Глава 12

– Данил? – неуверенный детский голосок, пробился сквозь пелену равнодушия и привлёк внимание.

Медленно поднял голову и прищурился. Напротив меня стоял мальчишка с широко распахнутыми глазами. Знакомая мордашка, крепко сжатые кулачки и шапка с тонкой вставкой меха по краю.

– Ромка? – по горлу словно наждачкой прошлись.

– Дань, а… – мелкий Смайлик нахмурился и посмотрел на меня строго, – проблемы, да?

– Нет, – мотнул головой, поморщившись от того, насколько хрипло звучит мой голос.

– Ну, конечно, – фыркнул. – А чего тогда сидишь здесь побитый?

Усмехнулся, и губу тут же прострелило неприятной болью. Чёрт. Неужели и правда прилетело, а я и не заметил? Окинул взглядом себя. Сбившаяся набок куртка расстёгнута почти до живота. На свитере бурые капли. Костяшки рук сбиты до крови, на ботинках грязь. Грязь-то я где нашёл? Хотя неважно. Судя по взгляду мальчишки лицо тоже пострадало, а это не то, что мне сейчас нужно было.

Вздохнув, пожал плечами.

– Всё нормально, мелкий. Правда.

– Ага, я мамке тоже так говорю, когда не хочу рассказывать о своих приключениях.

Сделав шажок ко мне ближе, Смайлик осторожно дотронулся пальцем до моей руки и с любопытством в голосе спросил:

– Очень больно?

– Не знаю.

Вообще-то, нет. Боли в руках я не ощущал. В принципе, пока со мной не заговорил недавний знакомый, мало что чувствовал. После того как вспышка злости прошла, а приключения были найдены и успешно пройдены, единственное, что я чувствовал – это опустошение. Даже не знал, что губа треснула, пока не попытался улыбнуться. Да и сейчас. Стоило отвести взгляд от мальчишки, как мысли соскальзывали в тёмное ничто, и всё прекращало иметь значение. Про Лизу думать не хотелось, домой идти тоже желания не возникало. Как будто сегодняшняя встреча и последующий за ней срыв сломали во мне что-то важное. Единственным, что сейчас удерживало меня от погружения в уныние – были тёплые детские прикосновения. Робкие касания, как мягкое пламя, согревали и, привлекая внимание, не позволяли отключиться от реальности.

Наверное, поэтому, когда Ромка взял меня за ладонь и потянул, я послушно встал и пошёл за ребёнком.

– Ох, горе ты луковое, – заворчал пацан как маленький старичок, – пойдём отмывать тебя и раны обрабатывать.

Наверное, он подражал матери. А может быть, и кто-то другой из его семьи говорил с ним таким тоном. Неважно. Важно то, что я почувствовал поддержку и заботу от совершенно чужого малыша. Это было странно. Неожиданно. И так остро, что у меня защемило сердце.

Дурак ты, Данила Смайлин. Взрослый мужик, а цепляешься за детскую ладошку, как за спасательный круг. Когда же моя жизнь стала похожей на дешёвую театральную постановку? К сожалению, я не знаю ответа на свой вопрос. Но сейчас у меня не было настроения на то, чтобы искать ответы. Даже отказаться от помощи ребёнка был не в силах, хотя это я должен был спросить, что Ромка опять делает один на улице? Но главное, что я должен был сделать – это отказаться от помощи и объяснить – сам справлюсь. А вместо этого послушно пересёк с ребёнком двор, зашёл в тёплый подъезд и поднялся на пятый этаж. Молча стоял, пока Смайлик открывал дверь ключами, и только позволил себе устало прислониться к косяку в прихожей чужой квартиры. Здесь пахло жареной картошкой, каким-то тонким цветочным ароматом и совсем чуточку цитрусовыми. Уютом.

– Ром, нагулялся уже? – раздался голос Евы из недр квартиры.

– Да, – мальчишка запыхтел, расстёгивая куртку, – мама я с другом.

– С каким? – в женском голосе явственно звучало любопытство и толика тревоги.

Прежде чем ответить, мальчишка поднял голову и медленно осмотрел меня, начиная с волос и самых ботинок. Тяжко вздохнув, честно признался матери:

– С большим, – стянув куртку, он сверкнул на меня глазами и гораздо тише добавил: – Чего стоишь? Раздевайся.

