Глава 11

– Смайлин, – моя фамилия прозвучала как ругательство, – что же ты за идиотина такой?

Арт сидел на полу моей спальни и с ненавистью смотрел на не до конца разобранный шкаф. Его правая брючина была закатана до колена, а на голени растекался шикарный синяк вокруг ссадины.

– Нормально, – фыркнул в ответ, – полку на ногу себе уронил ты, а идиотина я. Логика, Артуров, не твоё. Вообще!

– Отвали, аналитик фигов. Между прочим, друг за идею пострадал. Мог бы проявить хоть капельку сочувствия.

– Идея перетащить шкаф к другой стене была тоже твоя. Меня устраивало, где он стоял. Так что…

– А это ты хотел, чтобы в квартире тебе как можно меньше напоминало о Лизке.

– Ну, хочешь, принесу перекись и подую, когда щипать будет?

Я, в отличие от раненого нытика, во время разговора продолжал снимать полки в одной из секций шкафа, чтобы наконец-то появилась возможность отсоединить часть со штангой от пенала с полками и передвинуть уже к чёртовой бабушке эту бандуру деревянную. Между прочим, когда грузчики заносят мебель в дом, а затем сборщики её собирают, всё выглядит несколько легче. И вопрос не в том, что я не умею пользоваться шуруповёртом, а в весе мебели. Ну, Лизонька, что ж у тебя вкус-то такой хороший?!

– Не-е, – отмахнулся друг и гибко поднялся на ноги. – Раз уж мы раскурочили твою спальню, дело нужно завершить. Но знаешь, что я тебе скажу?

– М-м-м?

– Нельзя ставить баб на пьедестал. Запомни на всю оставшуюся жизнь. До добра это никогда не доведёт.

– Что ты имеешь в виду? – Оглянулся через плечо.

– Ровно то, что сказал, – Арт поморщился. – Ты Елизавету настолько слепо любишь, что в итоге страдают друзья. Не дело это.

– Да пошёл ты, – беззлобно огрызнулся.

– Да нет, вообще-то, я серьёзно, – Тимур со вздохом принялся за работу. – Вот ответь мне на вопрос. Зачем тебе была нужна квартира?

– Чтобы не снимать чужую, – пожал плечами.

– А почему в этом районе?

– Лизе удобнее отсюда ездить на работу и к родителям.

– А тебе удобнее?

– А я за рулём, мне всё равно.

– Угу. А ещё скажи, коза твоя до работы на автобусе катается?

– Отвожу по утрам, – отвечаю, не задумываясь.

– Ага, – Арт что-то тихонько буркнул себе под нос и продолжил сыпать вопросами: – Слушай, а нафига тебе этот шкаф дурной был нужен? Ну реально неудобный же!

– Лизка выбирала. Ей понравился.

– А белый пол во всей квартире?

– Блин, Арт, ремонтом занимался не я. Я пахал. Здесь всё продумывала Лиза. Я только диван выбрал и технику. Чего тебе нужно?

– Наглядно тебе пытаюсь показать, как много ты сделал для своей любимой женщины и что получил в ответ. Эта квартира. Должность на работе. Даже отказ от домашних питомцев. Дань, ты же бредил собакой, помнишь?

– Помню, – невольно улыбнулся.

И правда, была у меня такая мечта – завести пса. Непременно дворнягу. И лучше всего подобранную на улице. Вот хотелось хоть тресни. Но потом как-то эта идея забылась…

– А знаешь, почему ты её не завёл?

– Животному нужно время уделять. А я на работе постоянно.

– Нет, друг, отказался от этой идеи ещё до того, как на работу устроился. А всё потому, что Лизонька кривила свой капризный ротик каждый раз, как только ты начинал разговор про пса. Прикинь?

– Бред, – тут же отмахнулся от слов Артурова.

– Ну-ну, конечно. Повспоминай на досуге. И от поездки в Грузию ты когда-то также отказался не потому, что сам расхотел, а из-за её извечного: «Данька, ну зачем нам какая-то Грузия. Столько прекрасных мест за границей, давай слетаем в…». Ну, страну сам придумай. Тебе лучше знать, где любит отдыхать твоя принцесса.

– Чёрт, Арт, ты к чему всё это сейчас говоришь?

