Глава 4 · Протокол восемнадцать

— Всё дело в том, что я тот самый Второй. Ну, я так думаю…

Княгиня вздохнула. Прикрыла глаза, надавила на веки кончиками пальцев. Взглянула на меня и саркастично произнесла:

— Если ты вдруг считаешь, что мне всё стало ясно, то я тебя разочарую. Не стало. Заканчивай бормотать всякую невнятицу. Будь конкретней, мой мальчик, умоляю.

Я собрался. Я вообще никому не рассказывал о своей способности к предсказанию. И раскрыться перед незнакомым, по сути, человеком, на основании лишь неясного предчувствия оказалось сложнее, чем я думал.

— Вы как-то упомянули в прошлом разговоре, что подтверждённым пророком нашего времени является Аан-Дархан Орды. И вы тогда сказали, что должен быть Второй. Именно так и сказали: «должен». Так вот. Я, кажется, он и есть — Второй предсказатель. Ну, если Второй — это не просто порядковый номер.

— И что заставляет тебя так думать, Алексей? — голос Княгини утратил всякие интонации.

— Это, в том числе, ответ на ваш второй вопрос, Арианна Анатольевна. Откуда я знаю про «Протокол восемнадцать». В моём видении один человек спрашивает меня, почему он не должен пристрелить меня прямо сейчас, а я отвечаю ему этой фразой. Хотя сам до сих пор про протокол ничего не знаю. Дар проявился у меня с детства. Как предчувствие опасности и важных событий. Потом я начал буквально видеть, что сделает противник в следующую секунду боя — в моменты серьёзной или смертельной опасности. Недалеко. Но мне хватало. Несколько раз эта способность буквально спасла мне жизнь. Дальше — больше. Мне стали сниться грядущие события, не имеющие ко мне отношения напрямую. Но я мог влиять на них. Я чувствую изменения. Нити… Как будто сотни тысяч нитей тянутся от меня к другим людям, а от тех — к другим… Огромный фрактальный причинно-следственный лабиринт. Способность усилилась, едва я стал стихийником. Полагаю, при развитии эфирного средоточия она станет ещё сильнее. И да! Я не сумасшедший. Моя мама проверяла меня.

Княгиня снова прикрыла глаза и начала массировать виски. Повисла пауза. Я молчал, понимая, что заявления, подобные моим, требуют времени на осознание. Наконец она вздохнула.

— Слишком многое сходится, чтобы посчитать твои слова бредом сумасшедшего, мой мальчик. Было предсказано, что Второй, как ты говоришь, будет крови Годуновых, поэтому Фиолетовый Дом так тщательно отслеживает всех прямых бастардов до третьего колена. Я, честно говоря, совершенно не так представляла себе встречу с прорицателем. Я вообще никак себе её не представляла. Надеялась. А сейчас как-то…

— Перед вами не мудрый седобородый старец, освещающий путь во тьме, а нагловатый юнец, без жизненного опыта и без опыта использования этих самых предсказаний. Понимаю ваше разочарование, Арианна Анатольевна, но я сам ничего такого для себя не просил. Да и не уверен в своей уникальности, если честно. Запросто может оказаться, что есть настоящий Второй, а я так, погулять вышел.

Княгиня грустно улыбнулась.

— Нет, Алексей. Вероятность подобного исхода ничтожна. Если ты не хитрая подстава от моих ближайших родственников или же от Первого, то ты и есть Второй. Ещё одного пророка в этом столетии не предсказано. Даже если они есть, то сыграют в происходящем ничего не значащую роль.

А об этом аспекте я, кстати, не подумал. Я про хитрую подставу. Не люблю интриги, а ведь Княгиня должна была подумать о таком в первую очередь.

— Я не знаю, как прямо сейчас вам доказать, что обладаю даром предвидения. Разве что я звонил генералу Истомину перед катастрофой на Михайловском валу. И предупредил о готовящемся нападении.

— Ну, я точно не буду отрывать Истомина от руководства штабом фронта, чтобы расспросить о событиях той ночи. Да и не будет он со мной откровенничать, он человек Синего Дома. Проверить мы тебя успеем. Если ты говоришь правду, ты обратился к единственному члену императорской фамилии, который сможет помочь тебе в борьбе и помочь освоить дар. Если ты лжёшь, я просто уничтожу тебя. Нельзя давать старой женщине ложные надежды. У меня впереди слишком мало времени осталось, чтобы тратить его на разочарования.

