Глава 28

Я, не глядя, сама не понимая, что мной руководит, может, вино, распахиваю дверь. Замираю. Руслан.

Резко пытаюсь закрыть дверь, но Руслан проталкивает ногу и толкает меня в коридор.

– Моя дорогая! Я так рад тебя видеть! А ты? Ты что, не рада мужа видеть?

Руслан пьян, а пьяного я его больше всего боюсь. Я вообще боюсь пьяных людей после своего детства.

После того, что произошло. Я помню пьяную маму, как она спала, а мой отчим, её сожитель, ко мне подходил, помню, как я закричала. Выбежала из квартиры, кричала и плакала. Я тогда была совсем юная, тогда маму и поставили на учёт, тогда я боялась возвращаться домой и мечтала лишь об одном: чтобы его не было и чтобы мы с мамой жили, как и раньше вдвоём. Только я и мама.

Но этого не произошло, мама опять выбрала эту мразь.

Она влюбилась, а может, это была безысходность, я не знала….

У меня не было ответа на этот вопрос….

– Руслан, уходи!

– Да ладно! Смотри, я с виски, моя девочка!

Трясёт виски, а я отхожу назад. Хватает меня за плечи.

– Я соскучился!

– Отпусти меня!

– Да ладно! Ты моя жена! Ты всё-таки решила развестись, старушку без зарплаты оставила!

– Или твоего сына без денег? Ты же Яне хорошую сумму переводишь!

Замираю. В коридор заходит майор.

– Отойди от неё, Дунаевский!

Руслан резко оборачивается. Я в ужасе прикладываю ладони к лицу. Только этого не хватало…

Спустя полчаса я сидела в своём домашнем уютном халате с бокалом красного полусладкого, а рядом со мной сидел Игорь. Он просто обнимал меня за плечи. Просто держал меня за плечи, а я ощущала его. Ощущала его мужскую силу, которая была мне нужна. Ощущала его самого. Моего человека, которого я хотела видеть в своей жизни очень.

Приехавшая полиция мрачно смотрела то на меня, то на Игоря. Руслан кричал всякие непотребные вещи на лестнице, а я размазывала слёзы по щекам.

– Всё хорошо! Его забрали!

– Главного врача больницы! – всхлипнула я.

Игорь крепче прижал меня к себе, а я не хотела, чтобы он отпускал меня из своих объятий.

– Всё будет хорошо! Я рядом!

Смотрит мне в глаза. Они почему-то за эти дни стали такими родными. Такими дорогими, и я не знаю, что с этим делать.

Я боюсь этого чувства, очень боюсь, но ничего не могу с этим поделать. Меня тянет к нему, а ещё меня пугает эта боль слева… Всё-таки это сердце. Как же не вовремя. Как…

– Я буду рядом, обещаю!

Игорь пристально смотрит мне в глаза.

Он обнял меня, я чувствовала, как колотится его сердце, и понимала, он от меня скрывает, скрывает что-то плохое. То, что Ян – сын Руслана, я уже узнала сегодня, и для меня было большим шоком знать, сколько меня обманывали лет родные и любимые люди. Руслан спал с Яной, которая была подругой Алисы, а Алиса, как я поняла, имела связь с его отцом. Серпентарий и клубок змей, я столько лет в нём прожила и то, что не хочу больше туда не возвращаться, совсем.

Игорь обнимал меня, а я не спала, просто лежала на его плече. Просто понимала, что мне хорошо, очень хорошо с ним, и отпускать я его не хочу.

– Ты стала мне дорога!

– У вас какая-то история с Русланом? Скажи мне!

Я приподнимаюсь на локтях и пристально смотрю на него. В его глаза. Игорь запускает пальцы в мои волосы. Странное и такое сумасшедшее ощущение. От этого ощущения сносит крышу, оно становится особенным, таким важным.

– Я расскажу! Я тебе всё расскажу!

Сглатываю. Сама не понимаю, почему абсолютно чужой человек стал таким родным и важным….

Я смотрел на неё, она думала, что я сплю, а я не спал.

Она была такая трогательная, особенная. Эти топазовые глаза. Я представлял её на своём дне рождении. Её топазовые глаза, как она идёт в ресторане под руку со мной в шикарном платье.

Она мне так дорога, так важна…. Смотрю на неё и понимаю, я не хочу без неё, моя жизнь плотно связана с ней.

Я не спал всю ночь, прокручивая всю свою жизнь, и понимая, что Дунаевский её просто так не отпустит, я давно хотел грохнуть его. Завалить гниду, чтобы и его отец помучался, ведь он был никто без него, а уничтожить Дунаевского старшего можно было только с помощью сына, в котором он души не чаял, только с помощью этого ублюдка.

Варил кофе, вдыхая его аромат, и ждал, когда она проснётся. Посмотреть в её глаза, вдохнуть её запах. Странно, женщины были для меня средством физического удовлетворения и не более того. А сейчас я чувствовал что-то особенное. Мне от неё голову сносило, и я не мог ничего поделать.

Я взрослый здоровый мужик полюбил. Телефон оживает на столе.

– Слушаю!

В глазах темнеет. Маргарита Дунаевская, кто могла пролить свет на эту историю, скончалась сегодня утром от инсульта… Это был конец….

– Слушай, я предупреждал!

Аркадий с сочувствием смотрел на меня, а я не знал, что делать.

Такая беспомощность.

Я не знаю, что делать впервые.

Просто как-то потерялся, и мир, казалось, для меня остановился.

Полностью остановился, я не представлял, что делать, если её не будет. Не представлял и не хотел представлять.

Я просто не мог без неё жить. Не мог….

– А если её здесь прооперировать?

Как пацан. Мой голос полностью дрожал, но я знал, что в нём звучит надежда. Какая-то надежда…

– Есть один человек, который может помочь, и ты его прекрасно знаешь!

Рука сжалась в кулак. Хотелось ударить в стену, я знал, что я ненавижу этого человека. Ненавижу.

Он тот, к кому я не хотел обращаться никогда. Из-за него я лишился отца, дорогого мне любимого отца.

Я помню, что со мной было, когда я нашёл отца. Я помню всё, что было со мной. Как я ненавидел его, как я ненавидел маму, как я ненавидел их обоих…

– Узнаёшь?

Набираю номер и чувствую ненависть. Отчаянную ненависть.

Спустя час я сидел у него в доме у камина, держа в руках бокал с коньяком. Он сидел напротив и пристально смотрел на меня.

Глаза в глаза.

– Я очень долго ждал твоего звонка! В детстве твой отец был мне как брат, защищал меня, я рос хилым и слабым, потом он женился на твоей маме, которую я любил, и уехал! А потом мы встретились…. Понимаю, ты меня ненавидишь и винишь в его смерти!

Я молчал, я не мог поверить, что вижу его перед собой. Я ненавидел его и вообще не понимал, зачем приехал, ненависть съедала меня.

– Игорь! Я хочу знать, что ты собираешься делать? Эта операция очень дорогая, ты не представляешь насколько!!!!!!!!

Я поставил бокал и потёр виски. Я понимал, что она очень дорогая. Слишком дорогая.

Мне было хреново, очень хреново, и я не представлял, что дальше делать. Я понимал одно: то, что это конец….