Глава 3 · Главная Военная Тайна

Изображение помощницы мигнуло и пропало. Великая Княгиня из доброй бабушки мгновенно перевоплотилась в ледяную королеву.

— Это действительно разговор не для открытого эфирного канала, Алексей. Откуда тебе вообще известно это название?

Реакция была слишком острой. Я примерно понимал, что таинственный протокол — не для обычных смертных писан, но здесь, такое впечатление, я оказался носителем Главной Военной Тайны Двора. Вот личная помощница Княгини, кажется, не в курсе.

Упс. Прокол.

— Боюсь, ваше высочество, это тоже не эфирный разговор. Я, собственно, потому и просил об аудиенции. Этот разговор необходим, как мне кажется. Я готов прилететь в любой день, если вы найдёте для него время.

— Ты полон сюрпризов, мой мальчик, — ледяная королева снова уступила место высокопоставленной родственнице. Только глаза Великой княгини остались холодными. — Дай подумать… — Она отвела взгляд куда-то в сторону, за пределы экрана.

Несколько минут она изучала своё расписание, скорее всего, затем вздохнула и резюмировала:

— Придётся опять пожертвовать сном. Угробишь ты старуху, Алексей. Лететь никуда не нужно, мой мальчик. Ты ведь уже был в хранилище фонда. Там есть защищённая линия правительственной связи. Завтра в двадцать два часа будь там. Обсудим твои неожиданные познания… Свяжешься с Зоей, она тебе объяснит, что и как там настроить.

— Благодарю, Ваше Высочество. У меня действительно важные сведения.

— Что-то ещё, помимо того, о чём ты сказал? Как интересно, Алексей. До вечера, мой мальчик. Не разочаруй меня.

На канал вернулась Зоя, а Княгиня отключилась. Мы быстро договорились с помощницей подготовить всё к ночной конференции заранее. Выглядела она весьма недовольной, как будто я и впрямь пытался угробить Великую Княгиню. Но, в отличие от того же Зурабова, своё недовольство она пыталась скрывать. Да и в целом вела себя не как обнаглевший вельможа, а как профессиональный секретарь.

Главное, что я понял через новые видения: события, в которые судьба вплетала мою жизненную нить, слишком масштабны для меня одного. Я, конечно, красавчик, барон и стихийник, да ещё и прорицатель. Но всего этого может не хватить, если я решу не просто смотреть картинки, а жёстко ввязаться в игру. А я решу. Вырасти самостоятельно, чтобы соответствовать, я могу просто не успеть. Отец доверял Ариане Анатольевне. Да что там, они практически, как я понял из записей, были соратниками. Значит, и я могу доверять ей. С определёнными оговорками, но всё же.

С политической точки зрения Фиолетовый Дом был самым слабым и маловлиятельным из великокняжеских дворов. Но это если сравнивать с Синим или Красным. Для моих же целей такой покровитель или союзник, как Великая Княгиня, тётка императора, был просто подарком духов предков. Кроме того, по некоторым недомолвкам ещё во время предыдущего разговора я понимал, что именно она в императорском роду занимается тематикой, связанной с пророчествами. Остальные либо недооценивают эту тему, либо относятся к ней сугубо утилитарно. Так что завтрашний вечерний разговор нужен нам обоим. Если я нигде не ошибся, конечно.

* * *

Следующее утро и день я потратил на тренировки и консультации членов команды. Все они изучили материалы, которые я им выдал, что не могло не радовать. Подготовились от души.

Ну и мои сегодняшние инструкции они восприняли нормально. Вопросы задавали грамотные. В тренировочной печати действовали правильно.

За то, что каждый из них прорвётся и инициируется, я даже не волновался. Вопрос был только в том, насколько сильное стихийное сердце у каждого из них откроется. И здесь я уже был бессилен что-то сделать. Всё объяснил, всё показал, источники предоставил. А дальше ребята уже сами творцы собственной магии.

Ещё бы Серне учителя найти толкового. В этом я рассчитывал на маэстро Геллера. Раз уж он меня учить согласился, то полноценного мага тоже должен взять. Я, к сожалению, Серну вообще ничему научить не могу. Она уже прошла, вернее проскочила по пути магического развития дальше меня.

