Глава 17 · Проблемы

Я принял звонок, отправив в виртуальную среду сгенерированное изображение. Не лучшим образом я сейчас в реальности выгляжу. Точно не для встречи с Великой княгиней.

Передо мной возник образ Зои — секретарши её высочества.

— Здравствуйте, Алексей Григорьевич. Вас долго не было на связи, её высочество начала волноваться. У вас всё в порядке?

— Добрый день, Зоя Александровна. Всё в порядке. Был долгий выход в заражённые территории, со связью там, сами понимаете, проблемы. Чем обязан вашему звонку?

— Госпожа хочет с вами поговорить. Не отключайтесь, пожалуйста. Надеюсь, теперь связь устойчива? Проблем при разговоре не возникнет?

Я покосился в угол вирт-экрана, где индикатор бодро демонстрировал три ярко-зелёных и четвёртую — мигающую полоски.

— Связь устойчивая. Мы уже покинули территорию нестабильности.

— Хорошо, — она улыбнулась совершенно безэмоциональной улыбкой. — Ожидайте на линии.

И переключила изображение на какие-то абстрактные, быстро меняющиеся разноцветные узоры. Я сразу свернул окно. Знаем мы эти фокусы. Эта абстрактная живопись делает собеседника более податливым и менее внимательным при дальнейшей беседе. Стандартная заглушка. Ребята молчали, поглядывая на меня. Они уже довольно точно определяли, что я пользуюсь имплантом и с кем-то разговариваю, а не «завис» в очередном раздумье о смысле жизни и прочих пустяках.

Броневик съехал с Синицынской эстакады, и мы оказались во владениях Соколовых. Я немного расслабился. В этот момент мне поступил параллельный вызов. Из Управления. Пришлось отклонить его.

Мы уже подъезжали к своей базе, когда Кай развернул передо мной экран разговора с канцелярией княгини.

Ариана Анатольевна была в парадном облачении и боевой раскраске. Сейчас Великая княгиня ничем не напоминала пожилую, немного уставшую женщину, с которой я беседовал в последний раз. Такое ощущение, что я разговаривал с официальным портретом. Она быстро окинула взглядом мой скромный облик и, слегка подняв брови, произнесла:

— Ты не в курсе, дорогой, что выдавать сгенерированное изображение в разговоре аристократов считается моветоном?

С наезда начала. Может, и вправду волновалась, кто ж её знает.

— Я только что с выезда на зачистку гнёзд дряни, Ариана Анатольевна. Мой настоящий внешний вид, да и обстановка вокруг не очень соответствуют разговору со столь…

— Зачем ты похитил наглого мальчишку Алексея Орлова и как подделал его голос, незнакомец? — княгиня коротко растянула уголки губ.

Я, вздохнув, попросил Кая выдать нормальное изображение происходящего, направив на себя камеру смартфона.

— Вот, — сказал я, обводя рукой внутренности броневика. — Даже до дома не добрался ещё, ваше высочество.

— Здесь нечего стыдиться. К сожалению, я очень ограничена во времени, так что выслушай меня, пожалуйста, сейчас, — я просто поклонился, насколько позволяла обстановка. — Я вылетаю к вам в Воронеж с официальным визитом. Повод — инспекция воронежских госпиталей. Во время этого визита, а он продлится три дня, начиная с послезавтрашнего, постарайся ничего важного не планировать. Я обязательно встречусь с тобой как приватно, так и при дворе князя Воронцова — официально. Но точную дату и время, к сожалению, назвать не могу.

— Конечно, ваше высочество, буду к вашим услугам, как только понадоблюсь, — я снова поклонился. Голова, небось, не отвалится.

— Что ты там то ли украл, то ли захватил такое, что на тебя чуть ли не охоту объявили? — она снова коротко улыбнулась, давая понять, что мне дозволены эти мелкие шалости. — Помощь прямо сейчас тебе нужна? Или сам разберёшься с ситуацией?

— Поражён вашей осведомлённостью, Ариана Анатольевна. Я ничего чужого не брал. Ваша помощь — слишком сильное средство. Не стоит привлекать его по такому незначительному поводу. Я справлюсь сам.

— Я Воронцову, пожалуй, сама всё же позвоню. А то он у нас молодой, горячий. Глупостей наделает, затем сильно жалеть будет, — она сделала едва заметный акцент на слове «сильно».

Это семидесятилетний Воронцов-то молодой? Ну это ладно. Вот откуда ноги растут, оказывается, у моих нынешних проблем.

