Глава 56. Возмездие

Сделав несколько шагов навстречу к Каю и держа его под прицелом, он улыбнулся и спросил:

— Ты, случаем, не это ищешь?

Свободной рукой Алекс вытащил из-за пазухи маленький диктофон. Руки младшего сжались в кулаки. Как же он мог оставить его без присмотра? По-видимому, желание добраться до бумаг во что бы то ни стало затмило все остальные чувства, а вместе с ними и инстинкты самосохранения.

— Вижу, что это, — продолжал убеждаться в своей правоте старший. — Только странно, что поисками ты занимаешься в кабинете отца, а не в своей комнате. Но я исправил это и покопался у тебя сам.

Они не сводили друг с друга пристальных глаз. Придумывать что-то уже не имело смысла. Его поймали с поличным. Сделав пару шагов, Кай медленно отошёл от сейфа и подошёл к краю стола.

— И что теперь? — спокойно спросил он.

Мозг судорожно соображал, что предпринять, но никаких идей в голову не приходило.

— Для начала мы попробуем поговорить и прояснить кое-какие детали.

Алекс сделал несколько шагов навстречу к брату.

— А затем… Затем мы позвоним отцу и поставим его в известность о том, кого он всё это время считал своим преданным союзником.

Кай слушал слова старшего, а сам сканировал комнату на наличие предметов, которые помогли бы ему вывести того из строя. Он видел, как Алекс упивался своей долгожданной победой, и хотел использовать это против него. Нужно только выбрать подходящий момент.

— Действительно, — усмехнулся младший, посмотрев на брата. — Ты же всё решаешь с его святого благословения.

Лицо Алекса исказилось гримасой ненависти.

— Заткнись, Кай! Не выводи меня раньше времени!

— А то что?

— А то возвращения отца будет дожидаться твой холодный труп, — процедил сквозь зубы старший. — Зачем тебе нужна эта запись?

Он взглядом указал на диктофон в руке.

— Слушаю перед сном волшебный голос нашего папочки, — съязвил младший. — Чтобы быстрее уснуть.

— Кай!

Алекс сверкнул глазами и покачал головой. Неуместный сарказм брата явно пришёлся ему не по душе.

— Наверняка, она была сделана для кого-то. Ты хотел подставить отца. Кто твой сообщник?

Младший продолжал улыбаться.

— Мой ответ тебе точно не понравится.

— Кто? — выкрикнул нервно Алекс.

— Маленькое привидение, в связи с которым ты меня однажды пытался уличить.

Старший побагровел от гнева. Стиснутые челюсти заставили желваки ходить на лице, скривившемся от злости. Он крепко сжал оружие в руке, борясь с сильным желанием нажать на спусковой крючок.

— Спрашиваю ещё раз: кто… твой… сообщник?

Кай молчал.

— Значит, по-хорошему нам договориться не получится. Тогда сделаем это по-плохому.

Алекс полез за мобильным и на секунды разорвал зрительный контакт с братом. Однако этого времени оказалось достаточно, чтобы Кай успел схватить стоявшую на столе бронзовую статуэтку и запустить её в старшего. Выстрел раздался почти сразу же, как снаряд достиг своей цели. Точно сделанный бросок помог младшему, и пуля, которая должна была попасть в грудь, зацепила плечо.

Кай почувствовал, как руку пронзила острая боль, однако несмотря на это, он бросился к Алексу. Адреналин в крови помогал блокировать болезненные спазмы, и парой ловких движений младший перехватил у брата пистолет, с точностью нанеся удар тому прямо в челюсть. Алекс упал на пол. Когда он пришёл в себя мгновение спустя, на него уже смотрело дуло пистолета, которым несколько минут назад он угрожал младшему.

— Ты недооценил мои способности, — проговорил низким голосом Кай. — Впрочем, как и всегда.

Вытирая с разбитой губы кровь, Алекс сморщился и прошипел:

— Я всегда знал, что тебе нельзя верить. С самого первого дня, когда ты только заявился к нам в особняк, после своих похождений в той провинции.

— И несмотря на это, ты ни разу не смог уличить меня в обмане, — сквозь гримасу боли улыбнулся Кай. — Твоё дыхание мне в затылок сводило с ума, но я был уверен, что у тебя кишка тонка поймать меня с поличным.

Губы Алекса искривились в усмешке.

— Пусть так. Но зато я с лихвой успел попользоваться тем, что принадлежало тебе.

Догадаться, о ком шла речь, оказалось несложно.

— Ты не представляешь, какое я испытывал удовольствие, когда представлял, как ты мучаешься, видя свою дорогую Шереметьеву рядом со мной.

Кай с силой сжал рукоятку пистолета.

