Глава 14

Домой пришел уставший и в задумчивом настроении. Посмотрел на коробку с елкой. На пакет с мишурой. Лампочки. Упаковки с игрушками. Все, что еще утром я с таким удовольствием покупал, сейчас казалось незначительной мелочью. Ширмой, для прикрытия своих переживаний. Те же вещи в квартире Евы казались важными, а здесь, в тишине своего дома, где я был один, без весело тараторящего Ромки, без тихого смеха за спиной – это все казалось пустым. Не настоящим. Мыльный пузырь – ткни пальцем и лопнет.

Устало вздохнув, снял верхнюю одежду, ногой отодвинул пакеты с дороги и поплелся в душ. Как бы Евангелина ни обрабатывала мои ссадины после сегодняшних приключений, мне необходимо было смыть с себя все, что произошло за день. Вещи в стирку. Сам под горячие струи воды. Пусть бьют по спине. Пусть болит расплывшийся синяк на лопатке. Пусть. Жалко, что нельзя стирать воспоминания по выбору. Да никак нельзя. Я бы с удовольствием забыл бы как случайную встречу со счастливой Лизой и мерзкий взгляд ее спутника, так и некрасивую драку в одном из дворов. Боже, как же я до этого докатился? Резьбу сорвал настолько, что сам спровоцировал драку с какими-то дворовыми «бандитами». Гопники обычные, если уж откровенно говорить. Но какие самоуверенные. Важные. Верящие, что на них никто не посмеет напасть.

Молодые еще совсем, хорошо хоть совершеннолетние. По крайней мере, рожи мятые как у тех, кому регулярно продают алкоголь в магазинах.

Закон мужского мира – большинство из нас боится боли. Те, кто лезет в драку вопреки страху, уже имеет пятьдесят процентов успеха, те кто делает это, наплевав на уверенность оппонентов в том, что они страшнее и сильнее, и вовсе имеют шанс навалять всем из себя крутым «пацанчикам» только потому, что те этого не ожидают.

Я никогда не был парнем, кторый начинает драки, но никогда не бегал от них. Сегодня пришлось вспомнить весь свой опыт молодости да еще и самым наглым образом спровоцировать троих гопников на определенные действия. Аналитику это сделать не так уж и сложно. Просчитать реакция определенного контингента, мелочь. Правда в том состоянии, в каком я находился вообще удивительно, что мне хватило мозгов не напада́ть первым. Ведь припекало так, что думать, казалось, не мог. Ну что ж, пар я выпустил, нечего сказать. Меня пару раз приложили спиной о кирпичную кладку ближайшего гаража. Я в ответ попинал чью-то тощую задницу. Когда пропустил удар по лицу не помню вообще. Но самое неприятное, что когда я немного пришел в себя, парни которым не повезло встретить меня этим вечером, с пониманием отнеслись к ситуации. Тот, кому достались пинки, поднялся из ближайшего сугроба. Сплюнул кровавую слюну в сторону и растерев лицо пригоршней снега, с пониманием спросил:

– Из-за бабы психуешь?

У меня даже руки опустились. Никак не мог понять, каким образом пацан это понял. А он усмехнулся, продемонстрировав кровоточащую губу, – видимо, об зубы рассек, – и выдал:

– Да ты пока Васька бил в начале, все орал про какую-то @#ку, и ее нового мужика. Мы поэтому и не лютовали. Понимаем же. Со всеми бывает, – подойдя чуть ближе, парень протянул руку. – Я Женек. Ты как вообще? Отпустило?

Обведя взглядом чуть помятую компанию, отметил, что все остались целыми, если не считать несколько ссадин на лицах. Молодые же совсем. Запросто втроем могли меня ушатать. Ан нет, вошли в положение и дали просто перебеситься.

В тот момент я почувствовал себя редкостным мудаком. Мотнул головой в знак согласия. Махнул рукой на прощание своим случайным визами и пошел в сторону дома. В голове звенела подозрительная тишина. Будто во время драки растерял все мысли. Это было круто. Но каким образом я оказался сидящем на скамье во дворе дома Евы, я вспомнить не могу. Почему не пошел домой? От чего завис? О чем думал, сидя там? Ответов нет. В памяти провал. Помню, как уходил со двора где случилась драка, а потом только теплое прикосновение Ромкиных пальчиков к замерзшей руке.

И если вспоминать о встрече с Лизой, как и последующие события мне не хотелось вовсе, то о Смайлике и его маме не мог прекратить думать.

