Глава 6 · Тайна рода

Я отвез Марию в клинику, на предоперационную подготовку. Хирург у нее был местная воронежская знаменитость, на счету восемьдесят семь процентов успешных приживлений имплантов. Целитель, естественно. Смертельных исходов при имплантации два. Он даже во всеимперском рейтинге отлично смотрелся. Пятое место среди аналогичных врачей. Это внушало надежду на то, что с Марией все пройдет штатно. Хотя я все равно с момента, как проводил Истомину до приемного покоя, места себе не находил. Все же мозг — штука тонкая. А она недавно после сложной реабилитации и два протеза еще… Короче тревожно было. Чем все для нее закончится я спрашивал Анну Иоановну. Она была за хороший прогноз. Посмотреть в будущее я даже не пытался. Я обычно вижу смерти, катастрофы и всякие несчастья. К тому же я вижу не то, что хочу, а то, что действительно важно для меня. И если от ножа в спину можно увернуться, то на исход операции я никак повлиять не смогу. Разве что запретить. Но ничего подобного я делать не собирался, конечно.

Я отправился на базу, тренировки сами себя не проведут. У меня уже вполне нормально получались пять стихийных конструктов. То есть я мог создать их без дестабилизации за время от секунды до двух. Очевидно, что в боевых условиях такое время сотворения совершенно недопустимо. Я боец передней линии, если я буду создавать и швырять конструкты из-за спин других людей, как часто делают стихийники, я попусту растрачу половину своего боевого потенциала. Сейчас я могу либо драться и долбить врагов простыми выбросами стихии, либо работать с конструктами. Так что до титула «боевой» маг мне еще далеко. Примерно полторы секунды времени сотворения. Но это решаемый вопрос. Я видел, как «познавшие мир» за долю мгновения создают сложнейшие печати, много сложнее стихийных конструктов. Так что мне есть куда расти. И знаю что для этого нужно делать.

Сейчас мой арсенал состоит из «стихийного щита» который я научился делать двустихиным и замешивать туда прану. «Адское веретено» — самый медленный и самый потенциально мощный конструкт в моем арсенале. Именно им я добил червя пятерку. «Полет» — конструкт позволяющий мне, вот сюрприз, управляемый полет. Это конструкт небоевой, но довольно полезный. «Огненный вихрь» управляемая воронка огня и воздуха, которая перемещается по моей воле со скоростью курьерского поезда. Бездарных можно выкашивать десятками. Против физиков и стихийников не особо эффективна. «Пламенные лезвия». Один конструкт который позволяет щвырнуть десяток огненных копий, хоть в разные цели, хоть в одну. Пробивает доспехи «В» класса вместе с физиком навылет. Дешевый мощный конструкт для работы по индивидуальным целям. Этот я формирую за секунду, что все еще непозволительно долго. «Хлопок» — чисто воздушный конструкт мгновенно уничтожающий воздух в радиусе нескольких метров. Потом атмосферное давление берет свое и ХЛОП! Броня не спасает. То что внутри превращается в неаппетитное желе. Жаль у него довольно много ограничений. Например, лучше применять его на свежем воздухе, а не в помещении и подальше от своей команды. А еще он практически неэффективен против тренированных воздушников. Но в остальном — убойная штука.

При моем запасе стихийной энергии я могу выдавать конструкты десятками. Их основное преимущество перед лобовыми стихийными выбросами — экономия силы стихии. Ну и убойная сила у конструктов выше. Минус — хороший стихийник и уж тем более маг может разрушить чужой конструкт, распылить его на расстоянии. Но на это тоже тратятся силы сердца.

После индивидуальной тренировки, мы еще поспаринговались с Ветром. Один создавал конструкты, другой разрушал. Ветер был пока что быстрее и опытней меня, но слабее, и с гораздо меньшим запасом энергии. Собственно ему навык разрушения тоже следовало тренировать. Спустя четыре часа после начала тренировки я вывалился из зала почти полностью опустошенный и поплелся в заклинательный зал, восстанавливаться. Сегодня мы договорились с маэстро Геллером на продолжение занятий по ритуалистике. Так что энергия мне скорее всего понадобится. Или нет. Если разговор не сложится.

* * *

— Привет, Валя, — я помахал странному помощнику Геллера рукой. — Как жисть молодая?

— Маэстро ждёт, ваша милость, — даже головы от компьютера не поднял.

Я прошёл на кухню. Геллер в очередной дурацкой футболке как раз кидал два пакетика чая в чашку кипятка.

— Рад, что вы, Алексей, нашли время, чтобы продолжить наши занятия. Чаю?

— Нет, спасибо. Я свой принёс, как вы и предлагали, маэстро.

— Смотрю, после инициации вы укрепили основу, да ещё и средоточие заполучили. Поразительная скорость развития у вас.

— Но не уникальная. Я узнавал, — я засыпал заварку в стеклянный чайник и залил кипятком.

— Я намеревался изучать с вами стихийные печати. Но сейчас мы можем перейти сразу к смешанным, Алексей.

— Вам решать, маэстро. Я уже тренирую стихийные конструкты.