– К тому, что ты последние десять лет жил не в кайф, понимаешь? Ты отказывался от всего, что тебя интересовало в угоду Лизкиным капризам. Поставил её на пьедестал. Придумал себе идеальный образ блондинистой стервочки и любил его. А она и рада. За тобой же девчонки в институте толпами бегали. А ты как влюбился в Варнакову, так и не замечал никого вокруг.

– Ну, во-первых, девчонки толпами бегали за тобой. А во-вторых, не замечал я никого, потому что мне было с Лизой хорошо. Я её любил. И сейчас люблю.

– Как самый настоящий идиот.

– Нет, просто я знаю, что такое верность…

– Собачья.

– Тимур, млять!

– Что? – друг широко распахнул глаза и посмотрел на меня с искренним удивлением. – Правда глаза колет? Ну так вот ты слушай, что тебе друг говорит! Я же помню, как у меня спрашивали и твой номер, и насколько у тебя с Лизой всё серьёзно. Ты на себя в зеркало-то посмотри. Молодой мужик. Всё при тебе, бабы восторженными взглядами провожают, а тебя как переклинило, так и… Себя уважать нужно, Дань. Пойми ты уже наконец!

– Любить одну женщину – это не уважать себя?

– Любить женщину – прекрасно. Любить стерву, которая тобой пользуется – вообще так себе выбор.

– Слушай, – с раздражением отбросил на кровать шуруповёрт, – а давай ты не будешь мне мозг выносить?

– А кто, если не я? Или ты остатки здравого смысла бережно хранишь для того времени, когда Лизок вернётся и начнёт тебе опять в уши свистеть соловьём? Ты действительно хочешь вернуться к таким отношениям? Жить от измены к измене и каждый раз прощать?

– Нет!

Возглас, почти болезненный крик, вырвался сам, до того, как я успел хоть на мгновение задуматься над ответом.

– Нет, – повторил, сам не веря, что говорю это, – не хочу. Но смогу ли отказать Лизе? Не уверен. Самому тошно от всей ситуации. От самого себя. Просто…

– Брат, это привычка. Отказаться от Лизы – значит существенно изменить всю свою такую обыденную жизнь. Страшно.

– Да не в этом дело. Я за неё переживаю, понимаешь?

Артур вытер лоб и покачал головой, глядя на меня:

– Если честно, то нет. Ты ей папа? Мама? Дядюшка? Обязан всю жизнь выкрутасы терпеть? Но, знаешь, я рад, что у тебя хотя бы на мгновение появилось желание разорвать этот порочный круг. Может, и вырвем тебя из цепких лапок одной хищницы с ангельской внешностью.

– Ты вырывать будешь, что ли?

– Пф, – изобразил коня Тимур, – я вон в соцсетях свистну о том, что ты теперь свободен, и тебя так закружат в женском внимании, – тут этот паяц якобы мечтательно закатил глаза. – Опомниться не успеешь, как будешь женат и с парочкой детишек.

– Это кто же такой шустрый у тебя? – спросил, уверенный, что друг шутит.

– А я тебе говорил, что в институте о тебе мечтали многие. А девчонки ещё не все замуж повыскакивали.

– Это из тех, кого ты в студенчестве «гулял»?

– Ой, дура-а-ак, я же тебе русским языком сказал недавно. По тебе пол-института сохло, а ты…

– Так они это рассказывали, когда с утра от тебя уходили?

– Чёрт, Смайлин! Я, конечно, смазливый парень, не спорю. Но ты-то у нас тоже красавчик. С глазками своими печальными, вежливый всегда такой. Сдержанный. Добренький. Так что нет. У тебя фан-база ого-го была. Ко мне девчонки за куражом шли, а с тобой отношений хотели. Прикинь, разница?

– То есть, им твоей сладкой рожи было мало? – не смог удержаться и рассмеялся. – Ой, бедненький Тимурка, иди пожалею.