Закончил я чуть раньше шести. Я специально так подгадал встречу с Волковым, чтобы и в его дурацкие хотелки уложиться, и мне не летать туда-обратно из Центрального района. До видеовстречи с Княгиней подожду в «Диогене». Кухня там отличная.

* * *

Волков всё так же назначил встречу в Управлении, после окончания рабочего дня. Внешне толстяк почти не изменился, только, кажется, ещё один подбородок добавился. Когда я зашёл, он вместо «здрасте» выдал:

— Меня поражает ваша настойчивость, Алексей Григорьевич, — Орин оторвался от планшета и смерил меня внимательным взглядом. — Большинство людей на вашем месте удовлетворились бы результатами следствия прошлых лет. Они весьма подробные.

— Большинство людей не хоронили своего отца в этой истории, Орин, — я закрыл дверь и сел напротив. — Давайте без вот этих дальних заходов. Вы же провели повторное следствие? Помимо чистой аналитики?

— Да, конечно. Как и обещал. И довольно тщательное.

— И к каким выводам вы пришли? — спросил я, разглядывая разбросанные вокруг него бумаги. Все они относились к моему запросу. — Не тяните, — я постучал пальцами по столу. — Четыре смерти: сердце, мост, пожар, авария. Случайность? Или всё же убийство?

— Это оказалось неожиданно сложным делом, — впервые я видел, как броня его самоуверенности дала трещину. Впрочем, трещина сразу же заросла. — Я уверен, что это именно убийство. Но никаких доказательств, достаточных с точки зрения юриспруденции, у меня нет. И не будет. В этом смысле я не сумел завершить дело идеально.

— Орин, оставьте самобичевание, — я наклонился вперёд. — Если вы не нашли доказательства, их не найдёт никто. Но меня не волнуют доказательства. Мне нужны ваши умозаключения!

Он сложил пальцы домиком и откинулся в кресле.

— Сначала новые факты. Перед каждой смертью с объектом контактировал один и тот же человек. Это установлено достоверно через показания свидетелей, которых удалось найти после стольких лет. В нескольких случаях я использовал результаты видеонаблюдения, хорошо, что их изъяли во время предыдущего следствия. Можно считать доказанным: был некто, кто посетил каждую жертву перед смертью.

Я мысленно выдохнул. Моя дикая мысль про мироздание-убийцу только что получила нокаут и с позором покинула моё сознание. Она и так ошивалась где-то на задворках. Но всё оказалось сильно проще, на первый взгляд.

— То есть вы считаете, что он и есть убийца? — я прищурился.

— Не думаю, — спокойно ответил Волков. — Он ни разу не воздействовал прямо на потерпевшего.

— Да что вы тянете кота за фаберже, Орин? — бросил я резко. — Что он делал?

Волков опустил руку и начал выводить указательным пальцем кружки по подлокотнику кресла.

Я знал, что он так делает, когда в чём-то не уверен или когда злится. Я несколько секунд смотрел на него молча. Наконец он прервал свою пальцевую медитацию:

— Я могу рассказать, что он делал в реальности. Тарханову он принёс письмо. И всё. Весь контакт описан свидетелем. Просто передал конверт и ушёл.

— Вы хотите сказать… а что вы хотите сказать? Контактный яд? Или что?

Он покачал головой, морщась.

— Медицинское заключение довольно подробное. Никаких следов яда. Сердечная недостаточность была диагностирована довольно давно. Умер Тарханов от обширного инфаркта. Сразу после получения письма. Которое, к слову, отсутствует в материалах следствия.

— То есть он прочитал письмо смерти и умер, — я позволил себе немного сарказма.