Тряхнув головой, медленно потянул бегунок замка, не уверенный, что на самом деле задержусь в этом доме, и что Ева не выгонит меня, подгоняя в спину костылём.

– Что значит с большим? – её голос зазвучал ближе, как и уверенный звук, с которым девушка переставляла костыли.

– Ну, ма, – Ромка закатил глаза, – это значит, что он большой. А ещё это. Ты не ругайся, но ему опять нужна аптечка.

– Опять? – волнения в голосе моей помощницы прибавилось, но в неведении она оставалась недолго – буквально в следующий момент вышла в прихожую да так и замерла у дверей одной из комнат. – Данила Валентинович?

– Евангелина, – прикрыв глаза, кивнул в знак приветствия. – Извините, я не должен был приходить. Сейчас уйду, не переживайте.

– Куда это ты уйдёшь? – насупился Ромка. – Тебе руки нужно обработать. И согреться. И вообще, мы только пришли. Мам, поможешь?

Посмотрев на Еву, встретился с её внимательным взглядом. Она не торопилась отвечать сыну. Вместо разговоров, Ева рассматривала моё лицо, то хмурясь, то закусывая губу. А когда молчание стало затягиваться, девушка скользнула взглядом сверху вниз и нахмурилась ещё сильнее.

– Не переживайте, Евангелина Дмитриевна, я больше не потревожу вас. Если честно, Ромка застал меня врасплох. Понимаю, что ситуация нелепая. Простите ещё раз.

Собравшись с силами, отлип от удобного косяка и уверенно вжикнул замком, застёгивая куртку до самого воротника. Даже успел развернуться к двери, когда два голоса с совершенно одинаковыми интонациями строго спросили:

– Куда?!

Обернувшись удивлённо вскинул брови. Ромка стоял рядом, сложив руки на груди и опустив голову, смотрел на меня исподлобья. Ева, что удивительно, выглядела так же упрямо настроенной. Стоя на одной ноге, опираясь на костыли, она тем не менее смогла смерить меня таким взглядом, что я тут же вспомнил свою маму в моменты, когда её любимый сынок умудрялся что-то натворить. Пришлось гулко сглотнуть и упрямо вскинуть подбородок. Вроде как не я здесь ребёнок.

– К себе домой.

Вроде бы я утверждал. Говорил уверенно. Даже постарался голосом передать, что перед этой парочкой стоит взрослый самостоятельный мужчина. Как бы непосредственный начальник одной крайне строгой девушки. Вот только один чёрт моё утверждение прозвучало с вопросительными интонациями, а под давлением двух взглядов мне неожиданно захотелось вжать голову в плечи. Особенно, когда Ева всё тем же тоном сказала:

– На кухню, Данила Валентинович.

А Ромка, вторя словам матери, уверенно ткнул пальцем, задавая мне направление.

Мальчишка демонстративно поднял руку и, повернув в замке ключ, вытащил его, сжав в кулачке. Кажется, эти двое были настроены крайне серьёзно.

– Организованная бандитская группировка с профилем по похищению людей, – буркнул себе под нос раздеваясь. – Ева…

– Ром, неси аптечку на кухню, сейчас ссадины друга твоего обработаем и ужинать будем.

Евангелина самым наглым образом игнорировала меня. Хотя стоило только мелкому узурпатору убежать в сторону ванной, как она, устало вздохнув, спросила:

– Данила Валентинович, а вы помните, что у вас на завтра назначена встреча с предполагаемым клиентом?

– Нет, – уверенно мотнул головой, силясь вспомнить, о чём речь.

– Александров Михаил, аналитика динамики развития нового направления в его предприятии, – видимо, я с таким глупым видом замер на полдороги к кухне, что Ева предпочла уточнить: – Мясо. Они открыли производство полуфабрикатной продукции, и мужчина хотел убедиться, что оно настолько прибыльное, как его убеждают. Для этого и выбирает фирму, с которой будет сотрудничать.

– М-м-м, – вспышкой воспоминание о переговорах по телефону, – точно завтра?

– Точно. А у вас лицо потеряло товарный вид.

– В каком это смысле? – обернулся к своей умненькой помощнице.

– В том, что оно со следами драки…

***

– Данила Валентинович, – Ева сосредоточенно обрабатывала мои «раны», – может, перенести вашу встречу?

– Угу, а потом я буду опять устраивать пляски с бубном, чтобы её назначить?