Она немного помолчала.

— Это, несомненно, важный разговор. Мне нужно всё обдумать. И теперь я готова ответить тебе про «Протокол восемнадцать». Если без подробностей, то это мандат на любые действия от имени императорского дома, если речь идёт о члене фамилии. «Всё, что сделал предъявитель сего, делается по высочайшему повелению». Этот протокол задействуется в строго определённых случаях, ставя членов фамилии выше закона. До всех высших чиновников от третьего класса включительно доведён знак, являющийся подтверждением действия протокола. Но для того, чтобы вступил в действие Протокол восемнадцать, должно погибнуть больше половины членов династии Годуновых, включая действующего Императора и его потомков. Так что твоё видение либо бессмысленно, либо предвещает династии и стране огромные проблемы!

Последнюю фразу она почти выкрикнула, но голос в конце сорвался. Я молчал, не знал, что можно сказать. Информация о «протоколе» оказалась ошеломляющей, мягко говоря.

— Прости, мой мальчик. Нервы, — наконец сказала она. — Признаков близящейся катастрофы и без твоих слов предостаточно. Но ты говорил, что у тебя есть какое-то срочное сообщение? Всё, что ты рассказал, очень важно, но явно не срочно.

— Да. Я не уверен, насколько срочно. Но это точно не может ждать долго. Я вижу сны про то, как воины Орды уничтожают Воронеж. Они используют какой-то многослойный артефакт, который питается кровью… а может, это просто образ. Видения не всегда буквальны. Но в видении я брожу по мёртвому городу, вижу вмороженных в чёрный лёд друзей, знакомых, себя…

— Что ты сказал? — резко прервала меня Княгиня.

— Я сказал, что Воронежу угрожает какая-то масштабная диверсия.

— Нет. «Чёрный лёд». Ты эти слова произнёс не случайно, — она смотрела на меня словно через снайперский прицел.

— Ну… Я вижу улицы города, поросшие глыбами чёрного льда. А в них вморожены тела людей. Так это выглядит.

— И ты уверен, что это Воронеж? — с какой-то странной интонацией в голосе спросила Княгиня.

— Я узнаю улицы и здания. В моих видениях точно Воронеж.

Она снова взяла паузу на массаж висков. Затем произнесла:

— Так. На сегодня достаточно. Я не так быстро соображаю на старости лет. Я тебя услышала, Алексей. Если это всё, что ты хотел мне рассказать… — она устало посмотрела мне в глаза, сделав паузу.

— Да, Ариана Анатольевна. Из основного всё. Но есть просьба. Мне кажется, не стоит никому рассказывать о моих способностях. Я бы не хотел работать ручной гадалкой при дворе. Да и не стану.

— В России об этом никто не узнает. По крайней мере, от меня. Это я тебе обещаю, мой мальчик. Но с моими зарубежными друзьями из нашего маленького сообщества эзотериков я информацией поделюсь. Без имён и подробностей. Если всё правда, их помощь может оказаться весьма кстати. Придётся нам с тобой встретиться всё же наяву. Когда я буду в чуть лучшей форме. На сегодня предлагаю закончить.

— Как пожелаете, ваше высочество, — я слегка поклонился. — Доброй ночи.

— Спи без сновидений, Алексей, — ответила мне Княгиня не очень понятным напутствием и отключилась.

* * *

Заснёшь здесь.

Я даже «Чайку» на автопилот поставил до дому, чтобы поспать полчасика. Но мысли, назойливые и липкие, не давали отключиться. Мозг кипел и побулькивал.

Сегодня мне удалось отбояриться от Красавчика, который постоянно гундел, что принёс мне личную клятву и скорее мой первый гвардеец, чем личный ликвидатор. Короче, он рвался быть моим спутником и телохранителем. Я понимал, что мне по статусу это положено, и в конце концов придётся ему уступить. Но привычка — страшная сила. Я довольно давно рассчитывал только на себя. Сейчас я хотя бы делегировал Ксюше баронство, Ветру — подготовку бойцов и базу, а Володину — производство. Но защитить себя я пока ещё способен и сам. Здесь перестроиться немного сложнее. Но, скорее всего, придётся.

