Глава 60. Реквием по любви. Тьма…

Он стоял на смотровой площадке на Воробьёвых Горах и задумчиво смотрел на Москву. Красота и масштабность картины уже давно перестали радовать глаз. Плечо слегка саднило, но обезболивающее ещё действовало, блокируя боль.

Война, которую он начал несколько лет назад, наконец-то закончилась. Теперь можно было вздохнуть глубоко, не боясь, что отголоски прошлого настигнут в самый неподходящий момент. Тиран и диктатор уничтожен, а его империя, казавшаяся нерушимой, как цитадель, пала. Столько боли и страданий, столько жертв и крови… Кай закрыл глаза. Он выбрался из этого кошмара, добился того, чего хотел, но цена за желаемое оказалась слишком высокой.

Только сейчас смысл выражения «Если здесь убыло, то где-то точно прибыло» стал по-настоящему ему понятен. Он разобрался с Петром и наказал тех, кто так жестоко обидел Александру, но жертвы, попавшие под перекрёстный огонь на пути возмездия, тяготили душу, каждый раз напоминая ему, в кого он превратился.

Она достойна большего. Она достойна лучшего.

«Ты всё решил за нас, Кай, но найдутся те, кто с твоим решением не согласится!»

Бестужев открыл глаза. Граф, как всегда, прав, но это не имеет значения.

— Кай?

Он резко обернулся. Улыбка сама появилась на его лице, хоть он и старался изо всех сил держать эмоции на привязи. Кай почувствовал, как громко застучало его сердце, несясь галопом и вот-вот грозясь выскочить из груди. Он ощутил, как ноги стали ватными, не давая возможности приблизиться к той, что являлась смыслом его жизни. Он просто стоял и любовался ею, боясь даже этим простым действием замарать её чужой кровью, в которой сам погряз по уши.

Саша смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Она не видела его две недели. Всего лишь две недели, а с ним произошли такие разительные изменения. Шаг… Второй… Третий… По мере того, как Александра подходила к нему, она отмечала, каким бледным и мрачным он стал. Его лицо с тёмными кругами под глазами осунулось, отчего скулы стали ещё заметнее. Чёрные глаза, в которых Саша всегда видела блеск, потухли. Это был Кай и в то же время не Кай. Не её Кай. Не тот, которого она когда-то знала. Что они сделали с ним?

Подойдя к нему, Александра улыбнулась и, подняв руку, коснулась его щеки.

— Я так соскучилась. Я… Он не позволял мне связываться с тобой, говорил, что нужно подождать… Что так будет лучше… Что ты занят, а я буду мешать…

С каждым произнесённым словом на её глаза наворачивались слёзы, хотя любящая улыбка не сходила с губ. Кай накрыл своей холодной ладонью её тёплую руку и сказал:

— Таков был план. Мы не могли поступить по-другому.

Саша быстро закивала головой, вытирая слезу, покатившуюся по щеке.

— Пётр… — начала она, но Кай прервал её, не дав закончить начатое.

— С ним покончено.

Он всё ещё держал Сашину руку в своей. Внутренний голос кричал, что нужно отпустить её, но сердце блокировало сигналы. Слишком больно было снова терять то, что только что обрёл.

— Алекс…

— Мой брат и тот «пернатый»… — Кай осёкся. — Я сдержал своё обещание, данное тебе у Орловых.

— Ты…

— Только Давыдова. Алекс жив, однако судьба его незавидна.

Его слова звучали сухо, как заученная наизусть речь. Александра чувствовала это. Что-то шло не так… Он заметил, как она напряглась. Чёрт!

— Кай…

— Саш, нам нужно поговорить.

Эта фраза, прозвучавшая так стремительно, словно он боялся того, что она собиралась ему сказать, испугала её. Эти слова точно не предвещали ничего хорошего.

— Что-то случилось? — спросила Александра, высвободив свою руку.

Он молчал.

— Кай, о чём нам нужно поговорить?

— О твоём возвращении домой, — наконец проговорил он.

Несколько секунд она смотрела на него, как завороженная, пока смысл сказанных слов медленно доходил до неё.

— О моём? А ты разве…

— О твоём, — резче, чем нужно, произнёс Кай. — История подошла к концу. Пришла пора ставить финальные точки.

Он смотрел в её большие глаза и видел, как в них начинало зарождаться отчаяние. Ещё немного, и оно сменится болью, а затем… Нужно торопиться. Иначе он не сможет сделать этого.

— Ты возвращаешься домой.

— Но я…

— Это не обсуждается, — сказал Кай тоном, который явно не требовал возражений.

Однако Саша не собиралась сдаваться.

— Не затыкай мне рот на полуслове! — выкрикнула в сердцах она. — Я никуда не поеду! Я останусь с тобой!

Её слова резали его, как ножи, причиняя жуткую боль.

— Поедешь.