Снова поклон. Голова, может, и не отвалится, но головокружение так заработать можно.

— Что ж, надеюсь увидеть тебя в Воронеже живым и здоровым, Алексей. Не чуди больше. Не нарывайся на неприятности, я тебя прошу. Если будут сильно нагнетать, набирай канцелярию в любое время дня и ночи, — она оскалилась, — Зоя самым непонятливым разъяснит политику Трона. До встречи, ми керидо (мой дорогой, исп.).

— Благодарю за заботу, ваше высочество.

Княгиня благосклонно кивнула и пропала с экрана.

Я, наконец, выбрался из броневика и поплёлся к «Чайке», на ходу набирая номер Управления, с которого мне звонили во время разговора. Этим сгенерированная среда вполне подойдёт, думаю.

Звонили мне из приёмной Громова. Мой звонок принял Райнов — адъютант начальника Управления.

— Ваша милость, — начал он с места в карьер, — его превосходительство желает видеть вас. Немедленно.

— Пётр Аркадьевич! Я только из рейда. Могу я хоть заехать домой, переодеться и душ принять? Что за срочность такая?

— Что за срочность, я не знаю, Алексей Григорьевич. Его превосходительство мне не докладывает. Сейчас я уточню, подождите минутку… Да, к шестнадцати часам, тогда. Я встречу вас у входа в Управление. Не опаздывайте, пожалуйста. Поверьте, это в ваших интересах.

— Вы так думаете? — мне уже начало это надоедать.

— Нет, что вы. Это прямая цитата из фразы его превосходительства.

— Остальная часть фразы, причём большая, наверное, из тех слов, от которых воспитанные девушки падают в обморок, — пробормотал я. И громко добавил: — Буду к шестнадцати часам, Пётр Аркадьевич.

* * *

Переодевшись и изрядно посвежев после душа, я явился пред светлые очи генерала. Пётр Аркадьевич встретил меня внизу у входа в Управление и предупредил, что его превосходительство пребывает «изрядно не в духе». Я на это только плечами пожал: мне до генеральского настроения дела не было. Я больше не его подчинённый, чтобы сидеть и морщины на его лбу пересчитывать.

В кабинете Громова обнаружился Волков, ерзающий на стуле, который был явно мал для его обширной задницы. Ментат: пыхтел, морщился, шумно вздыхал. Если кто и выглядел недовольным, то это он. Генерал же смотрелся как тибетский монах, познавший дзен. Одухотворённо. Меня он поприветствовал, встав из-за стола и отложив в сторону какие-то документы.

— Алексей Григорьевич. Рад, что пришли добровольно. До того, как вам предъявят обвинения в нападении на государственных служащих, да ещё и в заражённой зоне, я готов лично выслушать, как вы оправдаете свой поступок.

Говорил он тихо и благостно, так что я решил, что вся эта преамбула просто шутка. Не настолько хорошо знал Макара Ильича, чтобы делать какие-то далеко идущие выводы.

— Я просто задержал двух преступников, которые пытались замести следы своих злодеяний, ваше превосходительство, — ответил я спокойно. — Добрый вечер.

Сделал паузу, но генерал просто смотрел на меня. А Волков, ни на кого не смотря, скорчив страдальческую мину, уставился в потолок. Ну что за цирк? Что я ещё должен сказать? Поразмыслив, я добавил:

— Надеюсь, Управлению пойдёт на пользу то, что моей команде удалось вскрыть преступное сообщество, скрывавшееся под личиной офицеров министерства.

Волков кашлянул, но промолчал. Генерал же, глубоко вздохнув, бросил взгляд на отложенные бумаги и с лёгкой грустью в голосе произнёс:

— Да уж, спасибо вам. Огромнейшая моя личная вам, Алексей Григорьевич, благодарность. Неклюев вообще-то на базе не сам по себе сидел. У него полно высоких покровителей. Теперь, когда делу после вашей жалобы дан официальный ход, понеслось дерьмо по трубам. Я, конечно, всегда знал, что он там грязные делишки обтяпывает, но Волков раскрутил ваших пленных — и такой гнойник вскрылся… Думаю вот, не прикопать ли вас где-нибудь по-тихой в благодарность-то, Алексей Григорьевич.

