с кровати и вышел на балкон, устремив свой взгляд на зелёную лужайку с бассейном. Со всеми кровавыми разборками он напрочь забыл о своих тренировках, которые помогали ему хоть ненадолго отвлечься от того, что происходило вокруг. Хотя он догадывался, что даже физические нагрузки не смогут побороть то, что творилось у него внутри.

Младший скользил глазами по голубой глади воды, вспоминая те несколько часов, которые он провёл в охотничьем доме вместе с Александрой. Лицо немного посветлело, а на губах появилась улыбка. Саша… Это самое лучшее, что могло случиться в его жизни, но даже её светлый образ он успел запятнать грязью, являвшейся неотъемлемым атрибутом его мира. В глазах появилось отчаяние, смешанное с болью.

Из мрачной пучины его вырвал звук входящего вызова. Бросив последний взгляд на чистую воду, по которой шла едва заметная рябь, Кай отвернулся и пошёл назад в комнату.

— Я жду тебя в кабинете, — раздался холодный голос Петра, как только младший принял звонок.

— Что?

Тишина. После секундной паузы, Бестужев произнёс лишь одно слово:

— Грозный.

После этого в трубке стало тихо. Кай сжал мобильный пальцами, а на лице заходили желваки. Когда он вошёл в кабинет отца, Алекс уже сидел там. Как же, где же ему ещё быть, как не на привязи у Петра? От этой мысли губы искривились в усмешке. Пройдя к чёрному дивану, Кай сел и стал ждать, когда Бестужев закончит телефонный разговор.

Мужчина выглядел спокойным, но младший знал, что спокойствием там и не пахло. Случилось что-то страшное. Что-то, что могло повлиять на их дела. Грёбаные форс-мажоры! Из-за них его жизнь с каждым разом становилась все сложнее и сложнее. Когда Пётр положил мобильный на стол, он посмотрел сначала на Алекса, а затем перевёл задумчивый взгляд на Кая.

— Что произошло? — нарушил царившую тишину старший.

— Грозный в реанимации. Его пытались убить.

Брови Алекса взметнулись вверх. Он не сводил изумлённых глаз с отца.

— Кто?

Бестужев низким голосом произнёс:

— Если бы я знал кто, ты бы здесь уже не сидел.

Кай едва заметно усмехнулся и тихо сказал:

— С его отношением к людям, не удивлюсь, если это сделал кто-то из близкого окружения.

Пётр резко повернулся к сыну. В глазах полыхал гнев.

— Я тебя не спрашивал, что ты думаешь по этому поводу!

Младший выдержал испепеляющий взгляд хищника и после короткой паузы сказал:

— Если бы тебе было неинтересно моё мнение, ты бы меня не звал к себе.

В кабинете наступила тишина. В его словах не прозвучало ни капли насмешки, но во всей этой ситуации они подействовали на Петра, как красное полотно на быка. Вскочив на ноги, он уставился на Кая, забыв, что, кроме него, там находился Алекс.

— Ты играешь с огнём, Кай! Прекрати строить из себя шута в моём присутствии! Мне надоели твои острые фразы, за которыми ты прячешь своё истинное лицо. Оставь их для других!

Младший молчал. Срыв отца говорил о том, что его нервы находились на пределе. Ещё неделя, и он точно начнёт крушить мебель. Таким взвинченным Кай его никогда не видел. Эталон спокойствия сейчас превратился в бушующий торнадо.

— Я не сказал ничего, что могло тебя так разозлить, — размеренно произнёс он, не сводя с отца чёрных глаз. — Ничего. Если у тебя нет важной информации, то, позволь, я зайду позже, когда ты успокоишься. Если же что-то есть, то давай рассказывай. Твои эмоции и беспочвенный гнев ни к чему хорошему не приведут. Ты знаешь, я тоже могу вспылить. Думаю, что ни я, ни ты этого не хотим.

Пётр тяжело дышал, сверля младшего взглядом. Он и впрямь вышел за рамки. Уже не первый раз его заставляли нервничать. И кто? Его же собственный бастард. Сделав пару глубоких вдохов, Бестужев сел на своё место и взял сигару. Повертев её в руке, он тихо сказал:

— Виктор в реанимации. Не знаю кто, но его пытались вывести из игры.

— Это может быть простым совпадением, — подал голос Алекс. — У него имелось много врагов.

Кай хотел что-то сказать, но передумал. Его реплика точно не привела бы ни к чему хорошему.

— Совпадение или нет, — продолжал Пётр, — но бумаги, которые он собирался мне передать, должны лежать у меня на столе сегодня же.

После недолгого молчания, он сказал, посмотрев на младшего:

— Встретишься с его доверенным лицом и заберёшь всё необходимое.