Конечно, я не Арт и в знаки судьбы не верю, уж точно не в этом случае. Но был рад, что случайная встреча с мальчишкой сегодня привела в их дом. Вечер прошел замечательно. Согрел внутри. Заставил оттаять. Шевелиться. Даже шутить. Все было хорошо до тех пор, пока я все не испортил своим откровением. Как итог Ева – плакала. Я – извинялся. А уйдя оставил за спиной расстроенную прекрасную девушку со встревоженными мыслями о личной трагедии в прошлом. Я не стал спрашивать, что у нее случилось. Не те у нас с ней отношения, чтобы ждать такую откровенность. Это я, дурак, не смог сдержать порыв и начал рассказывать о своих переживаниях. Как будто моей помощнице это было нужно.

После душа отправился на кухню, в холодильнике должен был быть спасатель. Нужно намазать рожу, может тогда и не будет синяка на скуле. Там и сейчас-то лишь небольшое красное пятно. Да и вообще спать пора. Откровенно надоело кататься на эмоциональных качелях. Моя нервная система таких виражей не выдерживает. Имею все шансы опять скатиться в дипресуру, а нафига оно мне сдалось?

Испачкав лицо неприятно пованивающей мазью, завалился в кровать и закрыл глаза. Завтра на работе сложный день. Нужно быть в форме, а гонять по кругу мысли про Лизавету я смогу и в любой другой день. Точно не перед сном!

***

Утро, работа, привычный офис. Знакомые лица, голоса. Рутина. Но как же мне сейчас, в этой обыденности, было хорошо. Просто. Понятно. Никаких случайных встреч. Никаких мыслей о своих неудачах в личной жизни. Вот только иногда, примерно каждые полтора часа я вспоминал обладательницу шикарных серых глаз, в омуте которых плескалась то боль, то терпеливое понимание. Евы мне сейчас остро не хватало, потому как подготовка к встрече с потенциальным крупным клиентом, текущая работа в конце года, заполнение сводной таблицы и раздача мотиваторов своим подчинённым посредством витиеватых выражений не совсем цензурного содержания не оставляли мне времени на приготовление кофе. А крепкого стимулятора мозговой активности сейчас очень не хватало. Из-за синяка на спине спал я отвратительно, всё ворочался в поисках удобной позы. Просыпался. Сложно засыпа́л. В общем, за какие-то пару недель до праздников, я был совершенно не в форме, а сделать предстояло многое. В первую очередь встретиться с Александровым и таки уговорить мужика на наше плотное сотрудничество. А затем, каким-то чудом разгрести прорву дел, намеченных на сегодняшний день, чтобы вечером не обмануть ожидания одного маленького смайлика и забрать его к себе в гости. Но где-то на подсознании билась одна навязчивая и весьма ехидная мысль: «Не только мальчишку ты не хочешь не подвести, Смайлин, но и его маме доказать, что твои обещания не пустой звук!”. Отмахиваться от этой мысли не получалось, и я лишь с бо́льшим остервенением кидался за дела, стараясь сделать как можно больше в предельно сократившейся рабочий день.

Встреча с шумным клиентом прошла как я и предсказывал удачно. И что самое главное, кажется, именно мой едва заметный синяк на скуле сыграл не последнюю роль в положительном ответе от Александрова. Вообще, клиент нам попался примечательный. Высокий, широкий во всех смысла этого слова. Он кажется при всём желании не умел быть незаметным. Тихим. Громко говорил. Широко жестикулировал, становясь немного похожим на ветряную мельницу. Хохотал так, что стаканы на столе в переговорной жалобно позвякивали, особенно когда на столешницу опускалась широкая, мозолистая ладонь. Большие глаза, чуточку навыкате, весело сверкали, когда Александров отпускал сальные шуточки. А свитер со смешным оленем новогодней тематики кажется мне теперь будет сниться. Но это и не удивительно. Когда мы пожали руки в конце встречи, именно к этому красноносому, кажется, немного пьяному оленю, Александров прижал меня от всей широты своей души!

– Ну Данила Валентинович, с вами-то мы наворотим дел! Печёнкой чую, ты всё сделаешь по высшему разряду!

Клятвенно заверив своего нового «лучшего друга» в том, что его фирмой буду заниматься лично, я проводил клиента до лифта и только когда створки тесной для Александрова коробчонки с тихим перезвоном закрылись, позволил себе нервно передёрнуть плечами.

– Ну и гора, – покачав головой, взъерошил волосы.

В тот момент, когда мужик в приступе дружелюбия обнял меня и от души похлопал своей лапищей по спине, я почувствовал себя задохликом в объятиях доброго папы медведя. Я! С улыбкой вспоминая этого богатыря на минималках, отправился доделывать намеченное на сегодня. До встречи с Ромкой оставалось ещё не менее пяти часов, так что у меня были все шансы разгрести ту кучу дел, которые я выделил на сегодня. К счастью, Александров не занял у меня много времени и не стал, как многие, тянуть время. Встреча была стремительной и крайне плодотворной.