На эту гнусную инсинуацию я счёл возможным промолчать. Видимо, «высокие покровители» уже высосали мозг генерала через трубочку. Я не сомневался, что подполковника кто-то прикрывает — слишком нагло, не по чину он себя вёл. Но разве это мои проблемы? Генерал сам глаза закрывал на эту грязь, которая творилась у него под носом. Пусть теперь разгребает.

— Если меня никто не собирается арестовывать, я, пожалуй, пойду? — невинным тоном осведомился я.

— Куда! Сидеть, Орлов! — рявкнул генерал, немедленно став тем самым Громовым, которого я знал. Всё благолепие с него слетело вмиг. — Решение о вашем аресте принимается прямо сейчас.

— Это за что ещё? Какое обвинение мне собираются предъявить? — я принял вид оскорблённой невинности.

Нет, речь ведь явно не о моём не очень законном задержании капитана с сообщником. Здесь, кажется, колёса следствия крутятся в нужную сторону.

— Присвоение княжеской собственности в особо крупных размерах, в основном. В составе организованной группы. Там ещё административки до кучи докидаем. Вынос из зоны заражения потенциально опасного предмета, неподчинение приказу ликвидатора в зоне заражения, совершение действий, могущих подвергнуть опасности гражданское население… Что ещё, Волков?

— Макар Ильич, я жду, когда вы к сути перейдёте. Ко всей этой чуши я не хочу иметь никакого отношения. Нет, если хотите, я добавлю пару статей из уголовного и административного имперских уложений к вашему набору. Просто мне не кажется, что Алексей Григорьевич впечатлён всем этим сотрясением воздуха, — раздражённо ответил Волков.

— За что я вас терплю, Орин? — генерал закатил глаза. — Ладно, не отвечайте. Или мы будем вынуждены выслушать получасовой дифирамб вашей гениальности. Так что скажешь, Орлов? Сам отдашь похищенное, добровольно так сказать и с искренним раскаянием? Или как?

— У меня два вопроса, ваше превосходительство. Первое: почему вопросом присвоения княжеской собственности занимается ваше ведомство? Здесь вроде не тяжкие и не опричнина. И второе: что именно я похитил? Не просветите меня?

Ну, ясно всё. Такое странное продолжение истории со скрижалью. Как-то очень быстро всё наружу выплыло. Выходит, о том, что «скрижаль» не уничтожена и находится на территории района, знали или предполагали. Откуда дровишки — мне понятно: лесенка короткая, Иваныч — Воронцовы. А там… княжеский двор, что решето, информация могла уйти вообще куда угодно. А вот то, что Громова в этой схеме задействовали, действительно странно. Хотя…

— По моим сведениям, — он снова бросил взгляд на бумаги, — вы нашли в районе, находящемся под патронажем княжеского рода Воронцовых, некий артефакт, изготовленный родом, который был низложен императорским указом. Согласно… короче, Орлов. Все артефакты поверженного рода Синицыных, а также принадлежавшие им средства производства, да вообще всё в районе Синицыных — собственность рода Воронцовых. И вы сейчас беседуете со мной, а не со службой безопасности князя, только потому, что происшествие произошло в зоне ответственности Управления и частично находится в нашей юрисдикции. Проще говоря, я пытаюсь дать вам шанс выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Не только у Неклюева есть высокие покровители. У некоего Орлова, оказывается, тоже есть крыша. Дворцовая.

Ну, я так и думал. Дорогая сколько-то-юродная бабуля всё же позвонила куда следует. Причём даже раньше, чем мне об этом сказала. Не думал только, что всё так серьёзно. Понятно, что арестовывать меня никто сейчас не будет. Но обвинение в присвоении предъявить вполне могут. Вовремя я титулом обзавёлся. Да и покровителями тоже вовремя, что скрывать.

— Удивительно, откуда вы эти сведения получили, ваше превосходительство? Ни один из тех, кто спускался со мной на первый уровень, такого рассказать не мог. Да и всё это как-то неконкретно. Какой артефакт? Что он делает? Почему кто-то считает, что он принадлежал Синицыным, а не, например, группа погибших обронила?

— Отрицать, значит, будете? И в своих людях вы настолько уверены, что думаете, они пройдут проверку ментата? Напомню: всё, что находится в районе Синицыных, — собственность князя.

— Кроме эфириумов, ваше превосходительство. Не так ли? Трофеи, выпавшие из дрянских монстров, и в их числе эфириумы, принадлежат добывшей их команде. Могу поклясться, и мои люди это подтвердят, что ничего, кроме эфириума, мы на Синице не находили и не брали.