— Нет!

Она сделал шаг назад, качая головой.

— Я. Никуда. Не поеду.

Кай с силой сжал кулаки. Напряжение в руках тут же напомнило о ранении в плече. Он не сможет бороться с самим собой, если она будет протестовать.

— Саш, мы не можем быть вместе, ты понимаешь?

— Нет, я не понимаю этого.

Она смотрела в его глаза, пытаясь найти там подсказку, но они были холодны, как лёд.

— Чего ты не понимаешь?

Кай чувствовал, как его начинает охватывать паника. У него нет веских аргументов. Ему нечего ей предъявить. Он не хочет ей ничего предъявлять. Мысли носились в голове, как шальные.

— Чего ты не понимаешь? Того, что я хотел убить тебя? — схватился он за первую пришедшую к нему спасительную мысль. — Ты помнишь? Я хотел вычеркнуть тебя из своей жизни. Ради своей цели я готов был пожертвовать тобой. Тобой! Не собой! Это ты понимаешь?

— Но ты не убил!

Александра не уступала. Он не отделается от неё так просто. Только не после всего того, через что они прошли…

— Ты стрелял, да. Но я… Я простила тебя. Ты не мог поступить по-другому.

Кай тонул в своём бессилии повлиять на неё. Она его не слышала. Более того, она отказывалась от своих собственных слов, сказанных ему когда-то.

— Мы переживём это, — шептала, как в бреду Александра. — Мы справимся. Ты просто устал. Всё будет хорошо. Нам просто нужно время.

Господи, какая же ты упрямая!

— Ты мне больше не нужна! — выпалил громко Кай, заглушая её болтовню.

Саша замерла. Она не верила своим ушам. Это были не его слова.

— Я «что»?

— Ты. Мне. Не нужна, — повторил он каждое из слов, которое причиняло нестерпимую боль, но по-другому было нельзя. — Я добился чего хотел. На этом всё. Конец истории. Точка.

Между ними повисла тишина. Они смотрели друг на друга и молчали. Кай видел, как в ней шла внутренняя борьба. Она не хотела принимать его слова. Она и её сердце, но разум всё же кричал об обратном. Так же как и его сердце не хотело принимать то, в чём он пытался убедить её и себя в том числе.

Он сходил с ума от того, что делал; от того, что приходилось отпускать, отрывать её от себя. Но она не могла оставаться в этом мире, полном лжи, насилия и крови. Она должна находиться с семьёй. Её должен окружать свет, а не его тьма. Её семья — это ты, чёртов придурок! Ты, и она ни раз это доказывала, возлагая на камень жертвоприношения свои принципы и убеждения. Не ради себя, а ради тебя и вашего будущего. Ради вашей любви!

Прошли минуты, пока первой пришла в себя Саша, нарушив затянувшуюся паузу.

— Не нужна? Но… Я не верю. Ты говорил мне, что любишь.

— Я должен был заставить тебя помочь мне, потому что один бы я не справился, — говорил Кай, понимая, что наконец-то смог найти нужный рычаг давления. — От тебя не ждали подвоха. Твоя амнезия пришлась как никогда кстати. Шах и мат. Ничего личного. Никаких эмоций. Только расчёт.

Саша чувствовала, как внутри всё начинало холодеть. Она не хотела верить ему, но слова звучали настолько убедительно, что другого выбора не оставалось.

— Ты говоришь неправду.

По щекам потекли слёзы.

— Ты врёшь, Кай. Ведь врёшь, да?

Он не сводил с неё глаз. На лице застыла холодная маска, а внутри всё полыхало, словно от подожжённого напалма.

— Империя Петра пала, — не ответил на её вопрос Кай. — Для меня лишь это имело значение.

— Но… Тогда зачем… Зачем ты мстил брату?

Этого вопроса он не ожидал, но импровизация всегда считалась его сильной стороной.

— Это было единственное, как я мог компенсировать то, что он сделал с тобой. Я не думал, что ты станешь его жертвой. Зуб за зуб. Мы всё же нечужие люди.

Кай понял, что его понесло, но остановиться не мог. Сжечь все мосты, чтобы больше не возникло желания оглянуться или вернуться назад. Никогда. Новая жизнь. Без него. Чистый лист.

— Далеко не чужие. Как никак спали вместе. Было сложно, но мне всё же удалось уложить тебя в постель после всего того, что сделали Алекс и Егор. Да и ты не сильно сопротивлялась.

Господи! Как же тяжело дались эти слова! Как же больно было видеть горе в любимых глазах! Мне самое место в аду… В аду, но без нее… Я должен позволить ей жить. В ином случае… Я утяну её вслед за собой в седьмое пекло…

— Да, не сопротивлялась. Скорее, набивала себе цену, я бы так это назвал.

Едва он закончил фразу, как раздался звук пощёчины. Лучшего и ожидать не стоило.