– Идиот…

Ночь, проведённая в компании друга и мебели, прошла плодотворно. Мы отлично поговорили, то тепло вспоминая студенческие годы, то свободно обсуждая свои горячо любимые работы, а то и вовсе просто дурачась. Так или иначе, в спальне перепланировка была завершена. Правда, отчего-то в шкафу оказалась одна лишняя полка. Точнее, полка была не лишней, а вот креплений от неё мы так и не нашли. Забив на эту мелочь, перебрались в гостиную, где Артуров недрогнувшей рукой смахнул в пакет с мусором вещи Лизы и, чтобы я не удумал чего лишнего, – как будто я собирался лезть в мусорный пакет, – сверху на них вылил остатки остывшего кофе. Как-то так получилось, что и у меня дома мы обошлись без алкоголя, но Арт-терапия помогла. К середине ночи мне стало дышаться легче. А идею друга купить Ромке брелок от собак я поддержал всеми руками. И правда, классный подарок, против такого Ева не должна возражать. Мысленно запланировал завтра сходить в торговый центр и купить не только небольшой подарок пацану, но и взять искусственную ёлку в квартиру. Давно хотел. Лиза была против. Но сейчас… Я точно это сделаю. И буду наряжать её нелепыми игрушками каждый год. В любое время года. Хоть летом. Я ещё в детстве хотел, чтобы у меня на дне рождения была украшенная ёлка. Только вот родители идею не поддержали. Так почему бы себя не побаловать сейчас? Тем более, повод есть. Новый год на носу! А потом как достану её в августе. И буду принимать поздравления под зелёной красоткой.

Примерно с такими бредовыми мыслями я отрубился на диване под какой-то фильм. Кажется, Тимур к тому моменту уже посапывал рядом.

***

Утро воскресенья не сказать, что выдалось добрым. Во-первых, проснуться от пинка друга под ребро – удовольствие ниже среднего. А во-вторых, утро началось сильно в обед.

– Смайлик, – пробухтел Тимур, – почему мы спим вместе?

– Потому что уснули, сидя на диване, – поднявшись на ноги, поморщился. Кажется, времена сна в любой позе и на первой попавшийся поверхности уже прошли. Спина отозвалась неприятной тянущей болью, намекая, что спать надо было на удобном матрасе, а не рядом с приятелем.

– А-а, – одним звуком Артуров продемонстрировал весь полёт своих мыслей

– Ты вставать будешь?

– Угу.

– Ясно.

Махнув рукой на медведя в спячке, отправился варить кофе. Без чашки ароматного крепкого напитка фиг я подниму эту тушку с дивана. Завернув по дороге в ванную, полюбовался мятым лицом. Криво усмехнувшись, умылся и, скинув футболку в стирку, отправился на кухню. Сначала завтрак, потом выгнать Тимура. И можно валить в торговый центр. Среди недели мне будет не до покупок, а идея купить ёлку крепко засела в голове. Действительно, не могу же я свои желания откладывать на потом только потому, что Лиза, которой сейчас и вовсе нет в моей жизни, может не одобрить тот или иной поступок!

Заваривая свежий чай Артурову, тихонько хмыкнул. Всё же идея поговорить со старым другом была очень удачной. Уже сейчас я многое понял. А если дать себе время проанализировать всё, что вчера наговорил Арт, то, думаю, приду к малоприятным выводам. Прав, засранец, меняться неприятно. Менять всю свою жизнь, привычки и взгляды ещё и болезненно. Вот только если я не хочу раз за разом скатываться в депресняки и загонять себя мыслями о том, что же во мне не так, перемены необходимы. Так что отнести свой кофе в гостиную, чтобы запах любимого напитка поднял спящего красавца с моего дивана, и после завтрака за покупками.

План сработал на ура. Как загипнотизированный, Тимур поплёлся за мной на кухню, действуя чисто на автомате. Окончательно он проснулся лишь спустя две чашки чая, порции яичницы с помидорами, прочувствованные речи о том, какой же я гад, раз при нём пью кофе, и душа. Сложный процесс сопровождался приступами острой нелюбви ко всему прекрасному в мире, а особенно ко мне. Но через час после пробуждения из моего дома выходи́л собранный, уверенный в себе мужчина, при взгляде на которого никому и в голову бы не пришло, что буквально двадцать минут назад он бегал за мной по квартире, ругаясь и обещая отомстить. В принципе, я бы тоже себя так вёл, если бы какой-то гад, называющийся другом, посмел от души огреть меня влажным полотенцем. С другой стороны, этому приёму когда-то меня научил отец Тимура. Так что все претензии родителям. Точно не мне!