Что касается разговора с Княгиней… Я одновременно получил от него и больше, и меньше ожидаемого. Видение про «протокол» обрело новые очертания. Это не персональная подсказка мне, любимому, а предупреждение о том, что протокол будет введён в действие. Вернее может быть. Причины Княгиня назвала. Смерть императора и старших членов императорского дома… И здесь я вспомнил коротенькое видение, которое случилось со мной, когда я читал о помолвке дочери Императора. Трупы в дворцовой форме… Голова заболела, и я усилием воли прекратил ток энергий в стихийном сердце. Хватит с меня бесконтрольных видений.

У меня появилась некая теория, объединяющая всё, что я узнал о пророчествах, эфире, обратной связи и прочей мистике, изучаемой группой отца. Вернее, как теория. Гипотеза. Согласно ей я мог бы управлять видениями, если хорошенько приготовиться. Но проверять её сегодня я точно не собирался. Я изрядно выложился на тренировках. Не только у Княгини день был тяжёлый, и голова соображала с некоторым трудом. Хотя мне грех жаловаться. Часа четыре поспать — и как огурчик буду. Мне всё же всего двадцать лет. Ну, скоро будет. А её высочеству в силу возраста нагрузки переносить сложнее.

Сила истинной магии не поддерживает организм. Скорее наоборот — разрушает его. Эфир в чистом виде тоже яд. А основа — магия тела — закладывается до достижения ранга стихийника. И многие будущие маги не стремятся развивить её до предела. Особенно женщины. Это я такой упёртый, ну и в каждом роду, наверное, один-двое таких ребят, упоровшихся в физическое развитие, есть. Мне вот, например, просто нравились рукопашные схватки, и я хотел стать одним из лучших в этом деле. Соперничество с кузеном, который, хоть и мразь конченая, но бойцом был отличным, это желание только подстёгивало. В основном же физику развивают те, кто не имеет перспектив инициироваться в стихийника, а уж тем более в «познавшего мир». Боевики родов и дворянских семей. И у тех, кто из «простых», есть свой потолок — наследственность.

Куда-то не туда мысли свернули.

«Чайка» мягко изменила высоту и скорость полёта, но я всё равно почувствовал смену вектора движения. Прибыли.

Истомина, просматривающая очередные отчёты, заняла своё любимое кресло в гостиной. Рыжая деликатно зевала в ладошку, но уходить не торопилась, очевидно, ждала меня. Я наклонился над креслом, получил лёгкий подзатыльник, потом лёгкий поцелуй. Это меня так пожурили, что поздно явился, и напомнили, что любят. Наверное.

— Как прошёл разговор? — спросила Истомина, пока я топал к кофемашине и холодильнику.

— Да ты знаешь, странно. Ну, я вскрылся. Княгиня, не сказать чтобы сильно удивилась. Я так понял, у них были варианты, просто сошлось всё на мне. Зато теперь вот думаю, как доказать, что не верблюд и не вражий засланец. Не хотелось бы, чтобы этот вопрос возникал постоянно.

— Да с чего бы? Твоя способность уникальна, ты сам говорил.

— Так, да не так, — я включил кофеварку, установив три зёрнышка вместо обычных восьми, и полез инспектировать холодильник. — Понимаешь, тот урод, которого я завалил и который чуть не отрезал мне руку, тоже обладал боевым предвидением. Значит, этот ордынский Пророк, сидящий на трупе Белого Мамонта за Белым роялем, может как-то делегировать эту способность некоторым слугам. Ну или обучать, я не знаю. И думается мне, об этой особенности мангызов было неизвестно только дворовым алкоголикам и мне, родимому.

Я достал стеклянные мисочки и поставил их разогреваться, даже не заглянув под крышку. Истомина и правда, оказалась тем ещё кулинаром, поэтому готовил нам теперь реквизированный автоповар. Готовил он питательно, но несколько однообразно.

— А ещё у нас с ним может быть тайная связь, и он может делиться со мной пророчествами, ну, чтобы я втёрся в доверие элит и привёл всех к какой-нибудь крупной катастрофе. Я вообще начинаю понимать, что я для Княгини и ей подобных как граната с испорченным запалом. Выбросить жалко, использовать страшновато.

— Ну, в таком случае я бы тебя грохнула, просто на всякий случай, — Истомина втянула носом воздух и жадно покосилась на кофеварку.

