Глава 18 · «Княжеский» допрос

На следующий день после того, как Волков выпотрошил меня и мою команду, меня всё равно пригласили «на беседу» в службу безопасности Воронцовых. Принял меня лично Аскольд Всеволодович — глава СБ. Сразу видно, что ход скорее политический, чем практический. Воронцовы демонстрировали, что просто так от своего не отступятся и бдят! Но вместо того чтобы похитить меня и тащить в пыточный подвал, предпочли эту показуху с «беседой». Я ничего против не имел, тем более что мне был выгоден прямой контакт с родом в связи с надвигающимся на Воронеж ритуалом ордынцев. Единственное, чего я опасался, что пристальный интерес к моей персоне приведёт к тому, что моё окружение начнут трясти более тщательно, чем раньше. А это может вывести ищеек князя на Геллера. Вернее, на то, кем он является на самом деле. Но здесь ничего поделать было нельзя. Я предупредил маэстро о возможных последствиях. А воспользовался ли он моим предупреждением, я не знал.

В этот раз Аскольд Всеволодович пригласил меня в башню Воронцовых. Мне следовало явиться на этаж башни, где располагалась «общественная зона», то есть куда почти свободно пускали не членов рода. Заметим, что только Воронцовы из всех родов Воронежа позволили себе иметь такое место в собственной башне. И только башня Воронцовых составляла с уровнями Центрального района единое целое, без кольца «воздушной прослойки» между стенами башни и поверхностью уровней.

Я всё это, конечно, знал и раньше, но сейчас я рассматривал всё это с точки зрения своих «видений». Например, я предполагал, что видение про «чёрный лёд» во дворце Воронцовых связано не с тем, что ордынские диверсанты как-то злодейски проникнут в башню и устроят свой беспредел с обрядом прямо в княжеском родовом гнезде. Нет, причина как раз в том, что у башни правителей города нет «буферной зоны» между ней и уровнями. Надо сказать, что почти все торговые центры, подходящие под воспоминания о моём видении, были расположены на третьем уровне. На четвёртом был только один мегамолл, и он стоял на внешнем круге района, то есть от башни был удалён максимально. Да и логично: если чары ритуала подпитываются от смертей, провести его именно на третьем с его перенаселенностью. Там и пропажи людей заметны не будут. Их там никто не считает особо. И кто только их не похищает — от обычных бандитов до торговцев органами или охотников за имплантами. Да что говорить: вон «моих» инженеров украли прямо с третьего у Лебедевых — и не почесался никто.

Хотя на Воронцовых я, скорее всего, наговариваю. У них наверняка ситуация на третьем уровне более контролируемая, чем у других бояр. Князья всё же, не баран начихал. Но «более контролируемая» не означает «под полным контролем». На третий уровень в целом всем плевать.

«Всё равно эти безродные плодятся как кролики и ни на что, кроме чёрных работ, не годятся» — это, если что, прямая цитата из речений моей родной тётушки. И она очень точно передаёт отношение власть имущих в империи к «чёрной кости». Боярам едва хватает сил, чтобы защитить свои собственные интересы, например, ключевой персонал, по тем или иным причинам не живущий в башне. Наращивать силы милиции? Сделать перепись населения? Вживить контролирующие чипы? Провести нормальную инфраструктуру к «краям» района? Всё это утыкается в страшное слово «расходы». Поэтому третьи уровни полиса живут практически предоставленные сами себе. Нет, даже там, чем ближе к башне, тем больше порядка, инфраструктуры и солнечного света. А дальние круги третьих уровней никто из родов не контролирует.

Занятый этими мыслями, я припарковал «Чайку» и двинулся на выход с парковки к КПП с вооружёнными до зубов воронцовскими гвардейцами на нём.

У меня проверили документы, просканировали приглашение и попросили подождать. Как мило! Вызвали на допрос и оставили даже не в приёмной, а на проходной. Либо бардак в воронцовской СБ ещё больше, чем я думал, либо меня так ставят на место. Или пытаются вывести из себя. На самом деле я по поводу своего статуса никаких иллюзий не имел. Какой-то там барон для князей Воронцовых и вправду невелика шишка. Я спокойно пристроился в специальной комнатке для посетителей и нырнул в волны «эфира», перебирая последние новости.