Бросив быстрый взгляд на брата, Алекс спросил:

— Почему он?

Бестужев пропустил мимо ушей его вопрос.

— Как только документы окажутся на руках, жду тебя здесь же. Немедленно! Никуда не заезжать. Никому не звонить. Ты меня понял?

— Да.

Пётр взял со стола небольшой листок бумаги и протянул его Каю.

— Это его номер. Встречаетесь в центре, здесь всё написано. Жду твоего возвращения. Не заставляй меня нервничать ещё больше.

Не говоря больше ни слова, он отвернулся к Алексу.

— Теперь ты…

Кай встал с дивана и, не вникая в суть разговора, двинулся к выходу из кабинета. Обстоятельства складывались как никогда удачно. Неужели хоть что-то хорошее за последние две недели? Кто бы ни уложил Грозного, младший был ему благодарен, потому что другого такого случая подобраться к бумагам у него не будет.

Выйдя на улицу, Кай направился к машине, припаркованной на подъездной дорожке. Сердце бешено билось в груди. Финишная прямая. Как же долго он к этому шёл!

Дорога до центра, с учётом воскресного трафика, заняла чуть больше часа. Он с лёгкостью нашёл нужное здание и вошёл внутрь. Им оказался один из многочисленных торговых центров. Каю не нравился весь этот шум и гул, он сводил с ума, особенно учитывая то, что встреча не носила развлекательный характер. Суета вокруг не позволяла сосредоточиться и сфокусировать взгляд, но она же защищала его от нападения.

Поднявшись на второй этаж, Кай огляделся по сторонам. Пиццерия, где его ожидал человек Грозного, сразу же бросилась в глаза. Там тоже было полно народу. Подойдя ко входу, он почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. Обернувшись, Бестужев увидел привлекательной внешности блондинку. Она притянула его к себе и впилась своими губами в его губы. Поцелуй длился всего несколько секунд, а затем резко оборвался, и, улыбнувшись, девушка прошептала, покрывая щёку Кая своим тёплым дыханием:

— «Ястреб»… Давно мечтала познакомиться с тобой поближе.

Он коснулся её талии и также тихо ответил:

— Надеюсь, с приветствиями покончено, и ты готова отдать мне то, зачем я сюда приехал.

На её лице проскользнула тень обиды, но улыбка, появившаяся на губах, сразу же прогнала лишние чувства прочь. Взяв его за руку, она развернулась и повела Кая внутрь. Когда они сели за один из столиков, блондинка достала из рюкзака папку с документами и, положив их на стол, по-прежнему улыбаясь, подвинула бумаги к младшему.

— Здесь всё, что мой босс хотел передать твоему отцу.

Он опустил глаза и едва заметно кивнул головой.

— За мной не было «хвоста», но всё же излишняя осторожность не помешает.

Ухмыльнувшись, Кай посмотрел на неё и сказал:

— По-моему, ты пересмотрела фильмов про шпионов. Завязывай с этим, иначе ни к чему хорошему они не приведут.

С этими словами он встал и, взяв бумаги, пошёл к выходу из пиццерии.

— А как же кофе? — услышал он расстроенный голос за своей спиной, однако останавливаться не стал.

Рука с силой сжимала то, что отдала ему девчонка, и единственным желанием стало поскорее оказаться в машине, вдали от лишних глаз. Кай спустился на первый этаж и направился к выходу по тому же маршруту, по которому пришёл сюда недавно. Оказавшись в машине, он открыл папку и просмотрел её содержимое. Снова таблицы и графики.

Достав мобильный, он сделал снимки каждого из четырёх листов. Положив всё на место, он открыл почту и, прикрепив фотографии, отправил письмо получателю. Ему показалось, что ответ шёл вечность. Кай то и дело обновлял страницу со входящими сообщениями, но ничего не приходило. Ожидание превратилось в пытку, учитывая то, как близко он подобрался к победе.

Спустя шесть долгих минут пришёл ответ, пошатнувший его уверенность в себе:

 «Этого мало. Нужны документы, датируемые декабрём. Работай!»

Кай смотрел на строчки и не верил своим глазам. Декабрём? Это же чёртова туча бумаг! Как он доберётся до них? Они находились в кабинете Петра, а там… Он опустил голову, коснувшись лбом руля. Делая глубокие вдохи, младший пытался успокоиться. Там висели камеры. При всём желании он не сможет остаться незамеченным, а сам Пётр никогда не оставлял его наедине с документами. Как бы он ему ни доверял, они всегда изучали их вместе.

— Чёрт! — выругался Бестужев, выпрямившись. — Чёрт бы тебя побрал!

Заведя двигатель, он тронулся с места и выехал с парковки.