Постскриптум. Сердце и Разум

Морозный зимний воздух наполнял лёгкие холодом. Кай стоял на широком балконе загородного дома и смотрел на высокие деревья, покрытые толстыми шапками снега. Вторая сигарета тлела, зажатая между его пальцами. Чёрные глаза, прищурившись и не двигаясь, были устремлены в одну точку. Он находился здесь, а мысли витали далеко за пределами Питера.

Прошло почти полгода, а он до сих пор так и не смог прийти в себя. Ни учёба в университете, ни насыщенная ночная жизнь, ни спортивные тренировки — ничто не могло заполнить пустоту и боль внутри. Даже известие о смерти Петра не принесло успокоения. Днём ещё удавалось отвлечься от гнетущих мыслей и страшных воспоминаний, когда он нажимал на курок, лишая людей жизни, а ночью кошмары отыгрывались на нём с лихвой. Красивая победа стала его проклятием.

Но что по-настоящему приносило невыносимую боль, так это образ Александры и его собственные слова, произнесённые в тот день на Воробьёвых Горах. Ему так и не удалось вычеркнуть из жизни то время, когда он был безгранично счастлив, пускай и находился на передовой. В каждой девушке, желавшей с ним познакомиться, Кай искал её. Глаза, улыбку, поведение, речь… Всё, что стало таким близким и родным, и с чем он заставил себя расстаться навсегда.

Мазохист… Другого слова для себя он не находил. Каждую ночь, ложась в кровать, он судорожно искал её аккаунт в социальных сетях и следил за тем, как менялась её жизнь. Друзья, семья, места отдыха. Сначала таких снимков было мало. Но по мере такого, как шло время, печаль на её лице постепенно вытеснялась радостью, и лишь глаза, полные грусти, выдавали истинные чувства.

— Кай!

Голос отца заставил его вздрогнуть и отвлечься от созерцания зимнего пейзажа. Потушив сигарету и бросив её в пепельницу, он вернулся в гостиную, закрыв дверь на балкон.

— Я смотрю, ты вернулся сегодня раньше обычного.

Мужчина вышел на середину комнаты и посмотрел на сына.

— Да, сегодня я сдал последний зачёт и решил, что настала пора отдохнуть.

Кай подошёл к высокой ёлке и, подняв руку, коснулся большого красного шара.

— Думаю, что тренировка тоже подождёт. Через пару дней Новый Год, хочу устроить себе праздник.

Влад удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал.

— Позвонил Графу, он прилетает завтра вечером.

Кай улыбнулся, но улыбка оказалась неестественной и больше похожей на болезненный спазм, словно он заставлял себя это делать. Влад едва заметно покачал головой. Что бы он ни делал, вытащить парня из прошлого не получалось. Сын изо всех сил старался не показывать своих чувств, но глаза выдавали то, что творилось с ним всё это время.

— Ты не должен заниматься тем, что тебе не нравится, — вдруг сказал Архипов.

Кай посмотрел на отца.

— Да? И что же мне не нравится, по твоему мнению?

— Быть моим наследником — это не то, чего хочет твоё сердце.

Младший фыркнул.

— Его никто не спрашивает! — огрызнулся он, отвернувшись к окну.

Владислав улыбнулся. Взрослый ребёнок. Его сын слишком рано повзрослел, однако детские обиды так и остались. Это выглядело забавно.

— Так бы сказал Кай Бестужев.

— Я — не Бестужев, — проговорил парень, не оборачиваясь.

— Вот именно поэтому не стоит бросаться такими громкими словами. Зачем ты отпустил её тогда?

— Она не должна жить рядом с убийцей. Та грязь и кровь тех людей, которых я убил…

Кай замолчал, глядя как за окнами начали порхать лёгкие морозные снежинки.

— Даже если я и не хочу быть частью этого мира, — он повернулся к отцу, — мои воспоминания меня не отпустят. Моя причастность слишком велика. Я влез туда по самые уши. Каждая собака знает, кто я такой. Ни одна нормальная девушка не захочет связать со мной свою судьбу, потому что ей всегда придётся жить и бояться, когда моё прошлое даст о себе знать.

Улыбка стала потихоньку сходить с лица Владислава. Слова Кая не были лишены смысла, именно поэтому мужчина больше не смог найти себе спутницу жизни, когда Лилия ушла из его жизни.

— Саша достойна лучшего, — произнёс тихо младший, привлекая внимание Влада к себе. — Она должна жить полной жизнью, а не водить меня к психологам или наблюдать ночами мои кошмары. Я до сих пор помню свою первую жертву, которая играла твою роль.

Архипов глубоко вздохнул.

— Костя всё равно умирал, — произнёс уверенно он, садясь на диван. — Болезнь поедала бы его изнутри мучительно и долго. Ты помог ему.

Кай закрыл глаза, горько усмехнувшись. Он это прекрасно знал, но ни капли облегчения не испытывал.

— Костик умолял убить его, — говорил тихо Влад. — Потому что сам он не мог этого сделать. Будь уверен, что смерть пришла к счастливому человеку.