По дороге в магазин я с удивлением заметил в отражении зеркала заднего вида, что улыбаюсь. Не так чтобы широко, но приподнятые уголки губ уже были больши́м прогрессом. Особенно если вспомнить, как я выглядел ещё пару недель назад. Приснится вот такая унылая рожа с чёрными кругами под глазами, не продерёшь глаза. Центр радости шопоголиков встретил меня жизнерадостной музыкой, новогодними украшениями и скоплением людей, что с озабоченными лицами ходили из магазина в магазин. Действительно, не время расслабляться. До праздника осталось всего два с половиной выходных дня, если считать сегодняшний. Так что времени закупиться подарками не так уж и много. Но настроение толпы не помешало мне с удовольствием пройтись по первому этажу магазина, чтобы спуститься на цокольный, где располагался огромный сетевик с товарами для дома. Всё, начиная от туалетной бумаги и заканчивая мебелью и интерьерными мелочами, можно было купить здесь. Лиза терпеть не могла такие магазины. Всегда говорила, что в вещах, которые продаются в таких сетевиках, нет души. Уникальности. А мне нравилось. Нравилось ходить между рядами и выбирать то, что приглянется. Быть уверенным в том, что, придя за искусственной ёлкой, вместе с ней смогу купить и украшения, и игрушки, и гирлянды. Внутренний ребёнок был в восторге. Я как будто перенёсся в детство, и родители привели меня в магазин игрушек, предложив выбирать всё, что захочу. Поэтому в первую очередь я взял самую большую тележку для покупок. Голос Эллы Фицджеральд создавал настроение праздника, стеллажи с товаром пестрили заманчивыми предложениями скидок, а мне не терпелось потратить деньги.

Через час, замучив вопросами консультанта, я понял, что радостно улыбаюсь, подвозя полную тележку к кассе. То, как широко мне улыбнулась девушка, пробивающая товар, заставило задуматься, а не перестарался ли я. Но окинув взглядом то, что выбрал, мысленно махнул рукой на все сомнения. Когда ещё себя радовать, если не в преддверии праздников, не так ли?

Из магазина я вышел с кучей пакетов и полегчавшим счётом на карте. Не знаю, уж первое или второе заставляло меня улыбаться, но настроение было замечательным.

Загрузив покупки в машину, решил съездить в кафе. Есть парочка мест не очень далеко от дома. Одно из них было нашим любимым кафе с Лизой. Именно туда мы когда-то отправились на первое свидание. Объелись мороженым, говорили, как заведённые, обо всём на свете, и все никак не могли перестать смеяться. В него я, конечно, не пойду. Слишком много воспоминаний. Слишком велик шанс, похерить весь боевой настрой. Но рядом с «нашей» кафешкой был неплохой бар. В это время там ещё не должно быть толпы, желающей выпить что-то погорячей и весело провести вечер. Так что у меня есть шанс поесть вкусного мяса и заказать какой-нибудь горячий зимний напиток. Глинтвейн? Пунш? Имбирный чай? Не знаю, решу на месте. Вообще, я не сильно любил всё это, но сейчас очень хочется. Да и готовить дома возможности не будет, на одну ёлку неизвестно, сколько уйдёт времени, а ещё нужно приготовить вещи на завтра, да и почту рабочую проверить. Вдруг апокалипсис, а я и не в курсе?

Сел в машину и, меняя план на ходу, отправился домой. Оставлю покупки, тачку на стоянку и пройдусь пешком. Просто пройтись по улицам будет классно. По крайней мере, настроение располагает.

К бару я подходил уже более спокойным. Двадцатиминутная прогулка по морозу остудила пыл и заставила задуматься о шапке, которую я почему-то опять оставил дома. Куртку с капюшоном купить, что ли? Перебежав дорогу, остановился у бордюра на широком тротуаре. В поле зрения сейчас были обе вывески. Бар, в который я шёл, заманивал весело подмигивающим лепреконом. А хорошо знакомое кафе вызывало острый приступ ностальгии. Воспоминания закружились хороводом в голове. Счастливые, светлые, заставляющие тосковать об утраченном. Нет. Идти в заведение хранящим в себе слишком много прошлого я не собирался. Мазохизмом не страдаю. Да и желания позвонить Лизе тоже не возникло. Просто стало грустно от того, какими мы когда-то были счастливыми, и что это закончилось, а я даже не понял, когда всё изменилось. В какой момент Лиза решила, будто может делать что хочет, а я, как дурак, буду терпеть? Почему только сейчас я смог хоть немного адекватно оценивать последние десять лет жизни? Жизни, в которой я чаще, чем думал, был несчастлив.