— Ты строил из себя стойкого оловянного солдатика, а изнутри тебя пожирала ненависть. Теперь я точно это знаю. До сих пор не могу понять, — продолжал бить по больным местам старший, наблюдая за тем, как на лице брата с лихорадочной скоростью менялись эмоции. — Как ты сдержался, когда узнал, что мы с Егором разделили её на двоих? Я надеялся, что это станет последней каплей твоего терпения.

Кай хищно сощурил глаза, борясь с желанием разрядить в него всю обойму.

— Ты прав, — проговорил ледяным голосом он. — То, что я увидел на её теле, после того, что вы, ублюдки, с ней сделали, я дал себе слово, что лёгкой смерти у вас не будет.

— Благородный рыцарь в сияющих доспехах, — усмехнулся Алекс.

— Называй, как хочешь. Тот "пернатый", харкаясь кровью и задыхаясь от боли, каялся, что посягнул на её честь. Клянусь, что ты будешь делать то же самое.

— Да чёрта с два!

И после этих слов Алекс сделал выпад ногой, ударив Кая ногой в колено. Младший уронил пистолет и, потеряв равновесие, упал на пол. Плечо тут же свело острой болью. Старший, недолго думая, вскочил на ноги и попытался нанести ещё один удар, но реакция Кая оказалась быстрее. Он выбросил ногу, и его ботинок опустился на прессовые мышцы брата.

Алекс упал на колени. Секунда — и он уже снова стоял, однако этого мгновения хватило и Каю, чтобы схватить упавший пистолет и навести его на противника.

— Отличная попытка, брат, но, даже с больным плечом, я оказался куда проворнее тебя. А знаешь почему? Потому что мной движет праведный гнев, и, как бы ты ни старался этого избежать, но за свои ошибки придётся платить. Так же, как это сделал твой приятель.

Кай ещё мгновение смотрел в перекошенное от злости лицо Алекса, а затем перевёл дуло пистолета на его колено. Раздался глухой выстрел, и тот упал, с диким криком ухватившись за раненую ногу.

— Чёртов ублюдок!

Кай смотрел на корчившегося на полу от боли брата и не испытывал ни капли сожаления и жалости к нему. Подойдя ближе, он проговорил:

— Ублюдок, ты прав, но не чёртов, а Архипов.

За этими словами последовал ещё один выстрел. Второе колено пронзила адская боль, заставившая старшего громко взвыть, срывая голосовые связки.

— Теперь ты понимаешь, как страдала она, когда вы решили поиграть с ней? Неприятное чувство, верно?

Боль застилала всё, и слова младшего слабо доходили до нужного отдела головного мозга. Алекс лежал у его ног, сыпя проклятьями, но облегчения это не приносило. Не спеша, Кай двинулся к отцовскому шкафу, где тот держал свою охотничью коллекцию ножей. Достав оттуда несколько штук, он закрыл дверцу и вернулся к брату.

— Что… Что ты собрался… делать? — задыхаясь от боли прошептал тот.

На лице младшего застыла ледяная маска карателя. Его чёрные холодные глаза смотрели на Алекса, и в них старший ясно увидел то, кого ему удалось пробудить в своём брате. Он увидел не человека, а демона, жаждущего крови.

— С лёгкой подачи отца ты лишал меня всего, заставляя думать, что только я один был повинен в страданиях и смерти близких мне людей.

Кай опустился на колено. Плечо горело огнём, но он плевать хотел на свою физическую боль. Он целиком и полностью поддался чувствам. Чёрная ненависть и безудержная ярость наконец-то вырвались на свободу.

— Но сегодня мы изменим это. Ты поймёшь, какую агонию испытывал я, когда потерял Лесю; когда нашёл Александру в луже крови прошлой осенью.

С этими словами он схватил запястье Алекса и, занеся нож, насколько позволяла раненая рука, с силой вогнал лезвие в его ладонь, пригвоздив её к полу. Новый душераздирающий крик боли, смешанный с матом, пронзил стены кабинета Петра.

— Ты почувствуешь на себе, что чувствовал я, когда видел животный страх в её глазах после ваших садистских игр с ней.

Кай обошёл Алекса и опустился на колено рядом со здоровой рукой. Глаза старшего широко раскрылись от ужаса, наполнявшего всё его существо.

— Кай…

— Она не была одной из тех шлюх, с которыми вы проводили ночи, наслаждаясь оргиями, обкурившись травы. Она стояла выше всего этого. Но ты наплевал на её слёзы и призывы о помощи.

— Кай…

— А потому будет справедливо испытать на себе весь этот спектр эмоций и чувств.

И, не колеблясь, он пронзил вторую ладонь острым лезвием охотничьего ножа, пригвоздив её к полу. Встав на ноги, младший проглотил ком в горле. Жажда мести вкупе с жаждой крови всё ещё бурлила в нём. Он тяжело дышал, созерцая результат своей искусной работы палача.