На Михайловском направлении всё без изменений. Тобол в осаде. В Тавриде битва закончилась в нашу пользу. Юго-западный фронт «стабилизирован», и великие князья грозятся скорым контрударом. Ура-патриотичные и шапкозакидательские, но несколько истерические настроения первого месяца войны сменились уверенным тоном, не оставляющим сомнений в нашей будущей победе. Империя пропустила неслабую оплеуху от старого врага, но уже опомнилась и готовилась к реваншу.

Ставлю всё же на бардак. Меня мариновали на КПП всего пятнадцать минут — слишком мало для персонального послания. Затем за мной приехал хорошо мне знакомый Михаил Алексеевич и, извинившись за задержку, повлёк меня на встречу с начальством.

Меня завели в святую святых — на верхние этажи башни. Хорошо, что не в подвалы. Хотя до «подвалов» здесь, подозреваю, минут пятнадцать на скоростном лифте.

Аскольд Всеволодович принял меня в своём рабочем кабинете.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — поздоровался я первым.

— Доброе утро, Алексей Григорьевич, — отозвался Воронцов. — Вы понимаете, по какому вопросу вас вызвали?

— Думаю, речь идёт о недоразумении с какими-то артефактами Синицыных, которыми я якобы завладел, — ответил я спокойно.

— Всё верно. Предлагаю перейти сразу к делу, если вы не против, Алексей Григорьевич, — Воронцов просто сочился фальшивой патокой. Но в его взгляде никакой вежливостью и не пахло. Впрочем, взгляды не убивают, если не усилить их печатями. — Я, конечно, ознакомился с материалами, присланными нам из Управления ликвидаторов. Проверка с ментатом — это, конечно, отлично. Но князь не очень доверяет технологиям наших западных соседей. Так что мы с вами повторим всё по старинке, с «Оком истины».

Я не веря уставился на этого напыщенного идиота. На оговорку про князя я внимания не обратил — и так понятно, что всё это дело он держит на личном контроле. Но «Око»? Против стихийника? Оно и на сильных физиках-то сбой иногда давало. Даже не знаю, зачем эта показуха.

— Вы, конечно, можете отказаться, Алексей Григорьевич. Но тогда у воронежского престола появятся к вам незакрытые вопросы, — он не закончил, но и так понятно, чем «незакрытые вопросы» от княжеского двора могут мне аукнуться.

— У меня нет причин отказываться, — я демонстративно поморщился. — Давайте, ваша светлость, проведём уже ритуал. Чтобы «незакрытых вопросов» не осталось.

— Естественно, точно та же процедура ждёт и членов вашей команды, — как само собой разумеющееся произнёс он.

— Исключено, — сразу же отрезал я. — Это мои люди, моя ответственность. Их проверили, всё, что они знают, есть в допросных листах Управления. Достаточно и того, что я согласен на прохождение «Ока» без условий и скандалов.

— Боюсь, у вас нет выбора, Алексей Григорьевич, — Воронцов оскалился.

— Боюсь, тогда наш разговор закончен, Аскольд Всеволодович.

— Думаете, вы отсюда выйдете без моего дозволения? — всё же я его допёк. Вот как глазки засверкали.

— Думаю, князю не нужны проблемы с фиолетовым двором, — ответил я, складывая руки на животе и откидываясь в кресле. — А вы эти проблемы, Аскольд Всеволодович, вот прямо сейчас создаёте. На пустом месте. Кроме того, я известил дворянское собрание Воронежа о вызове меня на допрос. Думаю, у него возникнут вопросы к князю, если я отсюда не выйду.

Одно дело — прижать одинокого дворянина, даже титулованного. И совсем другое — бодаться с дворянским собранием, которое обладало в полисе достаточно существенными полномочиями и было скорее частью имперских властных институтов, а не инкорпорированным местническим органом. Дворянское собрание очень плохо относилось к нарушению боярами прав титулованных дворян. Даже князю они могут доставить немало неприятных минут.