– Нет, почему, я сама договорюсь. По крайней мере, попробую. Ну правда, какие могут быть переговоры о найме вашей команды для аналитики, если у вас руки разбиты и губа лопнула? Да и, вероятно, будет ссадина на скуле.

– Если у Александрова появятся хоть малейшие сомнения в нашем профессионализме только из-за того, что у меня был неудачный день, это исключительно его проблемы.

– А у отдела неполученный доход?

– Нет, на самом деле, я уверен, что Михаил как-там-его-по-отчеству не откажется от нашего сотрудничества из-за пары ссадин.

– Откуда такая уверенность?

– Из-за его манеры общения, Ева, – чуть поморщился, вспоминая все телефонные разговоры с предполагаемым клиентом, – он простой мужик. Грубоватый, легко переходящий в разговоре на личности. Вспыльчивый. Он поймёт. Возможно, отпустит парочку шуток по поводу моего внешнего вида, выразительно, с намеком, посмеётся, но поймёт и даже лишнего внимания не обратит. Я тебе больше скажу. Уверен практически на сто процентов, что именно разбитые костяшки в итоге и сыграют решающую роль в его положительном ответе на наше предложение, и Александров раскошелится, хотя всё это время старательно пил мне кровь, пытаясь выбить себе скидку.

– Как вы можете быть в этом уверены?

– Я аналитик, – кривая усмешка отозвалась ноющей болью в губе.

– А впечатление, что боксёр, – недовольно буркнула моя помощница и захлопнула крышку своей домашней аптечки. – Всё.

– Спасибо, Евангелина Дмитриевна.

Неуверенно обвёл уютную кухню взглядом и тяжело вздохнул. Отчего-то мне совсем не хотелось идти домой. Оставаться одному. Снова сходить с ума от мыслей, заезженной пластинкой крутящихся в голове. Вспоминать.

– На самом деле не за что, – Ева отвела взгляд и рассеянно провела пальцами по столешнице. – Где вы встретили Ромку?

– А это он меня нашёл, – повёл плечом. – Я был несколько не в форме. Сидел на лавке, даже не дойдя до своего двора. Он меня узнал, подошёл, отругал и привёл к вам. Сын у вас чудо.

Тут я не соврал ни словом. Ромка и правда мне нравился. Маленький ураганчик, который мог в одно мгновение быть абсолютно обычным ребёнком, а уже в следующее превращаться в умудрённого опытом старика и, не останавливаясь, мог воспитывать малознакомого мужика и, не стесняясь, выговаривать своё недовольство взрослыми.

Как он меня взял в оборот на улице? Мне даже в голову не пришло сопротивляться мелкому. А дома? Стоило Еве увидеть мои руки, она начала то охать, то ругаться, что я сорву встречу, тогда как её деловитый сын успел раздеться, помыть руки и принести огромную аптечку.

– Мам, – строго посмотрел он на Еву, – ты лучше помоги Дане, видно же, ему плохо. Вот в себя придёт и будешь ругаться.

Ромка же в итоге и отвёл меня в ванную. Потом следил, чтобы я хорошенько промыл руки с мылом. Каждую царапину, никак иначе! Он же был тем, кто, вздыхая и что-то тихонько бубня под нос, поставил чайник, пока его мама осторожно поливала мои кулаки перекисью и всё больше хмурилась, посматривая на ссадины. Ну подумаешь, пропустил удар. Может, два. Чего трагедию из этого делать? Да, я начальник. Да, у меня работа и нужно быть серьёзнее. Но из-за должности я не перестал быть обычным человеком, со своими слабостями, переживаниями и привычками. Жаль, не догадался сразу сказать Еве, что я просто неудачно приземлился на треке и немного упал. В конце концов, у меня довольно опасное для внешности, да и для здоровья, увлечение.

Хотя врать смысла не видел.

Рома, убедившись, что мы справляемся с поставленной задачей, махнул нам с Евангелиной рукой и вышел из кухни со словами:

– Дань, заходи потом в комнату, я тебе свои игрушки покажу.

