Глава 15

POV Ева

– Ром, – я смотрела на сонного сына и не могла не улыбаться, – неужели тебе, и правда, нравится общаться с Данилом?

– Угу, – сын улыбнулся и завозился на кровати, – знаешь, какой он веселый? А еще рассказывает всякие штуки интересные.

– Это какие же?

– Ну, знаешь, такие, которые только мальчикам понятны, – зевнув, лениво махнул рукой, мол, мам, тебе не понять. – Он мне сегодня рассказал, как однажды в детстве в лесу втихаря от родителей налопался смолы с ели, а потом ходил до вечера, и вся еда у него была со вкусом елки.

Да уж, и правда, куда мне, девочке, понять такие развлечения. Грустная улыбка тронула губы. Был бы жив Ильнур, у Ромки не было такой острой нехватки мужского внимания. Не удивительно, что ребенок тянется к хоть и чужому, но вроде по-доброму настроенному к мелкому мужчине. Признаться честно, Данила Валентинович очень меня удивил. Уже не в первый раз. Сначала он поражал своей работоспособностью и некой фанатичной повёрнотостью на работе. Я же не знала, что таким образом он бежит от своей внутренней боли. Той, которая ранит больнее всего независимо от того, кто ты. Слабая ли девушка, верящая в романтику, или сильный мужчина, начальник отдела с кучей упрямых подчиненных. Такая знакомая мне боль, от которой нет спасения, потому что она живет внутри тебя. В мыслях, воспоминаниях, сердце…

– Ма, а папа, он вот смолу пробовал когда-нибудь?

– Хм? – откинув ненужные сейчас мысли, погладила сына по голове. – Не знаю про смолу, малыш, но точно знаю, что папка твой в детстве жевал гудрон. Сам мне хвастался и предлагал попробовать.

– Гудрон? – Ромка приподнялся на локте и сонно захлопал глазами. – А это что?

Ох, бедные дети поколения «альфа». Столько информации вокруг, практически врождённое умение воспринимать два мира – реальный и виртуальный одинаково с раннего детства. На интуитивном уровне они могут разобраться почти с любым телефоном или планшетом, взломать родительский пароль, но при этом не знают таких элементарных вещей, которые в нашем детстве были такой же обыденностью как для них сейчас дурацкие ролики.

– Вообще-то, гудрон, маленький умник, это весьма себе продукт, сделанный из нефти. Им крыши покрывают, чтобы не протекали. Короче, ужасно вредная штука, и есть ее нельзя!

Стукнув кончиком пальцы по любопытному носу, улыбнулась.

– А зачем же папа тогда ее ел?

– Его, – хмыкнула, – и не ел, а жевал. Потому что, когда на улице жара, от солнца гудрон становился мягким, а нам, тогда еще детям, так и хотелось все попробовать на зуб.

– И ты пробовала? – вот теперь глаза сына широко распахнулись.

– Конечно, – уверенно кивнула, – я же тоже была ребенком.

– А я? Мне ты почему не давала пробовать этот, как его…гуд..?

– Гудрон, – повторила новое для сына слово. – Потому что, во-первых, ничего вкусного и полезного в нем нет, а во-вторых, где я тебе его возьму?

– Как это? На крыше конечно!

– Хах, спи давай, умник. Завтра будет новый день.

– Ну, ма!

– Спи, мой сладкий. Гудрон не обещаю, но смолу с елки точно найти сможем. Устроит?

– Угу, – сын зарылся в подушки и уже более спокойно попросил: – поспишь со мной?

– Полежу, – предложила компромисс. – Не хочу на тебя ночью случайно ногу в гипсе закинуть.

Когда сын засопел, я постаралась, как можно тише выйти из комнаты. С учетом гипса и костылей сделать это было нелегко, благо Ромка спит крепко. На кухне заняла свое любимое место, и, притянув кружку с уже остывшим чаем, задумчиво посмотрела в окно. Там, на улице, в свете фонарей кружили редкие снежинки. Деревья сверкали серебром изморози, и вообще было как-то заманчиво спокойно. Так и хотелось накинуть куртку, натянуть шапку на уши и выйти на свежий воздух. Побродить в обманчивой тишине двора. Послушать хруст снега под подошвой зимних ботинок. Побыть наедине со своими мыслями и природой. Но чертова нога! Да и не оставлю я сына одного в квартире. Вроде и переехали сюда уже довольно давно, а он все еще иногда просыпается ночами и идет меня искать. Не говорит, но я вижу, что к новому месту мой смешливый ребенок привыкает тяжело. В саду ему не очень нравится, воспитатели говорили, что друзей он не успел завести, а сейчас и вовсе не ходит туда. Елку пропустит вот. Да и в подготовке ему не нравится общаться с будущими одноклассниками. Не пойму, в чем дело, но так вовремя, хоть и случайно, появившейся в жизни Ромки Данила Валентинович был самым настоящим спасением.