— Да уж, — выдохнул младший, открывая глаза. — Благородный поступок, ничего не скажешь. Только вот мне от этого почему-то не легче.

В комнате стало тихо. После короткой паузы Кай неуверенно сказал:

— Саше не место в моём мире.

— Да? — Влад снова улыбнулся. — А в каком мире твоё место?

— В том, который я выбрал, отпустив её.

Повернувшись к отцу, Кай направился к выходу из гостиной, давая понять, что больше не намерен разговаривать на эту тему.

— Странно. Тогда тут два варианта, — не сдавался Архипов.

Втянув громко воздух, младший остановился.

— Либо я глупый и чего-то не понимаю, либо ты — плохой актер, сын.

— Пап! — вспылил Кай, оборачиваясь туда, где сидел мужчина.

— Хорошо, если тебя так задели мои слова, скажу по-другому. Ты — неплохой актёр. Ты просто врун и обманщик.

Знакомые слова. Они полоснули его по всё ещё кровоточащим ранам, как ножи.

— Ты пытаешься жить одной жизнью, а внутри сгораешь от агонии из-за того, что Александра не с тобой.

— Это неправда.

— А теперь другой вопрос, — гнул свою линию Влад. — Скажи мне, Кай, надолго ли тебя хватит?

Тишина.

— Вот и я думаю точно так же. Ты вполне самостоятельный и в праве распоряжаться своей жизнью так, как тебе захочется, но именно в этом вопросе послушай мнения своего старика, ладно?

Младший не развернулся и не ушёл, а значит, слова отца на этот раз достучались до его наглухо заколоченного сердца.

— Верни Сашу назад. Без неё ты пропадаешь. Ты сгораешь, словно свеча. Скоро от тебя ничего не останется, и лишь она одна сможет тебе помочь. Ни я, ни ночные посиделки в кабаках, ни куча всех этих психологов. Никто. Только Александра. Я не знаю, как ей это удаётся, но она — твоё всё.

Кай тяжело дышал и не говорил ни слова. Да и что тут было говорить? Ведь всё сказанное полностью соответствовало тому, что творилось у него внутри.

— Я не могу этого сделать, пап, — наконец проговорил еле слышно он.

— Почему? — искренне удивился тот.

Проведя ладонью по лицу, словно прогоняя остатки сна, Кай сказал:

— Потому что я такого наговорил в тот день, что… Одним словом, я сжёг за собой все мосты. Мне нет прощения. А раз так, то закрыли эту тему, ладно?

Он снова двинулся к выходу.

— Я так и знал, что ты опять ухватишься за какую-нибудь нелепую отговорку и уползёшь зализывать свои раны в берлогу.

Младший остановился.

— А потому я взял на себя ответственность и сделал часть сложной работы за тебя. Ты ведь прекрасно знаешь, что семья — это всё. Да, Кай?

Развернувшись к отцу, парень непонимающе покачал головой.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь то, что когда гора не идёт к Магомеду, Магомед сам идёт к горе.

На губах Влада заиграла загадочная улыбка.

— Ты сказал, что хотел устроить себе праздник на Новый Год, верно? А я решил создать тебе атмосферу волшебства. Ты же Кай.

— Как в сказке.

Он резко обернулся. Секунда… Другая… Третья… Казалось, что он забыл, как дышать. Пульс сбился с ритма, а сердце понеслось вскачь, отдаваясь громкими ударами в ушах.

— А я — Саша. Не как в сказке, но на то он и Новый Год, чтобы давать нам возможность в неё попасть.

Александра улыбнулась и, не колеблясь ни секунды, бросилась к нему навстречу. Дни боли и отчаяния… Ночи, полные воспоминаний, рвущих душу на части… Слёзы и истерика… Всё это осталось где-то позади, стоило только увидеть его.

Два дня назад:

Влад смотрел в её бледное лицо и ждал, когда она придёт в себя. За эти полгода Александра заметно изменилась. Хрупкая снаружи и невероятно сильная внутри. Об этом говорили её глаза, уверенно смотревшие на страшную тень прошлого, явившуюся бередить старые, едва успевшие зажить раны. Высоко поднятая голова и расправленные плечи не оставляли сомнений, что свою фамилию девушка носила не просто так.

— Я не прошу тебя простить, — проговорил Влад, сделав небольшой глоток из чашки с кофе. — Просто теперь, когда ты знаешь всю правду, тебе будет проще понять его мотивы.

Сашины губы едва заметно дрожали. Вытерев холодными пальцами мокрую дорожку на щеке, она тихо произнесла:

— Почему… Почему он не рассказал мне об этом? Почему решил всё за нас двоих?

Архипов оторвал задумчивый взгляд от белоснежной чашки.

— Кай хотел вернуть в твою жизнь счастье, которого, как ему казалось, он тебя лишил. Только мой самоуверенный сын-болван забыл, что любовь живёт исключительно благодаря двум питающим её половинам, которые черпают силы и пополнят свой неиссякаемый источник лишь находясь рядом друг с другом.

В комнате стало тихо.

— Он любит тебя, Александра. Любит и никогда не переставал любить.