— Примерно так, Алексей Григорьевич. Следующий — Гольц. Упал с моста, сломав перила. Усталость металла. Конструкция не выдержала. Всё бы хорошо, но за несколько минут до падения он тоже пересёкся с этим человеком. А ещё во время прогулки у Гольца с собой был чемоданчик. А вот в материалах дела никакого чемоданчика нет. И записи, которые вы мне предоставили, говорят о пропаже носителей с его исследованиями. То есть он сам собрал носители, подтёр всё на стационарных устройствах, вышел из дома. Дошёл до моста. Перед ним встретился с нашим господином Икс. Поднялся на мост и упал с него. Тяжёлая одежда. Холодная вода. Захлебнулся. На самом мосту он был совершенно один, это подтвердили три независимых свидетеля.

— Как вы вообще это выяснили? — я, честно говоря, был потрясён. — Несколько лет прошло.

— Я вам говорил, что у меня есть знакомый. Исключительный оперативник, Алексей Григорьевич, — задумчиво ответил Орин. — Он нашёл свидетелей, старые записи… В общем, в фактах я уверен на все сто. Если захотите, прочитаете его отчёты. Я вам их перешлю после разговора.

— Я всё больше запутываюсь, — я тряхнул головой. — А пожар?

— Пожар, да. Случай, который заставляет меня сомневаться в моих выводах. Режимный объект. Таракан в проводке. Этот человек заходил на территорию. Именно благодаря тому, что он использовал специальный пропуск, мы теперь знаем, кто это. Но с Бекетовой он не разговаривал и даже близко к ней не приближался. После того как он ушёл, в помещении произошло возгорание. Полыхнули реактивы. Бекетова выскочила за дверь, отравилась дымом. Пыталась заползти обратно и загерметизироваться. Умерла, едва пересекла порог. Из-за открытой двери лаборатория сгорела подчистую. Система пожаротушения тоже вышла из строя. Откровенно говоря произошла цепочка событий с крайне низкой вероятностью.

— То есть вы считаете, что он создал условия, чтобы вероятность «сработала»? Или что?

— Я не закончил с изложением фактов. С выводами давайте не торопиться, Алексей Григорьевич. Итак, последний фигурант. Ладожский. Авария. Виновник — он сам. Выскочил на встречную полосу. Водитель встречного грузовика жив-здоров и на наёмного убийцу не похож. Мой человек считает, что водитель ни при чём. А наш «второй лишний», как у вас говорят…

— У нас говорят «третий лишний». Простите, Орин, продолжайте.

— Спасибо за поправку. Так вот, наш фигурант обнаруживается и здесь тоже. Ладожский высадил его из машины, не доезжая до работы. Видимо, подобрал по пути. Здесь вообще интересная история. У нас есть снимки. Супруга наняла частного детектива, так как думала, что Ладожский ей изменяет. Так что детектив зафиксировал момент выхода этого странного человека из машины. Есть показания детектива, следившего в тот день за Ладожским. Ничего интересного, кроме того, что господин Икс снова засветился рядом с жертвой.

— Значит, — я наконец заговорил, — у нас есть человек, который не убивает напрямую, не оставляет следов, а работает… Как он работает?

Орин снова принялся рисовать круги на подлокотнике.

— Примерно семьдесят восемь процентов за ментальное воздействие, — он поморщился.

— А чем вы недовольны, Орин? Хотя… Я не читал все материалы, но бегло просмотрел. Бекетова работала в секретной лабе, а там проверка на ментальное воздействие — стандартная процедура. В том числе в случае внезапной смерти.

— И она ничего не обнаружила. — он поднял глаза и кивнул. — Я тоже отметил этот момент. Более того, Бекетова с нашим господином Икс даже не пересекалась. Впрочем, чтобы организовать поджог, пересекаться именно с ней было не нужно. Но при обычном поджоге где гарантия, что погибнет именно Бекетова? У неё были все шансы пережить этот пожар. Да и в остальных случаях я не говорю о грубом подавлении воли, Алексей Григорьевич. Речь скорее о внушении, тонкой коррекции поведения или эмоций. Человек не делает ничего, чего не стал бы делать сам. Мне такой уровень воздействия недоступен, если хотите знать.

— Семьдесят восемь процентов за ментальное воздействие, — я прищурился.

— Это наиболее логичное объяснение в рамках известных нам фактов, — слегка нервно ответил он.