Поэтому когда в половине седьмого с удовлетворённой улыбкой на лице закрыл ноутбук, я был крайне доволен собой. Добраться бы до дома без пробок и будет вообще прекрасно!

По дороге заказал доставку пиццы домой, ведь в холодильнике не было ничего толкового, а наряжать ёлку дело хлопотное, тем более для шестилетнего помощника. И как только припарковался на стоянке, тут же набрал номер своей помощницы:

– Алло, Данила Валентинович? – Ева ответила после третьего гудка.

На заднем фоне тут же раздался голос Ромки, что заставило меня улыбнуться.

– Добрый вечер, Евангелина.

Выйдя из машины, пиликнул сигналкой и чуть поморщился, потому как на улице вьюжило.

– Я минут через пять буду дома, если Ромка готов, то я с радостью заберу помощника на несколько часов к себе. Конечно, только с вашего разрешения.

– Ох, – в голосе Евы, легко угадывалась растерянность, – Данила Валентинович, но как же… А я… А Рома…

– Мам, это Даня, да? Он уже освободился? Мам?

Голос мелкого смайлика я слышал плохо, но требовательные интонации маленького мужчины угадывал легко.

– Ром, подожди, – ответила ему мать, – Данила Валентинович, вы уверены?

– Я обещал, – пожал плечами, как будто Ева могла меня видеть, – и не в моих привычках обманывать друзей.

– И как вы всё это себе представляете, – голос помощницы стал строже. – Я не смогу проводить сына, одного его…

– Кто говорит про одного? Я сейчас зайду к вам, заберу мелкого, если вы помните, я живу в десяти минутах ходьбы, мы с ним немного повеселимся, я угощу его вредной, но вкусной пиццей, а потом провожу до дверей квартиры, сдав на руки. Ева, не отказывайте ребёнку в маленьком приключении. И давайте честно, вам тоже нужно время, чтобы просто отдохнуть. А мне, откровенно говоря, совершенно не хочется проводить вечер в одиночестве. В конце концов, я даже с работы вернулся в приличное время не для того, чтобы грустить одному в квартире.

– Неудобно, – уверенности в голове Евангелины поубавилось, но я всё ещё чувствовал, что окончательное решение девушка не приняла, – да и странно это, отпускать ребёнка в гости к взрослому мужчине.

– Уважаемая Евангелина Дмитриевна, торжественно обещаю вам ничему плохому пацана не учить, девочек в дом не водить, пошлые анекдоты не рассказывать и не обсуждать с ним свои загулы времён бурной молодости. Когда с бутылкой молока наперевес, я ходил к соседке на свидания. Знаете, баба Ганна, конечно, была ничего так старушка, но думаю, Роме ещё рано знать такие дикие подробности. В конце концов, не каждая детская психика выдержит истории о том, как меня до тошноты закармливали пирожками!

– Данила Валентинович, – хоть и с укором, но уже куда как более веселее одёрнула меня Ева, – я же серьёзно!

– А если серьёзно, Ев, то поверь – мальчишку твоего не обижу. И я честное слово не педофил. Не маньяк. И не ем маленьких детей на ужин. Он просто развеется в гостях, а у тебя будет несколько часов тишины наедине с собой! Ну и тем более я уже в трёх шагах от вашего дома. Так-то давайте не будем пререкаться, одевайте Ромку, через несколько минут буду у вас!

Последнее, что я услышал, был радостный крик мелкого. Вот так то лучше, пусть хоть кому-то будет весело. Раз уж мамка у пацана неудачно сломала ногу, а у меня вообще поводов для радости в последнее время был крайне мало. Зато рядом с Дариным Романом, на душе становилось легче и светлее. Вот и совместим приятное с полезным. Дадим его грустной маме отдохнуть, поболтаем, ёлку нарядим и глядишь, в мою дурную голову грустные воспоминания не полезут!

– Ух ты-ы, – Ромины глаза загорелись азартом, стоило ему только переступить порог моего дома и увидеть кучу так и не разобранных пакетов со всей новогодней атрибутикой. Коробка с ёлкой занимала центральное место в этой горе и выглядела, прямо скажем, внушительно. – Дань, а мы всё-всё сегодня успеем?

Кажется, мой маленький добровольный помощник начал сомневаться в наших силах.

– Не переживай, если вдруг не успеем, я доделаю, но, думаю, мы с тобой справимся. Правда мусора буде-е-ет.