Воронцов молчал, сверкая глазами. Затем прикрыл веки и медленно произнёс:

— Мы не с того начали, Алексей Григорьевич. Ваше упорное желание поссориться с правителем города, в котором вы живёте и организовали производство, не может не удивлять. Но всё же князь по странной прихоти к вам благосклонен. Будь моя воля… — он снова не договорил, но за этой недомолвкой явственно проступил контур пыточного стола.

— Я просто защищаю своих людей от беспредела. А себя — от слива информации. С какой стати я должен вам отдавать на допрос под «Оком» людей, посвящённых в мои родовые секреты? Вы и сами знаете, что перегнули палку с этим требованием! Или предъявляйте мне и моим людям официальное обвинение. Тогда вы будете в своём праве, если сможете их захватить на воронежской земле.

— Времена меняются не в лучшую сторону, — Воронцов зло усмехнулся. — Ещё восемьдесят лет назад никто бы и представить не мог, что мелкий дворянчик будет качать права перед княжеским домом. Вы правы, предъявить обвинение — это крайняя мера, на которую дом Воронцовых идти сейчас не готов. Нет оснований. Князь почти уверен, что вы действительно ничего не нашли. Но я уверен! Вы нашли и присвоили сакрум арканум Синицыных. Или как минимум знаете, где его искать. Не будь у вас фиолетовой крыши, я, несмотря на сомнения князя, уже разбирал бы ваш мозг на молекулы там, — он ткнул пальцем в пол, подразумевая, очевидно, пресловутые «пыточные подвалы».

Ничего себе. Крепко же припекло милейшего Аскольда Всеволодовича, если он так разоткровенничался. И у меня сразу возникает вопрос: он-то чего так возбудился, как только всплыли слухи о «сакральной тайне», как он пафосно назвал артефакт на латыни? Нет ли здесь ниточки к Орде? Я начинаю сомневаться, что этому человеку стоит доверить информацию о готовящейся диверсии. Или это уже паранойя? Всё же Воронцов не Коковцев. Совершенно неясно, чем Орда может заинтересовать фигуру такого масштаба. Может, просто я ему не нравлюсь? Бесит его сиятельство, что перед ним сидит мальчишка, которого он теоретически мог бы раздавить щелчком пальцев, и совершенно его не боится. Ладно, это не повод ему хамить или вести себя вызывающе. Дразнить гусей, вернее воронов, не лучшая идея.

— Ваше сиятельство. Я сожалею, что чем-то вызвал ваш гнев, но в отношении моих людей моя позиция неизменна. Сам же я согласился пройти проверку, что вполне может быть истолковано как жест доброй воли с моей стороны, вам не кажется?

— Жест доброй воли. Он бы мне не понадобился, маячь у вас за спиной фигура тётушки нашего императора, да благословят его правление духи предков.

— Не будь вы Воронцовым, я бы тоже по-другому с вами разговаривал. Несовершенство мира — отличная тема для беседы, но вы, кажется, собирались пропустить меня через «Око истины»? Я готов, как и говорил ранее. Может быть, приступим к процедуре?

Аскольд Всеволодович скрежетнул зубами, но сразу же взял себя в руки.

— Хорошо. Всё готово. Давайте приступим. Я лично проведу ритуал «Ока». Посмотрим, так ли умел этот громовский заграничный ментат.

Кажется, он абсолютно уверен в своих силах. Это хорошо. У Орловых свои родовые секреты, не думаю, что Воронцов как маг сильнее моего отца, который лично вырабатывал во мне иммунитет к «Оку». Кто бы ни проводил ритуал, основа печатей должна быть одинаковой.

Воронцов сопроводил меня в ритуальный зал, который находился на этаж ниже. Здоровенная печать была тщательно прорисована и на вид ничем не отличалась от тех, с которыми я имел дело раньше. Воронцов, победно усмехаясь, занял место ритуалиста. Что-то он задумал хитрое. Или ему кажется, что хитрое. Меня этот потомок великого рода впечатления пока что не произвёл. Будет очень больно, если я его недооценил. Впрочем, назвался груздем — полезай в кузовок. Отказаться от проверки я уже не мог.