Возможно, я допустила огромную ошибку, когда решила забрать сына из привычного окружения и переехать с ним в незнакомый город. Но дома меня душили… Воспоминания, общие с Ильнуром друзья, а главное – его родители. Слишком рьяно они взялись участвовать в нашей с Ромкой жизни. Слишком любил свёкор командовать, а свекровь вдруг решила, что Ромочку она воспитает лучше меня. Мне было сложно. Душно. Чересчур. Как бы я не любила всех этих людей, но отнять у себя сына не позволю никому. Спасибо родителям, поняли меня. Поддержали, помогли с продажей нашей с мужем квартиры и с покупкой своего угла здесь. В Энске. Номер телефона пришлось сменить, обрывая связь со своим прошлым. Больно. Но так нужно было. Но это «нужно» хорошо для меня. А для сына? С другой стороны, разве ему было бы лучше, если бы в конечном счёте он жил с бабушкой и дедом, а меня, родную маму, видел в лучшем случае по выходным? А все потому что: «Евочка, неужели ты не видишь, что у нас и район лучше, и школа тут сильнее, да и сад получше будет. Пусть внук живет у нас, мы им будем заниматься. А ты работай спокойно. В себя приходи!». Как будто от того, что вслед за мужем я бы потеряла и ребенка, мне действительно стало бы лучше. Помогло бы «прийти в себя», а про единственного близкого и родного человечка я смогла бы так легко отпустить!

Нет уж, спасибо! Лучше мы с ним вместе научимся жить без папы Ильнура. Построим свою жизнь на новом месте. Все постепенно утрясется. Надеюсь! Работу я уже нашла, сад посещать нам осталось полгода. А если сыну там будет совсем плохо, то найму няню, которая сможет заниматься с ребенком в комфортной для него обстановке. Забота и любовь тоже бывают излишними. Слишком навязчивыми. Душными. Я хотела жить своей жизнью, свекры меня не услышали. У меня нет столько средств и душевных сил, чтобы воевать с ними. Мне проще отступить. Сбежать. Спрятаться. Но как бы то ни было, сын остался со мной. А то в последнем разговоре со свекром я имела «счастье» выслушать, какая я безумная женщина, раз думаю, что смогу отнять у них единственного внука. Он еще говорил о том, что подаст на меня в суд, если я посмею забрать Ромку в чужой город без их согласия. Слава Богу, у нас с Ильнуром был хороший друг, адвокат в одной из самых больших адвокатских коллегий города. Он меня успокоил, что никаких прав препятствовать мне у свёкров нет и не будет. А если они осмелятся оклеветать меня и написать жалобу в органы опеки, то у меня есть хорошая поддержка. Начиная от соседей заканчивая друзьями – все бы встали на мою сторону.

На самом деле, те угрозы только укрепили меня в своем решении. Это не мне нужно было приходить в себя. Как бы это ни звучало, но именно сын позволил мне оставаться в себе. Удержаться. Не распасться на части, растворяясь в своем горе. А вот родители Ильнура потеряли связь с реальностью. И вроде все было, как обычно, но то, как они относились к Ромке, настораживало. Будто они после потери единственного сына решили заменить того на Ромку. Наш и точка. Но так нельзя! Это мой ребенок! Мой!!!

Вынырнув из грустных мыслей, одним глотком допила чай и отправилась спать. Каким бы ни был Данила Валентинович, но пока у Ромки рядом с ним так горят глаза, я не имею права мешать их общению. Эгоистично. Неправильно. Но я понимаю, что Ромка за счет Данилы компенсирует нехватку общения с мужчинами. А мой начальник, в свою очередь, с помощью общения с моим ребенком уходит от своих печальных мыслей, переключаясь на своего маленького приятеля, который волей судеб стал участником его личной драмы. Той соломинкой, которая выдернула взрослого мужчину из пучины переживаний. Пусть так. Но они странным образом нужны друг другу, и пока это общение идет на благо моему ребенку, я не буду им мешать. Конечно, я и не собираюсь допускать, чтобы Ромка относился к первому попавшемуся мужчине как к отцу, но и запрещать им видеться, вот, например, как сегодня, я не стану. Посмотрим, что из этого получится.

***4f7b7c

POV Данила

Дни недели шли своим чередом. После того как в понедельник вместе с Ромкой украсили мою квартиру, мы больше не виделись. Несколько раз я писал Еве, спрашивал, как у них дела. Она сказала, что все "ок", и Смайлик остался доволен нашей встречей, правда теперь возжелал попробовать смолу с елки и сетует, что дома у них искусственная. На такие новости я только посмеялся. Мальчишка мне нравился безумно. Но сейчас было слишком много дел на работе, так что встреча с мелким среди недели никак не входила в мои планы, о чем я и предупредил свою помощницу на больничном. И попросил объяснить все Роме. Чтобы он не расстраивался.