— Вот спасибо тебе, милая девочка. За доброту твою, за ласку спасибо. Хотя грохнуть, конечно, — идеальный вариант. Нет человека — нет связанных с ним проблем. Любой Великий Князь так и поступит, если узнает обо мне, я уверен. А вот Княгиня — другой разговор. С ней я такого исхода почти не опасаюсь. Она слишком глубоко вплетена во всю эту мистико-эзотерическую дребедень. Я это на первой встрече понял. Сегодня вообще был такой толстый намёк, что она состоит в каком-то международном ордене вроде иллюминатов. Для неё я уникальная возможность прикоснуться к чуду. Думаю, сильнейшее её опасение как раз в том, а не подстава ли я.

— Я с ней не пересекалась, тебе виднее, Лёш. Не хочешь дать мне посмотреть запись разговора?

— Я не записал ничего. Там какая-то программа древняя: ты выходишь в ВР и говоришь там. С внешней камеры разговор не запишешь. Кай не работал весь сеанс связи. Защита переговоров на высшем уровне.

— Да уж, как они прокололись-то с такой секретностью?

— А они не прокололись. Их уничтожил тот, кто предвидел последствия их деятельности. Она так сильно должна была повлиять на реальность, что отражалась в будущем как стабильный вариант. А тому, кто видит будущее, этот вариант был не нужен.

— Хм. Ты не слишком увлёкся этими своими мистическими штуками? Если все события в мире начать объяснять с помощью диверсий провидцев…

— Маш, нет никаких «провидцев». Есть один официально подтверждённый. Шеф и, подозреваю, прародитель Орды. Не знаю, как эта тварь умудрилась прожить столько лет. Почти уверен, что никаких «преемников» не было. Всё в мире не нужно объяснять через его козни. Просто у него есть знание будущего. Он хочет воплотить свои грёзы и имеет чёткий план, как именно это сделать. И всё, что может плану помешать, он отсекает. А это самое «всё» лежит в довольно узкой области фундаментальных исследований дряни, эфира и взаимодействия с ними как с псевдоразумной сущностью. Этим занимались Синицыны. Этим занимался отец со своими, только с другого конца.

— А ты здесь с какого боку? — Истомина благодарно кивнула, приняв от меня горячую кружку.

— А я в этой истории не случайно. Понимаешь, так или иначе почти все главные события в моей жизни связаны с этим… проектом Аан-Дархана, пусть ему моржовый бивень в жопу упирается на его троне. Я… Эфир вплетает меня в эту историю. Нет, у меня есть выбор. Я могу забить. Открыть палатку на четвёртом и торговать печеньками с предсказаниями. Ну или играть на бирже и доить финансовую мировую систему, как корову. Могу просто отойти в сторонку и смотреть, а к старости издать «Книгу предивных пророчеств Лёхи Орлова, с назиданием для потомков».

— Но ты, конечно, так не поступишь, Орлов. Ты кинешься в самый центр этой мистической пурги, с огромными шансами стать красивым двадцатилетним трупом.

— Ну спасибо, хоть считаешь, что до двадцати доживу, — я наконец устроился напротив неё и вскрыл контейнеры с едой.

— Да здесь осталось-то… Какую ты стройную картинку выстроил. Я, если что, с тобой. В водоворот, и трупом, и всё остальное.

— Это очень здорово, красотка. А насчёт картины… Она только сегодня окончательно сложилась. И будь я поумнее, додумался бы пораньше. Мне буквально под нос суют информацию, все кусочки пазла постоянно перед глазами. Мог и пораньше сложить.

Мы ещё немного поболтали, а затем Истомина сдалась на милость одолевшей её дреме. Я только из кресла её выгнал в нормальную постель.

«Кай! — попросил я своего нейро. — Дай мне картинку нашего господина Икс. Хочу ещё раз полюбоваться на него. И заодно выдай справку обо всем, что накопал по нему в эфире».

«Да, мастер. Надо сказать, поиск дал на удивление мало сведений. Вот моя аналитическая справка, в ней указаны ссылки на все найденные источники».

Кай вывел на внутренний экран изображение урода. Такой знакомый персонаж. Заочно мы с ним уже пересекались. И вот расследование снова привело к нему. Я не стал говорить о нём Княгине. И не скажу. Потому что разобраться с этой тварью — дело личное.