Одних упаковок и пакетов хватит на несколько мусорных мешков. Давно я так не захламлял квартиру. Лиза педантично блюла правило «чем меньше в доме вещей, тем меньше убирать». Поэтому почему-то именно моих вещей было не так уж и много. А она девочка. Десятый тюбик крема для рук не считался хламом. Как и тридцатая пачка новых чулок. Ну и пусть с ней, зато сейчас нам с Ромой ждало настоящее веселье.

Убрав его куртку в шкаф, я махнул рукой в сторону ванной:

– Руки мыть!

– Есть!

Криво отдав честь, – и кто только этому мальчишку научил? – мелкий рванул выполнять самое первое и главное поручение. Ева мне так и сказала, если она узнает что сын не помыл руки после улицы и перед едой, то не посмотрит что я её начальник и нежно оторвёт голову.

Злить и без того взволнованную женщину я не рискнул, поэтому чётко следовал данным указаниям.

Как только я переоделся в домашнее и провёл Ромку по всем комнатам, показывая фронт работы, мы с ним споро взялись за дело. Пока не привезли пиццу, нужно было успеть многое. Например, перетащить всё из прихожей в гостиную, распаковать ёлку и тихонько крякнуть, оценив её размеры.

– М-да, – вздохнул Смайлик. – А поменьше дерево ты не мог выбрать?

– Мог, – растирая шею, согласился с мелким, – только покупал я её один и, кажется, немного увлёкся…

– Немного? – Покосился на меня мальчишка, – я боюсь представить, что прячется в пакетах!

– Немного игрушек, мишуры, фигурки всякие новогодние.

– Немного, угу – вздохнув, Ромка ткнул пальцем в основание будущей зелёной красавицы. – Я чур расправляю макушку!

В принципе я не удивлён, сам бы предпочёл взять на себя небольшую макушку ели, а не расправлять три яруса литых веток! Но сам купил, самому и отдуваться теперь! Собрав весь каркас, я принялся лихо расправляться с ветками, тогда как Ромка в считаные минуты справился со своей частью работы и тихонько сопя принялся разбирать пакеты. Ёлочные украшения он складывал на диван рядом со мной. А вот всякий декор для дома деловито начал разносить по комнатам. Таким образом, к моменту, когда я закончил, в спальне на кровати уже лежали подушки со снеговиками, а небольшой паровоз с прозрачным окном, в котором летал «снег» вокруг лесного пейзажа, стоял на комоде, красиво сверкая подсветкой. На кухне заняли своё место кружки и тарелки с новогодней тематикой, как и бирдекели на столе. В прихожей обосновался коврик с надписью Happy New Year, даже для ванной и то нашлись забавные мелочи. Интересно чем я думал, когда покупал дозатор для мыла в виде Санта Клауса, который выдавал мыльную массу при нажатии на голову. И главный вопрос, почему этот санта мылом, извиняюсь, какал?!

Наклейки для стёкол лежали в каждой комнате и Рома мне строго настрого запретил клеить их самому, потому как:

– Никто не клеит наклейки лучше детей. А тут я один деть!

Спорить с таким заявлением не стал, только позвал своего помощника есть:

– Идём уже, деть, пиццу привезли!

Подводя итог этого чудесного вечера, могу с уверенностью сказать несколько вещей: первое – поднимать на шее пацана, сразу после того, как мы оба наелись, было большой ошибкой. Второе – помощник из Смайлика был шикарный, но уборки мне предстояло в три раза больше, чем если бы я всё делал один. Третье – ёлку до конца мы так и не украсили, потому что никак не уложились во временны́е рамки, отведённые строгой Евангелиной Дмитриевной. Но осмотрев дело рук наших, Ромка устало пробормотал:

– Ладно с нижними ветками ты и сам справишься!

На что я только хмыкнул. Справлюсь, конечно. Как и с развешиванием по дому гирлянд, мишуры и с уборкой всей мухобини, что осталась от упаковок. Но этим я уже занимался после того, как отвёл пацана домой. Ева и так нас встретила хмурым взглядом. А всё потому, что вернул я ей сына не ровно в десять вечера, а с опозданием в двадцать две минуты. Благо хоть догадался предупредить её о том, что мы чуточку задерживаемся, а то одна сероглазая тигрица, точно сделала бы чего-нибудь неполезного для моего здоровья.