— Ты…

— Я. Ты придумала себе сказку, — усмехнулся Кай, — я не стал тебя переубеждать. Мне было это на руку.

По щекам Саши текли слёзы. Это не могло быть правдой. Он врал. Он нарочно причинял ей боль. Он играл. Но самое ужасное крылось в том, что его глаза не врали. Он и впрямь верил в то, что говорил. И она тоже, однако почти разбитое сердце ещё пыталось спасти хрупкое счастье.

— Я… Мне всё равно. Всё равно. Я люблю тебя, Кай. Моей любви хватит на двоих. Слышишь? Я люблю тебя! Люблю…21b4bc

Она рвала его сердце на части и разбивала душу на мелкие осколки своим сопротивлением. Внутри и так почти ничего не осталось. Почему она просто не может взять и отпустить? Разозлиться, чёрт бы её побрал! Разозлиться и послать его к Дьяволу! Отчаяние начало смешиваться со злостью, но не на неё, а на самого себя и своё глупое решение спасти её. От кого?

— Но я не люблю тебя… — произнёс низким голосом он.

Рука, сжатая в кулак, затряслась от напряжения, а ладонь пронзила острая боль. Последний лживый козырь брошен. Неужели ты и теперь будешь сопротивляться?

Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Она лишила Сашу дара речи, перекрыв кислород.

— Я воспользовался тобой и твоей наивностью, — снова и снова бил по больному он. — Я использовал тебя. Слышишь? Просто использовал!

Тишина. Вдох… Выдох… Сердце пропустило удар, за ним другой. Он видел, как рушилась их любовь… Он чувствовал, как рвались невидимые нити, связывавшие их души. Пусть, зато она будет в безопасности. Она будет счастлива, когда придёт в себя.

— Я начал новую жизнь, и в ней нет места для тебя. Его не было тогда, когда я смирился с твоей смертью, нет и сейчас. Я мстил, но не за тебя, а за себя. За свою жизнь, а не за твою. Ты — уже давно пройденный этап!

Александра чувствовала себя раздавленной. Ей хотелось спрятаться, укрыться где-нибудь, чтобы больше никого не видеть и ничего не слышать. Он уничтожил её. Разрушил то, что она всеми силами старалась сохранить, пока он воевал с отцом. Но ему это было не нужно. Так же не нужно, как и она сама. Сердце пронзила острая боль, словно его, как крошечную беззащитную птичку, сжали в кулак, лишив самого ценного. Лишив его жизни.

— Я… Я ненавижу тебя.

Её глаза смотрели мимо него. Взгляд казался пустым и безнадёжным.

— Ты такой же, как и Пётр. Тебе никто не нужен, кроме себя самого.

Кай молчал, пытаясь удержать на почти сорвавшихся цепях отчаяние и презрение к самому себе за то, что заставил её выслушать всё это. Кто-кто, а она точно не заслужила этого. Не заслужила, мать твою! Чёртов ублюдок!

— Я хочу домой, — проговорила безжизненным голосом Саша. — Подальше отсюда, от этого страшного города… Подальше от тебя…

Шах и мат. Финальная точка поставлена. Конец истории.

— Ты отправишься домой сегодня же. Вместе с ними.

Александра преодолела отвращение и подняла на него красные, полные слёз глаза. Она проследовала взглядом туда, куда смотрел он, и замерла. Второе потрясение за несколько минут.

В нескольких десятках метров от того места, где стояли они, Саша увидела родителей. Мама и папа… Те люди, которые, как она думала, погибли. Мама и папа, которые никогда её не оставят. Не обманут. Не используют. Мама и папа, которые её по-настоящему любят.

Не думая больше ни секунды, не глядя на него и не говоря ему ни слова, она бросилась к родителям. Больше ничего не имело значения, только она и они. Её семья. Её близкие и родные люди, которых никто и никогда не сможет заменить.

Кай разжал кулак и уронил остроугольный камень на асфальт. Ладонь была покрыта кровью. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Справился… Не глядя в сторону счастливого воссоединения семьи, Бестужев направился прочь. Добравшись до парковки, он сел в ждавший его автомобиль.

— Ты не должен был этого делать, — сказал Влад, включив зажигание. — Это неправильно.

— Поехали, — только и смог проговорить Кай, отвернувшись к окну и вытерев мокрый след на щеке.

Внутри догорали последние тлеющие угли его души. Пустота… Чёрная бездна, полная боли и отчаяния. Он лишь надеялся, что ему удастся через это перешагнуть. Когда-нибудь… Но точно не сейчас…

Твои сердце и разум должны слышать и понимать друг друга… Кай крепко зажмурился, борясь с агонией, разъедающей остатки того, что уже давно не слышало и тем более не понимало друг друга… Он проиграл. Выиграл войну с отцом, но, мать его, проиграл свою жизнь!

Зато теперь она в безопасности…