— Просто семьдесят восемь процентов для ментата… У вас есть ещё какая-то теория.

Он пожал плечами, будто холм всколыхнулся.

— Пожар. Он выбивается из схемы. А вот смерть вашего отца как раз ложится в неё идеально. Серия встреч с нашим господином Икс была у вашего деда в течение полугода перед убийством. И да, теория есть, — добавил он после небольшой паузы. — Но я предпочитаю думать, что причина — ментальное воздействие. Все остальные теории уводят нас от известных фактов и реалий мира в мистическо-эзотерическую плоскость зыбких предположений. Их я высказать не готов. Я выполнил свою работу добросовестно, но дать вам чёткие, близкие к ста процентам ответы не могу. Соответственно, я не вправе рассчитывать на весь запрошенный гонорар.

Я мысленно усмехнулся. Вот же заморочки у толстяка.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Десять тысяч сверх аванса, — ответил он. — И компенсация расходов. Две тысячи триста двадцать рублей шестьдесят три копейки. Услуги детектива, работавшего в этом деле «ногами».

— Всё сейчас переведу, — уверил я его. — Но кто этот господин Икс, Орин?

— Один крайне любопытный персонаж, — ответил он. — Все собранные материалы я вам переслал. Надеюсь, никаких дополнительных вопросов у вас не возникнет, Алексей Григорьевич.

Толстяку не нравилась теория с ментальным воздействием. Мне тоже. Тем более у меня было и другое объяснение, в которое как раз идеально вписывалась картина с пожаром. Зная будущее, можно манипулировать событиями. Отдав зонтик, можно спасти человеку жизнь. А можно ли с помощью дара видения убить, не касаясь оппонента? Например, просто подсев в машину и высадившись, чтобы линии существования грузовика и автомобиля в будущем пересеклись? Или усилив сердечный приступ, который и так произойдёт, шокирующей новостью? Думаю, да.

* * *

Мы с Зоей настроили древнюю программу видеосвязи. В бункере действительно обнаружилась линия правительственной связи — выделенный кабель, проложенный отдельно от остальных сетей, до служебной заговорённой основной шины, где миллионы сигналов кодировались и перемешивались, направляясь адресатам. Извлечь информацию с основной шины считалось невозможным. Так что подобный способ связи считался на сегодняшний день наиболее безопасным. Разница с общественными сетями была в том, что между пользователем и шиной лежали сотни коммутационных узлов, через которые в сеть могли проникнуть злоумышленники.

Княгиня явилась на встречу в вечернем туалете. Я серфил сегодня новости с ней и видел одно её выступление и репортаж о посещении госпиталя для раненых. Причём княгиня, будучи не самым последним алхимиком, помогала тамошним целителям в реабилитации раненых бойцов. Судя по её нынешнему виду, это не было мероприятием для галочки и прессы. Она явно исчерпала свой источник, все признаки этого проступили на её лице. И кажется так она поступала ежедневно.

— Приветствую, мой мальчик. Думаю, сейчас мы можем говорить, не опасаясь лишних ушей. Итак, откуда ты знаешь про протокол? И что именно ты знаешь о нём?

— Доброй ночи, Ариана Анатольевна. Я знаю, что упоминание этого протокола может не дать высокопоставленному военному тебя пристрелить. Военному высокого ранга и звания. Предположу, что круг действия протокола ограничен дворами, Генеральным штабом, возможно, верхушкой опричнины. Название знаю. И больше ничего, на самом деле.

— Забавно, конечно. Но сейчас не время для шуток, Алексей. Я ценю юмор, но сегодня у меня был очень тяжёлый день. Даже если предположить, что твой ответ на мой второй вопрос не глупая попытка пошутить, а истинная правда, ты так и не ответил на первый вопрос.

— Откуда я знаю о протоколе. А, хм. Дело в том… Знаете, Ариана Анатольевна, это неожиданно сложно высказать вслух…

— Ну что ты мнешься, как девственница на первом свидании, — неожиданно рявкнула Великая Княгиня. — Сказал А, говори уже Б!

— Всё дело в том, что я тот самый Второй. Ну, я так думаю…