Спать я лёг с лёгкой усталостью, но счастливый как сытый бегемот. Улыбка так и норовила расплыться от уха и до уха, а что самое приятное, погружаясь в царство Морфея я ни разу, вот ни единого разочка, не вспомнил Лизавету. А это, несомненно, уже можно было считать огромным прогрессом!Домой пришел уставший и в задумчивом настроении. Посмотрел на коробку с елкой. На пакет с мишурой. Лампочки. Упаковки с игрушками. Все, что еще утром я с таким удовольствием покупал, сейчас казалось незначительной мелочью. Ширмой, для прикрытия своих переживаний. Те же вещи в квартире Евы казались важными, а здесь, в тишине своего дома, где я был один, без весело тараторящего Ромки, без тихого смеха за спиной – это все казалось пустым. Не настоящим. Мыльный пузырь – ткни пальцем и лопнет.

Устало вздохнув, снял верхнюю одежду, ногой отодвинул пакеты с дороги и поплелся в душ. Как бы Евангелина ни обрабатывала мои ссадины после сегодняшних приключений, мне необходимо было смыть с себя все, что произошло за день. Вещи в стирку. Сам – под горячие струи воды. Пусть бьют по спине. Пусть болит расплывшийся синяк на лопатке. Пусть. Жалко, что нельзя стирать воспоминания по выбору. Да никак нельзя. Я бы с удовольствием забыл бы как случайную встречу со счастливой Лизой и мерзкий взгляд ее спутника, так и некрасивую драку в одном из дворов. Боже, как же я до этого докатился? Резьбу сорвал настолько, что сам спровоцировал драку с какими-то дворовыми «бандитами». Гопники обычные, если уж откровенно говорить. Но какие самоуверенные. Важные. Верящие, что на них никто не посмеет напасть.

Молодые еще совсем, хорошо хоть совершеннолетние. По крайней мере, рожи мятые как у тех, кому регулярно продают алкоголь в магазинах.

Закон мужского мира – большинство из нас боится боли. Те, кто лезет в драку вопреки страху, уже имеют пятьдесят процентов успеха. Те, кто делает это, наплевав на уверенность оппонентов в том, что они страшнее и сильнее, и вовсе имеют шанс навалять всем из себя крутым «пацанчикам» только потому, что те этого не ожидают.

Я никогда не был парнем, который начинает драки, но никогда не бегал от них. Сегодня пришлось вспомнить весь свой опыт молодости да еще и самым наглым образом спровоцировать троих гопников на определенные действия. Аналитику это сделать не так уж и сложно. Просчитать реакцию определенного контингента – мелочь. Правда, в том состоянии, в каком я находился, вообще удивительно, что мне хватило мозгов не напада́ть первым. Ведь припекало так, что думать, казалось, не мог. Ну что ж, пар я выпустил, нечего сказать. Меня пару раз приложили спиной о кирпичную кладку ближайшего гаража. Я в ответ попинал чью-то тощую задницу. Когда пропустил удар по лицу, не помню вообще. Но самое неприятное, что, когда я немного пришел в себя, парни, которым не повезло встретить меня этим вечером, с пониманием отнеслись к ситуации. Тот, кому достались пинки, поднялся из ближайшего сугроба. Сплюнул кровавую слюну в сторону и, растерев лицо пригоршней снега, с пониманием спросил:

– Из-за бабы психуешь?

У меня даже руки опустились. Никак не мог понять, каким образом пацан это понял. А он усмехнулся, продемонстрировав кровоточащую губу, – видимо, об зубы рассек, – и выдал:

– Да ты, пока Васька́ бил в начале, все орал про какую-то @#ку, и ее нового мужика. Мы поэтому и не лютовали. Понимаем же. Со всеми бывает, – подойдя чуть ближе, парень протянул руку. – Я Женёк. Ты как вообще? Отпустило?

Обведя взглядом чуть помятую компанию, отметил, что все остались целыми, если не считать несколько ссадин на лицах. Молодые же совсем. Запросто втроем могли меня ушатать. Ан нет, вошли в положение и дали просто перебеситься.

В тот момент я почувствовал себя редкостным мудаком. Мотнул головой в знак согласия. Махнул рукой на прощание своим случайным визави и пошел в сторону дома. В голове звенела подозрительная тишина. Будто во время драки растерял все мысли. Это было круто. Но каким образом я оказался сидящим на скамье во дворе дома Евы, я вспомнить не могу. Почему не пошел домой? От чего завис? О чем думал, сидя там? Ответов нет. В памяти – провал. Помню, как уходил со двора, где случилась драка, а потом только теплое прикосновение Ромкиных пальчиков к замерзшей руке.

И если вспоминать о встрече с Лизой, как и последующие события, мне не хотелось вовсе, то о Смайлике и его маме не мог прекратить думать.