В выходные я и сам с удовольствием навестил бы своего друга, но без приглашения заявляться в чужой дом было как-то невежливо, поэтому особо не рассчитывал на такую встречу. Работал, не поднимая головы. Дома хватало сил только на легкий ужин и крепкий сон. Даже на мысли о Лизе меня не хватало. Проверять ее соцсети и вовсе в голову не приходило. О нашей случайной встрече я практически забыл и был этому только рад. Арт звонил предлагал пересечься в пятницу вечером и отдохнуть от суеты будней, но так как я не знал, во сколько получится освободиться, ничего конкретного ему не ответил. Можно было бы сказать, что жизнь шла по привычной колее. Привычной для тех времен, когда в ней не было Елизаветы. Если бы не одно «но». В отличие от прошлых измен Лизы, сейчас я все больше думал о мелком мальчишке и его матери, чем о том, когда же моя заноза нагуляется. Да и работа не давала продыху. Время перед длинными выходными было самым горячим. И дело даже не в том, что нужно было доделать отчеты, подготовить информацию на десятое января и постараться доделать как можно больше проектов. Сколько в том, что я категорически не хотел выходи́ть на работу в праздники и старался закрыть все важные дела до выходных, чтобы спокойно отдохнуть, как и бо́льшая часть людей. Хочу выспаться. Хочу сходить на каток. В кино. Может быть, на пару дней рвануть к родителям. В конце концов, хочу просто встретиться с друзьями и оторваться, как раньше. Провести время за глупыми разговорами. Смеяться, обсуждать все, начиная от длины юбки проходящей мимо незнакомки и заканчивая политикой королевства Бутан, как будто мы и правда разбирались в этом вопросе.

День сменял день. Череда одинаковых действий каким-то непостижимым для меня образом в кратчайшие сроки привела мысли в относительный порядок. И я даже подумал, что все налаживается, но в четверг вся система полетела к чертовой матери. А всему виной звонок. Телефон разразился трелью буквально перед обедом, в тот момент когда я с самым суровым видом распекал одного из своих подчиненных, с которым мы бок о бок проработали несколько лет. Главное, я ведь точно знал, как этот резвый сайгак любил филонить перед праздниками, затягивая окончания проектов, чтобы потом, выйдя ближе к середине января, бегать с горящим задом по офису и просить помощи у всех, кто располагает хоть одной свободной минутой. Илюха был неплохим специалистом. Звезд с неба не хватал, но работу свою выполнял достаточно качественно. Но была у него одна-единственная слабость: он ненавидел в срочном порядке подгребать хвосты и предпочитал перед Новым годом не напрягаться. Главное, гад такой, знает ведь, что мне это известно, но все равно возмущенно пыхтит у меня в кабинете, как будто по шапке получает незаслуженно. Даже облегченно вздохнул, когда у меня зазвонил телефон. А как только я увидел имя абонента, который прервал меня в столь увлекательный момент, стало и вовсе не до нерадивого работника отдела аналитики.

– Уйди с глаз долой, – махнул на дверь, отпуская Илью. – Но имей в виду, выйдешь в январе и будешь сам все доделывать, приказ выпущу о том, что депремирую каждого, кто поможет тебе хоть с одной цифрой с уходящего года. Понял меня?

Илюха, радостно сверкнув улыбкой, слинял из кабинета со скоростью заправского спринтера, что позволило мне ответить на звонок.

– Ева?

– Даня, – неожиданно несчастным голосом отозвался Ромка, – Дань. Помоги мне.

– Ром? – Услышав, как мальчишка шмыгает носом, я вскочил с кресла. – Мелкий, что случилось?

– Маме плохо, Дань. Я не знаю, что делать.

– Так, спокойно, – схватив пиджак со спинки стула, я стремительно вышел из кабинета. – Мама рядом?

– Нет, она в комнате лежит, не знает, что я звоню тебе. А мне… Мне страшно, Дань.

– Мелкий, спокойно. Я сейчас приеду. Давай, дуй к матери, дай ей телефон, мне нужно понять, что с ней.

В трубке раздался какой-то шорох, потом я услышал слабый голос Евы. Отчего, сказать честно, вздохнул с облегчением. Слушал, как Ромка требует, чтобы мама ответила мне. А потом и ее слабое:

– Данила Валентинович…

– Ева? – даже представить не могу, что должно случиться с человеком, чтобы ее голос звучал как шелест листьев на осенних деревьях.

– Все нормально, Данила Ва…

– Ой, давай без отчества обойдемся. Что с тобой?

– Давление. Ничего страшного. Правда.

– Ну, я слышу, насколько все не страшно. Дай мелкого к телефону.

– Зачем?

– Поговорить хочу с единственным человеком в вашем доме, кто реально оценивает ситуацию. Отдай трубку сыну и не спорь с начальником!