— Конструкты… ну тоже полезная штука. Теорию я вам читать не буду, всё, что вам нужно, вы, скорее всего, уже знаете. В общем, мы с вами уже работали со сложной печатью, так что принцип вы должны понимать.

— На самом деле нет. У меня получается создавать печати на физическом носителе. Рисовать, вырезать и так далее. Но как только пытаюсь создать печать без основы — получается пшик. Понимал бы я, что делать, мне не нужно было бы обучение. Истинные маги не пишут учебников. Даже в башне книги по истинной магии до стадии стихийника недоступны.

— Я думал, это секрет полишинеля. На самом деле всё просто. Тем более, как я уже и говорил, опыт у вас есть.

— Так. Секунду. Вы хотите сказать, маэстро, что печать создаётся во внутреннем мире?

— Совершенно верно. Создаётся во внутреннем мире и только после этого проецируется в реальность. Поэтому печати — один из самых совершенных и быстрых видов магии. Всё, собственно, наполнение печати силой стихий или эфиром и заставляет её проявиться. Конструкт — внешняя работа с энергиями. Печать — внутренняя. А ритуал, он же печать на физическом носителе, может хоть простец запустить. Если сможет влить в линии энергию. Но это-то уж точно азы.

— Я вижу, свою химическую бурду вы выпили, можем начать?

— Прошу, — он махнул рукой в сторону своей заклинательской комнаты. — У вас оплачен час.

Мы зашли внутрь, и он плотно прикрыл дверь.

— Я же правильно понимаю, — сказал я, — что в таких местах автоматически устанавливается защита от прослушивания и слежки?

— В смысле «автоматически»? Да, маги защищают свои заклинательные комнаты. Нечего посторонним знать, что здесь творится. Но это не «автоматически».

— Простите, маэстро. Не то слово подобрал. Но суть одна. Нас здесь почти невозможно подслушать маго-техническими способами.

— К чему эта прелюдия, Алексей? Если вы собираетесь перерезать мне горло, знайте: я буду сопротивляться, — он усмехнулся и сел в центр сложного переплетения линий.

— Что за… шуточки у вас, маэстро. Просто у меня есть к вам разговор, не для посторонних ушей, вот и всё. И к обучению он отношения не имеет.

Геллер чуть прикрыл глаза, вздохнул.

— Нет, ну так всё хорошо шло, Алексей. Вы уверены, что хотите начать этот разговор? Мне кажется, нам обоим он ничего хорошего не принесёт.

— Да я же ещё ничего не сказал! В любом случае этот разговор назрел. Ну и у меня нет таких мрачных предчувствий, как у вас. Думаю, мы оба, наоборот, сможем получить от этой беседы выгоду, маэстро.

— Молодость, наивность… Хорошо, Алексей. Начинайте. У вас оплачено ещё пятьдесят пять минут.

— У нас же вроде не учёба…

— Вы платите не за процесс. А за потраченное на вас время. Так что хватит уже ходить вокруг да около.

— Я тогда расскажу вам историю. Скорее байку. В городе Воронеже было четырнадцать районов. Четырнадцать родов. Четырнадцать башен, — Геллер закатил глаза, но не остановил меня, так что я продолжил. — И один из родов однажды добился небывалого успеха в направлении деятельности, которая сейчас выродилась в создании обычных нейро. Род Синицыных создал какую-то уникальную технологию. Настолько уникальную, что рискнул представить её на суд императорской фамилии, минуя Воронцовых. Но что-то пошло не так. По общеизвестной версии, Синицыны связались с Ордой. Один сумасшедший старик пытался убедить меня в том, что они нарушили некий сакральный запрет Императорского дома. Что произошло на самом деле, вам лучше знать, маэстро. Ведь вы Родион Романович Синицын. Брат главы рода.

Геллер продолжал насмешливо смотреть на меня, у него даже глаз не дёрнулся. Я был уверен, что он именно Родион, на все сто. Все остальные члены рода не подходили. Да и Кай по давним изображениям сделал вполне приличную реконструкцию. Этот ритуалист — дядя моей матери, между прочим.

Не дождавшись реакции, я продолжил.

— Все знают, что стало с четырнадцатым кварталом. Род уничтожили, квартал превратили в свалку отходов, башню разнесли и запечатали. А вот созданный родом артефакт был спрятан. И, возможно, он до сих пор находится где-то в руинах башни. И так получилось, маэстро, что этим артефактом очень сильно интересуется Аан-Дархан Белой Орды. И вот я, случайно поняв, кто вы такой, рассказываю вам эту историю, потому что я в ней по уши увяз. По воле судьбы. Прокомментируете как-нибудь?

— Занимательная байка, Алексей. Но я так и не понял, чего вы хотите от меня.

— А это зависит от того, с кем я сейчас разговариваю. Если с маэстро Геллером, то я хочу, чтобы он научил меня созданию печатей. Если с Родионом Романовичем, то хотелось бы получить ответы на некоторые вопросы. Только вы можете решить, кто именно передо мной. Но, поскольку вы уже поучаствовали в моей судьбе, переписав печать… Я надеюсь, что это зачем-то сделал Родион Романович. Маэстро Геллеру было бы на меня наплевать.