Конечно, я не Арт и в знаки судьбы не верю, уж точно не в этом случае. Но был рад, что случайная встреча с мальчишкой сегодня привела в их дом. Вечер прошел замечательно. Согрел внутри. Заставил оттаять. Шевелиться. Даже шутить. Все было хорошо до тех пор, пока я все не испортил своим откровением. Как итог Ева – плакала. Я – извинялся. А уйдя, оставил за спиной расстроенную прекрасную девушку со встревоженными мыслями о личной трагедии в прошлом. Я не стал спрашивать, что у нее случилось. Не те у нас с ней отношения, чтобы ждать такую откровенность. Это я, дурак, не смог сдержать порыв и начал рассказывать о своих переживаниях. Как будто моей помощнице это было нужно.

После душа отправился на кухню, в холодильнике должен был быть спасатель. Нужно намазать рожу, может тогда и не будет синяка на скуле. Там и сейчас-то лишь небольшое красное пятно. Да и вообще спать пора. Откровенно надоело кататься на эмоциональных качелях. Моя нервная система таких виражей не выдерживает. Имею все шансы опять скатиться в дипрессуру, а нафига оно мне сдалось?

Испачкав лицо неприятно пованивающей мазью, завалился в кровать и закрыл глаза. Завтра на работе сложный день. Нужно быть в форме, а гонять по кругу мысли про Лизавету я смогу и в любой другой день. Точно не перед сном!

***

Утро, работа, привычный офис. Знакомые лица, голоса. Рутина. Но как же мне сейчас, в этой обыденности, было хорошо. Просто. Понятно. Никаких случайных встреч. Никаких мыслей о своих неудачах в личной жизни. Вот только иногда, примерно каждые полтора часа я вспоминал обладательницу шикарных серых глаз, в омуте которых плескалась то боль, то терпеливое понимание. Евы мне сейчас остро не хватало, потому как подготовка ко встрече с потенциальным крупным клиентом, текущая работа в конце года, заполнение сводной таблицы и раздача мотиваторов своим подчинённым посредством витиеватых выражений не совсем цензурного содержания не оставляли мне времени даже на приготовление кофе. А крепкого стимулятора мозговой активности сейчас очень не хватало. Из-за синяка на спине спал я отвратительно, всё ворочался в поисках удобной позы. Просыпался. Сложно засыпа́л. В общем, за какие-то пару недель до праздников, я был совершенно не в форме, а сделать предстояло многое. В первую очередь – встретиться с Александровым и таки уговорить мужика на наше плотное сотрудничество. А затем каким-то чудом разгрести прорву дел, намеченных на сегодняшний день, чтобы вечером не обмануть ожидания одного маленького смайлика и забрать его к себе в гости. Но где-то на подсознании билась одна навязчивая и весьма ехидная мысль: «Не только мальчишку ты хочешь не подвести, Смайлин, но и его маме доказать, что твои обещания не пустой звук!”. Отмахиваться от этой мысли не получалось, и я лишь с бо́льшим остервенением кидался за дела, стараясь сделать как можно больше в предельно сократившийся рабочий день.

Встреча с шумным клиентом прошла, как я и предсказывал, удачно. И что самое главное – кажется, именно мой едва заметный синяк на скуле сыграл не последнюю роль в положительном ответе от Александрова. Вообще, клиент нам попался примечательный. Высокий, широкий во всех смысла этого слова. Он, кажется, при всём желании не умел быть незаметным. Тихим. Громко говорил. Широко жестикулировал, становясь немного похожим на ветряную мельницу. Хохотал так, что стаканы на столе в переговорной жалобно позвякивали, особенно когда на столешницу опускалась широкая, мозолистая ладонь. Большие глаза, чуточку навыкате, весело сверкали, когда Александров отпускал сальные шуточки. А свитер со смешным оленем новогодней тематики, кажется, мне теперь будет сниться. Но это и не удивительно. Когда мы пожали руки в конце встречи, именно к этому красноносому, кажется, немного пьяному оленю, Александров прижал меня от всей широты своей души!

– Ну, Данила Валентинович, с вами-то мы наворотим дел! Печёнкой чую, ты всё сделаешь по высшему разряду!

Клятвенно заверив своего нового «лучшего друга» в том, что его фирмой буду заниматься лично, я проводил клиента до лифта, и только когда створки тесной для Александрова коробчонки с тихим перезвоном закрылись, позволил себе нервно передёрнуть плечами.

– Ну и гора, – покачав головой, взъерошил волосы.

В тот момент, когда мужик в приступе дружелюбия обнял меня и от души похлопал своей лапищей по спине, я почувствовал себя задохликом в объятиях доброго папы медведя. Я! С улыбкой вспоминая этого богатыря на минималках, отправился доделывать намеченное на сегодня. До встречи с Ромкой оставалось ещё не менее пяти часов, так что у меня были все шансы разгрести ту кучу дел, которые я выделил на сегодня. К счастью, Александров не занял у меня много времени и не стал, как многие, тянуть время. Встреча была стремительной и крайне плодотворной.