— Я бы с удовольствием прикончил тебя, но такая лёгкая смерть не для тебя. Ты сгниёшь в тюрьме, где каждая собака будет знать, что ты сделал.

С этими словами он взял третий нож и, распоров им футболку на груди Алекса, сказал:

— Это ведь ты научил меня оставлять метки на жертвах, помнишь?

Сбивчивое и частое дыхание от жуткой боли не позволяло старшему издать ни звука, кроме хрипов и редких проклятий в адрес младшего.

— Так вот пришла пора и тебе получить свою метку.

Кай поднял нож и ловко нанёс им несколько порезов в области сердца.

— Носи эту букву и помни, кто такой Архипов, и что ты сделал его девушке, по имени Александра.

Встав на ноги, он вытер кровавый нож об свою чёрную футболку и опустил глаза на человека, который некогда считался его братом. Ни жалости. Ни сострадания. Ни раскаяния. Лишь облегчение и лёгкое удовлетворение от того, что он смог сдержать данное ей обещание.

Достав телефон, Кай нажал быстрый набор номера и стал ждать ответа. После пятого гудка раздался сонный голос Орлова.

— Ты видел, который сейчас час?

— Граф…

Раненое плечо стало давать о себе знать, когда зашкаливающие эмоции начали приходить в норму. Морщась от боли и выходя из кабинета, Кай тихо выдохнул:

— Мне нужна помощь.

По тону его голоса Эрик понял, что что-то стряслось. Зная, в каком состоянии пребывал друг последнее время, оставалось только догадываться, что именно он натворил. Сон как рукой сняло.

— Что ты сделал?

Тишина. Тяжёлое дыхание и приглушённые крики на заднем плане.

— Мать твою, Кай, что ты натворил?

После короткой паузы, младший сделал вдох и устало ответил:

— Правосудие восторжествовало, Граф.

— Чёрт бы тебя подрал, бастард! Ты можешь дать чуть больше деталей?

— Меня зацепила бандитская пуля. До десяти часов мне нужно привести себя в порядок и залезть в сейф к отцу.

Раненой рукой, по которой текла кровь, Кай взял бутылку с коньяком и, налив полстакана, залпом выпил его содержимое.

— Я знаю, что Стас может пошаманить и вытащить их оттуда. Сделай милость, спаси бастарда?

Послышался шумный выдох, и за ним раздался голос Орлова:

— Скажи мне только одну вещь: кто на этот раз?

— Алекс.

Тишина.

— Надеюсь, он навсегда усвоил урок о том, кто такая Саша Шереметьева?

На губах Кая появилась слабая улыбка.

— Будь уверен, он запомнит это на всю оставшуюся жизнь.

— Отлично. Доставлю Стаса к тебе в течение часа. Это нормально?

Младший убрал мобильный от уха и посмотрел на дисплей.

— Да. Но постарайся не задерживаться, ладно? И, Граф… Если мы доберёмся до нужных бумаг, мне нужно попросить тебя ещё об одном одолжении.

— За любой кипишь, кроме "сухого закона", Кай, ты же знаешь.

— Как ты смотришь на то, чтобы поработать курьером?

В трубке раздался смешок, сорвавшийся с губ Эрика.

— И чего только не сделаешь ради лучшего друга. Послание для приятеля из органов?

— Да.

Закончив вызов, Кай стал искать номер, с которого ему накануне поступил звонок от Саши. Гудок, второй, и на другом конце провода послышался немного хриплый мужской голос.

— Кай?

— Высылай своих людей, иначе мой брат скончается от потери крови. А я хочу, чтобы он до конца своих дней гнил в тюрьме.

— Что с документами?

— Надеюсь, к назначенному сроку они будут у тебя, — младший опустился на диван, закрыв глаза. — Ты выполнил то, о чём я тебя просил?

В трубке повисло молчание, но оно длилось недолго. Тишину нарушил хриплый голос.

— Они будут на условленном месте сразу, как только ты дашь сигнал.

Кай улыбнулся.

— Спасибо.

— Ты уверен, что стоит это делать? Подумай о себе.

— Я дам знать, когда доберусь до бумаг. Всё, отбой.

С этими словами он сбросил вызов и положил телефон рядом с собой. Вторая жертва легла на алтарь возмездия. Ещё немного, и все, кто носил клеймо «виновен», будут наказаны. Правосудие младшего «Ястреба», мать его! Наказание по совести, а не по закону.

Открыв глаза, Кай поднялся на ноги и медленно пошёл в сторону правого крыла. Туда, где находилась его комната. До официальной встречи в Коломенском оставалось всего лишь несколько часов, а ему ещё предстояло привести себя в надлежащий вид. Они все должны запомнить, кто такой младший «Ястреб», и насколько яростен его гнев.