Толстяк снова вздохнул, посмотрел на потолок, словно пытался отыскать там ответ на главный вопрос жизни и вообще. Затем снова перевёл взгляд на меня.

— Даже спрашивать не буду, как вы узнали, Алексей. Я уже убедился, что вы весьма талантливый юноша. Задавайте ваши вопросы к «Родиону Романовичу». Маэстро Геллер постарается ответить.

— Каков ваш план? И могу ли я как-нибудь вам помочь с его осуществлением? Я не верю, что ритуалист вашего уровня, приговорённый к смерти, сидит в Воронеже просто так из чувства ностальгии. Вы могли бы занять очень высокое и тёплое место далеко отсюда.

— Хм. Вся проблема в том, Алексей, что никакого плана нет. Я потратил некоторое время, чтобы врасти в шкуру Геллера, и в Воронеж вернулся совсем недавно. План был и довольно банальный. Я собрался забрать наследие рода, тот самый артефакт, о котором вы говорили. Но проблема в том, что я его не нашёл. Его не было там, где его спрятали перед нападением. Сам понимаете, мне находиться в наших бывших владениях долго невозможно. Слишком там всё загажено дрянью. Как специально. Так что продолжать поиски не в моих силах. Ну и, как видите, я сейчас сильно ограничен в ресурсах, — он обвёл рукой обстановку. — Что касается вашей печати изгнанника… наша встреча — чистой воды случайность. А помощь… Настя, вы и ваши брат и сестра — мои единственные родственники, оставшиеся в живых. Честно говоря, то, что с вами сделали, меня сильно разозлило. Но я всего лишь уравнял шансы. Извлёк краплёную карту из колоды. Не более того. Не стоит искать в моём поступке глубинные мотивы.

— Воронцовы всё же нашли скрижаль? — я невольно использовал то слово, которым называли эту Синицынскую штуку ордынцы.

— Забавное название. И нет. Это не Воронцовы. Артефакт не покидал район, в этом я уверен. У меня есть способы отследить его где угодно, кроме скопления дряни. И он не уничтожен. Поэтому, собственно, я всё ещё здесь. Наше наследие забрал тот, кто знал пароли и знал о месте, в котором хранилось наследие. Проще говоря, артефакт сейчас в руках так называемых «диких» где-то в дебрях района. Очевидно, забрал его кто-то из моих ближайших родственников. Но вряд ли он после этого выжил. Или сохранил рассудок.

— Почему вы так думаете? Что тот, кто забрал артефакт, мёртв?

— Потому что его так и не применили. За столько лет это уже должно было случиться.

— Зачем он нужен? Что это вообще такое? Хотелось бы понять, зачем за ним гоняется ордынский Пророк.

— Алексей. Вы действительно хотите, чтобы я раскрыл вам тайну рода? Пожалуй, откажусь. Вы Орлов, а не Синицын. Но в общих чертах… если бы я его нашёл, в Воронеже появилась бы ещё одна разрушенная башня. Башня Воронцовых. В этом и был план, как вы понимаете. А для ордынцев он решительно бесполезен. Ума не приложу, зачем им такое может быть. Их текущий уровень технологий находится на слишком примитивном уровне, чтобы артефакт мог быть как-то ими использован.

— Они думают иначе.

— Дикари. Откуда узнали только? Впрочем, неважно. Синицыны просто были первыми. Уверен, что вскоре кто-нибудь в мире повторит работу нашего рода.

— В мире? Не в Империи?

— В Империи подобные исследования не рискнут вести ещё много лет. Судьба нашего рода весьма показательна. Дураков следовать тем же путём нет.

— Если об этом знают многие, почему вам не рассказать мне?

— Никто не знает подробностей и спецификаций. Но все в отрасли в курсе направления исследований. Вы просто слишком молоды и не «эфирник». Это был прорыв которого мы сами, если честно, не ожидали.

— Хорошо, маэстро. Буду так к вам обращаться.

— Да уж будьте любезны, Алексей. Родион Синицын давно погребён под руинами башни. Хотелось бы, чтобы так всё и оставалось.

— Хм. Дело в том, что я собираюсь искать этот артефакт. Мне и моей команде работа в дряни не так уж и страшна. Более того, я уверен, что найду его. В таком гипотетическом случае вы расскажете мне, для чего он нужен? Из-за чего весь сыр-бор.

— В таком гипотетическом случае я не дам за вашу жизнь и ломаного гроша, Алексей. Эта тайна смертельна для тех, кто к ней прикасается.

— Это сложно не заметить. Но я буду крайне осторожен. Может, его вообще уничтожить? По принципу: «Так не доставайся же ты никому»?

— Вы… — впервые за разговор Геллер проявил эмоции. Гнев. Впрочем, он очень быстро вернул на лицо бесстрастное выражение. — Если найдёте — приходите. Тогда и поговорим. А сейчас у вас осталось ещё почти сорок минут оплаченного времени. Продолжим занятие?

Больше я от него ничего не добился. Маэстро ушел в глухую несознанку. Ну и мы приступили к изучению ритуалистики. Время же действительно оплачено.