Поэтому, когда в половине седьмого с удовлетворённой улыбкой на лице закрыл ноутбук, я был крайне доволен собой. Добраться бы до дома без пробок, и будет вообще прекрасно!

По дороге заказал доставку пиццы домой, ведь в холодильнике не было ничего толкового, а наряжать ёлку – дело хлопотное, тем более для шестилетнего помощника. И как только припарковался на стоянке, тут же набрал номер своей помощницы:

– Алло, Данила Валентинович? – Ева ответила после третьего гудка.

На заднем фоне тут же раздался голос Ромки, что заставило меня улыбнуться.

– Добрый вечер, Евангелина.

Выйдя из машины, пиликнул сигналкой и чуть поморщился, потому как на улице вьюжило.

– Я минут через пять буду дома, если Ромка готов, то я с радостью заберу помощника на несколько часов к себе. Конечно, только с вашего разрешения.

– Ох, – в голосе Евы легко угадывалась растерянность, – Данила Валентинович, но как же… А я… А Рома…

– Мам, это Даня, да? Он уже освободился? Мам?

Голос мелкого смайлика я слышал плохо, но требовательные интонации маленького мужчины угадывал легко.

– Ром, подожди, – ответила ему мать. – Данила Валентинович, вы уверены?

– Я обещал, – пожал плечами, как будто Ева могла меня видеть. – И не в моих привычках обманывать друзей.

– И как вы всё это себе представляете? – голос помощницы стал строже. – Я не смогу проводить сына, одного его…

– Кто говорит про одного? Я сейчас зайду к вам, заберу мелкого. Если вы помните, я живу в десяти минутах ходьбы. Мы с ним немного повеселимся, я угощу его вредной, но вкусной пиццей, а потом провожу до дверей квартиры, сдав на руки. Ева, не отказывайте ребёнку в маленьком приключении. И давайте честно, вам тоже нужно время, чтобы просто отдохнуть. А мне, откровенно говоря, совершенно не хочется проводить вечер в одиночестве. В конце концов, я даже с работы вернулся в приличное время не для того, чтобы грустить одному в квартире.

– Неудобно, – уверенности в голове Евангелины поубавилось, но я всё ещё чувствовал, что окончательное решение девушка не приняла, – да и странно это, отпускать ребёнка в гости ко взрослому мужчине.

– Уважаемая Евангелина Дмитриевна, торжественно обещаю вам ничему плохому пацана не учить, девочек в дом не водить, пошлые анекдоты не рассказывать и не обсуждать с ним свои загулы времён бурной молодости. Когда с бутылкой молока наперевес я ходил к соседке на свидания. Знаете, баба Ганна, конечно, была ничего так старушка, но, думаю, Роме ещё рано знать такие дикие подробности. В конце концов, не каждая детская психика выдержит истории о том, как меня до тошноты закармливали пирожками!

– Данила Валентинович, – хоть и с укором, но уже куда как более веселее одёрнула меня Ева, – я же серьёзно!

– А если серьёзно, Ев, то поверь – мальчишку твоего не обижу. И я, честное слово, не педофил. Не маньяк. И не ем маленьких детей на ужин. Он просто развеется в гостях, а у тебя будет несколько часов тишины наедине с собой! Ну, и тем более я уже в трёх шагах от вашего дома. Так что давайте не будем пререкаться, одевайте Ромку, через несколько минут буду у вас!

Последнее, что я услышал, был радостный крик мелкого. Вот так-то лучше, пусть хоть кому-то будет весело. Раз уж мамка у пацана неудачно сломала ногу, а у меня вообще поводов для радости в последнее время было крайне мало. Зато рядом с Дариным Романом, на душе становилось легче и светлее. Вот и совместим приятное с полезным. Дадим его грустной маме отдохнуть, поболтаем, ёлку нарядим, и, глядишь, в мою дурную голову грустные воспоминания не полезут!

– Ух ты-ы, – Ромины глаза загорелись азартом, стоило ему только переступить порог моего дома и увидеть кучу так и не разобранных пакетов со всей новогодней атрибутикой. Коробка с ёлкой занимала центральное место в этой горе и выглядела, прямо скажем, внушительно. – Дань, а мы всё-всё сегодня успеем?

Кажется, мой маленький добровольный помощник начал сомневаться в наших силах.

– Не переживай, если вдруг не успеем, я доделаю, но, думаю, мы с тобой справимся. Правда мусора буде-е-ет.