Их взгляды встретились, задержавшись друг на друге. В серых глазах Влада появился блеск, и лучи яркого зимнего солнца, заглядывавшие в гостиную, тут были ни при чём.

— Вы прошли наш с Лилей путь почти от самого начала и до конца с той лишь разницей, что вам удалось выжить и сохранить свою любовь. В том мире, где родился и вырос Кай, нет понятия «любовь». Оно не существует, потому что власть, алчность и ненависть уничтожают её, когда та ещё находится в зародыше.

Саша молчала и чувствовала, как по щеке покатилась ещё одна слеза.

— Однако некоторым всё же удаётся сохранить её, — продолжал Влад. — Сохранить и даже найти того, кто сможет раздуть её маленькую искру в яркое пламя. Проблема заключается лишь в одном: как не позволить себе собственноручно погасить его, прикрываясь при этом глупыми благородными мотивами, оправдывая свою жертву каким-то придуманным спасением.

Александра не говорила ни слова. Влад выждал ещё несколько секунд, а затем встал и двинулся к выходу. Он сделал всё, что мог, но, видимо, Кай и в этот раз вышел победителем. Всё или ничего… Упёртый баран Архиповской породы!

— Я люблю его.

Архипов замер.

— Я пыталась ненавидеть, честно, но у меня не получилось.

Саша закрыла лицо ладонями, а плечи стали содрогаться от рыданий. Влад обернулся и в несколько шагов оказался рядом с ней, прижав её к себе.

Прошло несколько минут, прежде чем Александра заговорила снова.

— Я… Я хочу его увидеть.

Она подняла мокрые от слёз глаза и посмотрела на Архипова.

— Рад, что хоть один из вас оказался мудрым и прислушался к своему сердцу, а не пошёл на поводу у здравого смысла, логики и ещё чёрт знает чего. Самолёт завтра в десять утра. Я заеду за тобой.

Владислав вытер мокрые щеки девушки тёплой рукой и нежно поцеловал её в лоб.

— Спасибо, что дала ему шанс.

Кай крепко прижал Сашу к себе, боясь, что это могло оказаться лишь наваждением. Он скользил руками по её спине, вдыхая аромат, исходивший от волос, и не мог поверить в то, что снова обнимал ту, что казалась давно потерянной. Отстранив Александру от себя, Кай заглянул в такие родные, полные любви и нежности, блестящие карие глаза.

— Прости меня, малыш. Пожалуйста, прости. Я… Я знаю, что никакими словами не смогу вымолить твоё прощение, но… Я надеюсь на твою снисходительность. Прости меня, умоляю. Прости за то, что я тогда сказал, за то, что сделал.

Александра кивала, касаясь его крепкой груди и борясь со слезами.

— Я подумаю, — сквозь улыбку проговорила она. — Подумаю, обещаю. Нам… Нам о многом нужно поговорить, ты прав. Но и ты для начала пообещай мне, что впредь никогда не будешь решать в одиночку, что лучше для нас и наших отношений. Ладно?

Кай провёл пальцами по её волнистым волосам.

— Обещаю, — улыбаясь и всё ещё не веря своим глазам, ответил он. — Я обещаю тебе, что отныне ты будешь в курсе всего, что происходит в моей жизни. Клянусь тебе, что не скрою ни одной детали.

— Всё или ничего, — прошептала, улыбаясь, Саша.

Кай кивнул, ответив на её улыбку. Его глаза блестели, а внутри бушевал ураган. Сердце отбивало степ и чечётку, попеременно сменяя их друг другом. Он до сих пор не мог поверить в то, что она вернулась. Вернулась после всего того, что он сказал ей тогда в Москве, после его полугодового молчания и трусливой попытки спрятаться от самого себя и её возможного презрения.

— Семья — это всё, ты ведь знаешь, да? — спросил Кай, по-прежнему не отрывая счастливых глаз от улыбающегося лица Александры.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты знала ещё одну вещь. Моя семья — это ты. Была и всегда ею будешь.

Он бросил быстрый взгляд на Влада.

— Ты идёшь как бесплатное приложение, поэтому тебя я даже не упоминаю.

Младший снова вернулся к Саше.

— Я никому, слышишь меня, никому не позволю причинить тебе вред. Никому и никогда! И в первую очередь самому себе.

С этими словами он склонился к её губам, накрыв их своими губами. Пустота, властвовавшая в душе, начала отступать. До полного восстановления было ещё далеко, но первые лучи света проникли туда, не встретив на пути сопротивления. А это хороший знак. Первый за долгие полгода, пока он бродил по замкнутому кругу, ища выход. Первый — и Кай надеялся, что не последний.

Твои сердце и разум должны слышать и понимать друг друга… Пожалуй, «эта грёбаная философия мастера Шифу», как её когда-то назвал Граф, и впрямь действовала. Именно сейчас сердце и разум слышали и понимали друг друга как никогда, давая надежду на покой и светлое будущее… Может быть, не такое безоблачное, но, по крайней мере, Кай верил, что вдвоём с Александрой они смогут справиться с чем угодно.

КОНЕЦ