Мне оставалось только кивнуть. А что я должен был сказать? «Спасибо, Смайлик, но детские игры мне неинтересны»? Нет уж, мальчишка оказался человечнее многих взрослых. Ни один из прохожих не посчитал нужным остановиться и просто спросить, всё ли у меня в порядке. Зато Рома не просто подошёл, но и поддержал, а ещё предложил реальную помощь. А кто я ему? Да нет, никто. И я не жалуюсь. Мне не нужно было внимание посторонних людей. Не маленький, посидел бы на скамейке да поплёлся бы домой. Просто отметил факт. Мелкий пацан оказался тем, кому не всё равно. А наше, такое цивилизованное со всех сторон, общество уже давно стало чёрствым и во многом равнодушным к чужой боли. Я никого не обвиняю. Сам такой же. При всех попытках оставаться человеком в любой ситуации, вероятнее всего, я тоже не обратил бы внимание на обычного парня с разбитыми руками. Даже если он сидел бы во время снежной бури и медленно превращался бы в сугроб. Не падает же от боли. Не теряет сознание…

– Чудо, – Ева снова тяжело вздохнула, – только друзей тут найти никак не может. Он не рассказывает мне, но я же вижу, что в саду он никак не может влиться в коллектив. Да и в подготовительном классе в школе не всё гладко… Ох, – перевела на меня испуганный взгляд, – Данила Валентинович, извините. Вам это не интересно. Я просто…

– Да всё нормально, – махнул рукой, – меня, конечно, вряд ли можно считать подходящей кандидатурой для дружбы с шестилетним пацаном, но мне он правда нравится. И если вы не против, Ева, я хотел бы сделать вашему сыну небольшой подарок. Полезный и ни к чему не обязывающий!

Последнюю фразу я поторопился произнести под изумлённым взглядом своей помощницы.

– Не подумайте ничего плохого, просто мне так было бы спокойнее. Сейчас.

Оставив девушку одну на кухне, уверенными шагами вышел в прихожую, где из внутреннего кармана своей куртки достал небольшую коробочку.

– Вот, смотрите, – протянул купленную безделушку Евангелине, – это брелок со звуком, чтобы собак отпугивать. Вы не подумайте про меня ничего лишнего. Просто ситуация, в которой мы с Ромкой познакомились, не давала мне покоя, и я узнавал, что нужно для того, чтобы местную стаю псов вывести. В итоге понял – это будет или долго, или очень громко, потому что любители подкормить животных будут очень против. Поэтому решил купить мелкому брелок.

– Данила Валентинович, это так… – Ева подняла взгляд наверх и как-то подозрительно шмыгнула носом, – спасибо вам!

– Ева, вы, кхм, плакать собрались?

Вообще-то, я хотел всё обернуть в шутку. Собирался даже добавить какую-нибудь нелепую фразу о том, что если брелок не нравится, я могу купить другой, посимпатичнее. Но девушка меня опередила своим коротким и таким неожиданно честным ответом:

– Да.

– А-а-а, – поддержал разговор как очень умный мужчина, – ну, я тогда мешать вам не буду. Пойду Ромке подарок отдам, да?

Ева перевела на меня блестящий от сдерживаемых слёз взгляд и кивнула.

– Идите, – она ещё и фыркнула тихонько, – только минут через десять приводите его на кухню, может, хоть в вашей компании удастся накормить упрямого сына. А то один он вечерами есть отказывается, а у меня, откровенно говоря, аппетита нет совсем.

– Это что, – осторожно забрал коробку с брелоком из женских пальцев, – вы не только мне царапины обработали, но ещё и кормить собираетесь?

– Конечно, – уверенно кивнула в ответ, – я не могу оставить своего начальника и, по совместительству, нового друга сына голодным. Хоть чай попейте с нами.

– Хорошо, – сдался перед серыми озёрами, – уговорили. От чая точно не откажусь.

– Ромина комната в конце коридора. Но я думаю, он ждёт вас в гостиной. У него там сейчас все интересы.

Почему Ромка мог ждать меня не в своей комнате, где, в теории, и должны были храниться все его игрушки, а в гостиной, я понял, как только приоткрыл дверь и заглянул туда. Мальчишка, сопя, что тот ёжик, расправлял нижний ярус веток на искусственной ёлке. Средняя её часть, как и верхушка, лежали рядом с диваном и не было похоже, что дерево вообще будет собрано.

– Ром, – шагнул в гостиную, – ёлку украшать собираешься?

– Угу, – мелкий обернулся и одарил меня задорной улыбкой, – даже если от всей ёлки у нас будет только пенёк с ветками!