— И даже, — он перелистнул страницу, — алтарь неких «Первородных» не потрошили? С извлечением артефакта?

— Санек раскололся, что ли? — я поднял бровь. — Так его с нами не было на конечном этапе. Я же его вместе с инженерами спасёнными наверх отправил. Как он там, кстати?

— Покончил с собой в камере, — сквозь зубы произнёс Громов. — Официально. Неофициально, когда люди Неклюева выбивали из него эти показания, перестарались. Но его показания косвенно подтверждаются показаниями спасённой вами пары инженеров. И то, что поселения «Первородных» больше не существует, — факт.

— До поселения мы не дошли, Макар Ильич. Завалили охранника — властелина тамошнего гнезда — и ушли наверх. Никто из нас алтарь этот в глаза не видел. Готов пройти допрос с ментатом… а вот же он, — я не очень вежливо ткнул пальцем в Волкова, который в очередной раз пытался поудобнее пристроиться на стуле и одарил меня в ответ весьма злобным взглядом. — Когда моих людей на допрос присылать?

— Слушайте, Орлов. Если всё было так, как вы говорите, мне допроса ваших людей с ментатом будет вполне достаточно. Более того, до всех кого нужно я результаты допроса доведу. Но, боюсь, люди, которые заинтересовались вашей эскападой на Синице, этим не удовлетворятся. Понимаете?

— Понимаю, ваше превосходительство. Как не понять. Но это уже будут в чистом виде мои проблемы, ведь так? Официально следствие заново открыть по этому делу другое ведомство не сможет? То есть, если всё окажется так, как я и говорил, официальных претензий до открытия новых фактов, ко мне не будет?

— Смотри, какая умная и юридически подкованная молодёжь пошла, а, Волков? Правду Орлов сказал?

— Всё сказанное Алексеем Орловым является правдой. Они действительно ничего, кроме эфириума, в Синицынском районе не брали, до алтаря не дошли. Он что-то не договорил о монстре, которого они уничтожили. Но такие подробности я могу с ним и в моём кабинете прояснить, где есть нормальное удобное кресло, а не это пыточное устройство, ваше превосходительство.

— Ладно, иди уже, Волков. А то я того и гляди потеряю ценного сотрудника. Мы с его милостью Орловым ещё немножко про его недомолвки погутарим. И потом он весь твой.

Волков сорвался со стула и, даже не попрощавшись, громко и возмущённо сопя, поспешно покинул кабинет генерала. Громов посмотрел на меня и накрыл ладонью бумажки, лежащие на столе.

— Мне, честно говоря, больших усилий стоило оставить дело в своей юрисдикции, Орлов, — заявил он. — И вы должны понимать, что вестись оно будет со всей строгостью. Никаких послаблений. Если ваши с Волковым делишки вылезут на свет… Что, думаете, я не знаю, что он для вас частным порядком расследование вёл? Если вылезут, это будет тем самым обстоятельством для пересмотра.

Я пожал плечами. Деньги я переводил на номерной счёт. Ничего особо незаконного в том, что Орин для меня провёл частное расследование, не было. Но генерал был прав. В обычных обстоятельствах — ничего такого, а в нынешних эту связь могут подтянуть как взятку. Но это если связь эту найдут и докажут. А я уверен, что ментат в этом отношении подстраховался. Всё же он сам следак.

— Ну, тогда вы знаете, что наши с Волковым «делишки» ничего общего с нынешним делом не имеют, — просто ответил я.

— Именно. Второй момент в том, что вы можете даже ментата обмануть — я не сомневаюсь, — он остановил возражения, готовые сорваться с моего языка, небрежным жестом. — А вот ваши люди точно не смогут. Вы в них уверены? И в том, что мне рассказали? Они в точности подтвердят ваш рассказ?

— Абсолютно уверен. Всё было так, как я вам рассказал, Макар Ильич. Других показаний не будет.

— А что там с этим монстром не так? Очередная пятёрка?

— Если бы. Думаю, это было существо вне классификации.

— Ого! И где в таком случае его эфириум?

— Это мой трофей. Вернее, моей команды. Так что позвольте мне не отвечать на этот вопрос. Видеозапись боя — то, что записалось, — я сброшу Волкову.

— Хорошо. По грани ходите, Орлов. Звоните своим орлам из команды, пусть едут сюда. И отправляйтесь к Волкову на разделку.

— Благодарю, ваше превосходительство.

Я поднялся и отправился в «казематы», на ходу набирая Ветра.