Перед Воронцовым возникла небольшая, с ладонь размером, печать активации и упала вниз, на ходу разрастаясь до размеров остального контура и как бы впитываясь в него. Показушник. Если он действительно сам чертил ритуал, такая ерунда была бы не нужна.

Во всём теле возникло лёгкое покалывание. Затем ощущение, что внутри мышц и внутренних органов копошатся чужие холодные пальцы. Затем это ощущение сконцентрировалось под черепной коробкой. Знакомо. Печать примеряется к допрашиваемому.

— Вас зовут Иванов Аркадий Васильевич? — спросил Воронцов.

— Нет.

— Каково ваше настоящее имя?

— Алексей Григорьевич Орлов. Отрешён от рода Воронежских Орловых…

Пошли пристрелочные вопросы. Те, на которые оператор печати точно знает ответ. Реакцию организма подделать крайне тяжело. На вопрос с неправильным именем мозг реагирует определённым образом. Ну и так далее. Важнее всего, что у Орловых есть техника создания ментального «двойника» на основе праны. Техника эта не годится больше ни для чего, кроме как для обмана «Ока истины» и чар, выстроенных на тех же принципах. Я этой техникой владею на весьма высоком уровне. Поможет она или нет, прямо зависит от силы мага, ведущего допрос, и чуть меньше — от прочих условий. Например, поле или заклинательный зал, использованные для ритуала ингредиенты тоже имели значение. Но сила мага была определяющей. И Воронцов, как я и думал, был ничуть не сильнее моего отца. Ну не развиваются серьёзные родовые функционеры как маги. Нет у них на это ни времени, ни, что важнее, особого желания. Достижение уровня «познавшего» уже считается сверхуспехом.

Мой «двойник» запустился на полную мощность, подстроился под печать Воронцова, и теперь я прямо приказывал ему, какую именно реакцию «отдать» сканирующей магии. Эх, жаль, против менталистов «двойник» не работает. Вся фишка техники в точном внешнем контроле физического тела и зон мозговой активности, на что в принципе способен любой физик. Техника оформляет это «способен» в «точно знаю, как и что делать». Печать-то не читает мысли. Она основывается на реакциях организма. Именно благодаря этой технике, кстати, меня и не проверяли «Оком» в роду после обвинения в сливе информации.

Процедура пошла своим чередом. Воронцов, отработав стандартный блок «настройки», перешёл к непосредственному допросу.

Ну что я могу сказать? Дилетант.

По сравнению с Волковым — просто ребёнок. Да и понятно: не будет «сиятельство» учить техники допроса, для этого обычно штатные следователи есть. А здесь, глянь-ка, взыграло ретивое у зайчика. Не нравлюсь я ему. Или всё же он работает не только на Воронцовых? И поэтому не доверил допрос подчинённым? Ведь мог же запустить печать и заставить отвечать на вопросы того же Бабака, например? Как обычно и делается: маг отдельно, следователь отдельно.

В общем, я «отстрелялся» как на учениях. Воронцов аж вспотел, пытаясь меня подловить на несоответствиях или выудить дополнительные подробности. Но, понятное дело, ничего сверх того, что вытащил из меня Волков, не добился.

Спустя час он потушил контур печати и кисло произнёс:

— Поздравляю вас, Алексей Григорьевич. Кажется, вы совершенно чисты. В то, что вы можете обойти печать истинного мага, я не верю. Да и блокировки сразу видно.

Извинений он мне, конечно, не принёс за предыдущие слова. Но не очень-то и хотелось. Когда Воронцов повернулся, явно собираясь уйти, оставив меня на подчинённых, я всё же решился.

— Аскольд Всеволодович, — он обернулся с выражением на лице «ну что тебе ещё, убогий». — У меня есть сведения о подготовке воинами Орды теракта в Воронеже. Вам интересно?

Все еще не поставили лайк? Очень жаль. На этой книжке красиво смотрелась бы цифра 500)