Вздохнув, отправился к бару. Чёрт с ним, с прошлым. Мне бы в настоящем разобраться. Неважно, вернётся Лиза или нет, и смогу ли отказаться от неё, она навсегда останется частью моей жизни. И таких мест, напоминающих о наших отношениях, в городе ещё много. Наверное, если мы не будем вместе, я когда-нибудь смогу вспоминать всё, что было, без грусти. Наверное. Но не сейчас.

Голос любимой женщины прозвучал неожиданно. Слишком неожиданно. Заставил замереть. Повернуть голову.

Лиза. Моя Лиза шла по тротуару навстречу. Она крепко держалась за локоть идущего рядом с ней мужчины и беззаботно что-то рассказывала. Так, как умела только она. Незнакомый мужик, лет на десять старше меня, слушал девушку рядом с ним. Кивал в ответ на её слова, кривил губы в усмешке и был… Обычным? Да. Заурядным сорокалетним мужиком. Ничем не лучше и не хуже меня. Пальто до колен. Тёмные брюки. Зимние, начищенные до блеска ботинки. На руках кожаные перчатки. Вокруг шеи намотан тканевый шарф. Пижон! Ладно, вероятно, он зарабатывает больше, чем я. Но на роже у него этого не видно. В отличие от снисходительно-покровительственного взгляда, которым он смотрел на Варнакову.

– Ой, Артурчик, поверить не могу, что ты ни разу не был в этом кафе. Здесь самый лучший горячий шоколад в городе. А ещё вкусные десерты. Летом можно объесться потрясающим мороженым. Не знаю, в чём дело, но оно здесь и правда вкуснее, чем в других кафешках. Правда!

Лиза хихикала, хлопала своими длинными ресницами и с восторгом смотрела на Артурчика. Они прошли мимо, а она даже не заметила меня! Будто мимо фонарного столба прошла, недостойного её внимания. Гордость подняла голову. Злость горячей волной прокатилась по венам. Но я не стал звать Лизу. Зачем? Посмотреть в её счастливые глаза? А ей это нужно? Нет. А мне?.. К чёрту!

Провожая взглядом парочку, я молча стиснул кулаки и отвернулся. Не услышал, что сказал Артур, только различил спокойный мужской голос. А вот ответ Лизаветы напрочь лишил меня выдержки.

– Да, это кафе я знаю очень давно. Наткнулась случайно и влюбилась в него. Часто сюда ходила. Представляешь, это моё любимое местечко в городе! Сюда я могу прийти, когда грустно или, наоборот, весело. Когда-то я даже мечтала, что именно здесь мне сделают предложение руки и сердца. – Её заливистый смех, а у меня темнеет перед глазами. – Глупо, конечно, но я тогда молодая совсем была. Что с меня взять…

Дальнейшие её слова я уже не слышал. Мне стоило большого труда остаться на месте, а не догнать Елизавету. Высказать своей девушке в загуле несколько «ласковых».

С-с… Стерва! Какая же дрянь! Это было наше место, и нашли мы его вместе! Это была наша мечта! И грустить она сюда никогда не ходила! Предаваться печали Лизонька любила с размахом. Так, чтобы все соседи знали, как ей грустно! Лживая стерва!

Она с такой лёгкостью обгадила наше с ней особенное место. То, что для меня было важным, для неё оказалось лишь возможностью сочинить красивую историю для пока ещё готового слушать Артурчика. Мерзко. Гадко. И нервы не выдерживают. Остатки здравого смысла орут, что нужно идти домой и не глупить, но злость… Злость диктует свои условия, и сейчас я готов слушать только её!

Развернувшись, увидел, как парочка заходит в ярко освещённый зал кафе. Чёрт с тобой, дорогая. Развлекайся. И я, пожалуй, тоже развлекусь. Так, как давно себе не позволял!

Послав все свои планы к далёким звёздам, шагнул на проезжую часть. К чёрту сигналы светофора. Пусть катятся в про́пасть те, кто сейчас зло жмёт на сигналы в своих тачках. Плевать, что мне в спину летят оскорбления. Я. Больше. Не могу!

Как только дорога с нервными водителями осталась за спиной, прекратил себя контролировать. Будь что будет…