Одних упаковок и пакетов хватит на несколько мусорных мешков. Давно я так не захламлял квартиру. Лиза педантично блюла правило «чем меньше в доме вещей, тем меньше убирать». Поэтому почему-то именно моих вещей было не так уж и много. А она девочка. Десятый тюбик крема для рук не считался хламом. Как и тридцатая пачка новых чулок. Ну и пусть с ней, зато сейчас нас с Ромой ждало настоящее веселье.

Убрав его куртку в шкаф, я махнул рукой в сторону ванной:

– Руки мыть!

– Есть!

Криво отдав честь, – и кто только этому мальчишку научил? – мелкий рванул выполнять самое первое и главное поручение. Ева мне так и сказала: если она узнает, что сын не помыл руки после улицы и перед едой, то не посмотрит, что я её начальник и нежно оторвёт голову.

Злить и без того взволнованную женщину я не рискнул, поэтому чётко следовал данным указаниям.

Как только я переоделся в домашнее и провёл Ромку по всем комнатам, показывая фронт работы, мы с ним споро взялись за дело. Пока не привезли пиццу, нужно было успеть многое. Например, перетащить всё из прихожей в гостиную, распаковать ёлку и тихонько крякнуть, оценив её размеры.

– М-да, – вздохнул Смайлик. – А поменьше дерево ты не мог выбрать?

– Мог, – растирая шею, согласился с мелким, – только покупал я её один и, кажется, немного увлёкся…

– Немного? – Покосился на меня мальчишка. – Я боюсь представить, что прячется в пакетах!

– Немного игрушек, мишуры, фигурки всякие новогодние.

– Немного, угу, – вздохнув, Ромка ткнул пальцем в основание будущей зелёной красавицы. – Я, чур, расправляю макушку!

В принципе, я не удивлён, сам бы предпочёл взять на себя небольшую макушку ели, а не расправлять три яруса литых веток! Но сам купил, самому и отдуваться теперь! Собрав весь каркас, я принялся лихо расправляться с ветками, тогда как Ромка в считанные минуты справился со своей частью работы и, тихонько сопя, принялся разбирать пакеты. Ёлочные украшения он складывал на диван рядом со мной. А вот всякий декор для дома деловито начал разносить по комнатам. Таким образом, к моменту, когда я закончил, в спальне на кровати уже лежали подушки со снеговиками, а небольшой паровоз с прозрачным окном, в котором летал «снег» вокруг лесного пейзажа, стоял на комоде, красиво сверкая подсветкой. На кухне заняли своё место кружки и тарелки с новогодней тематикой, как и бирдекели на столе. В прихожей обосновался коврик с надписью Happy New Year, даже для ванной и то нашлись забавные мелочи. Интересно, чем я думал, когда покупал дозатор для мыла в виде Санта Клауса, который выдавал мыльную массу при нажатии на голову. И главный вопрос, почему этот санта мылом, извиняюсь, какал?!

Наклейки для стёкол лежали в каждой комнате, и Рома мне строго-настрого запретил клеить их самому, потому как:

– Никто не клеит наклейки лучше детей. А тут я один деть!

Спорить с таким заявлением не стал, только позвал своего помощника есть:

– Идём уже, деть, пиццу привезли!

Подводя итог этого чудесного вечера, могу с уверенностью сказать несколько вещей: первое – поднимать на шее пацана сразу после того, как мы оба наелись, было большой ошибкой. Второе – помощник из Смайлика был шикарный, но уборки мне предстояло в три раза больше, чем если бы я всё делал один. Третье – ёлку до конца мы так и не украсили, потому что никак не уложились во временны́е рамки, отведённые строгой Евангелиной Дмитриевной. Но, осмотрев дело рук наших, Ромка устало пробормотал:

– Ладно с нижними ветками ты и сам справишься!

На что я только хмыкнул. Справлюсь, конечно. Как и с развешиванием по дому гирлянд, мишуры и с уборкой всего мусора, что остался от упаковок. Но этим я уже занимался после того, как отвёл пацана домой. Ева и так нас встретила хмурым взглядом. А всё потому, что вернул я ей сына не ровно в десять вечера, а с опозданием в двадцать две минуты. Благо, хоть догадался предупредить её о том, что мы чуточку задерживаемся, а то одна сероглазая тигрица точно сделала бы чего-нибудь неполезного для моего здоровья.

Спать я лёг с лёгкой усталостью, но счастливый как сытый бегемот. Улыбка так и норовила расплыться от уха и до уха, а что самое приятное – погружаясь в царство Морфея, я ни разу, вот ни единого разочка, не вспомнил Лизавету. А это, несомненно, уже можно было считать огромным прогрессом!