50

Ева поморщилась, чувствуя, как тонкая игла системы жизнеобеспечения вышла из вены. Она открыла глаза, медленно возвращаясь в реальность.

С тихим шипением отъехал в сторону защитный колпак игровой капсулы, разогретый солнцем воздух хлынул в легкие. Душно. Солнце слепит, без усилий пробиваясь сквозь тонкий тюль, на небе — ни облачка.

Взгляд фокусировался на интерьере, цеплялся за детали.

Серо-белая штукатурка на потолке покрылась сетью мелких трещин и напоминала паутину. Почему она раньше этого не заметила?

Некоторое время Ева разглядывала замысловатый рисунок, привыкая к новым ощущениям своего тела. Игра закончилась. Она выиграла.

Лето. Москва.

Адашева осторожно выбралась из капсулы, потопталась на прохладном ламинате и поморщилась, ощущая знакомую боль в щиколотке. Травма, полученная в игре, следы на ее коже никуда не исчезли. В договоре на эту тему была пара строк, да.

— И пофиг! Как говорил Соломон, все проходит. И это тоже пройдет, — она скинула белье на пол ванной комнаты, открыла дверь душевой кабины.

Теплая вода и гель с ароматом ванили смывали напряжение. Пальцы путались в коротких волосах, скользили по телу.

— Ничего себе! Кажется, за время игры я успела набрать несколько килограмм! Кто-то неправильно рассчитал калорийность питательной смеси. Жалко, но поправимо.

Свежее нижнее белье, новый спортивный костюм. Организаторы хорошо позаботились об игроках: все нужное было сложено аккуратной стопкой на стуле возле капсулы.

Наскоро высушив волосы феном, Ева схватила очки, меняющие внешность для камер видеонаблюдения, и выскочила в магазин.

В ее распоряжении было всего три дня и ни один из них Адашева не собиралась терять даром.

— Город… — Ева удобно устроилась за кухонным столом. Салат из овощей с копченой курицей, чай. — Так, что предлагают? М-м-м…

Она листала планшет, выбирая новое место жительства. После недолгих раздумий остановилась на Новосибирске.

— Нормально. Город большой, развивающийся. От Москвы, опять же, далеко, — блондинка вбила выбранное название в сертификат победителя.

В Новосибирске у девушки было ни друзей, ни знакомых. Никого. Жизнь начиналась с чистого листа. С выбором квартиры пришлось повозиться, но после долгих раздумий Ева остановилась на симпатичной двушке, расположенной на двадцатом этаже современного жилого комплекса. Окна квартиры выходили на Обь.

После игры Адашева решила, что ее новое жилье непременно будет располагаться у воды. Река Обманутых Надежд не отпускала…

— Отлично. С жильем разобрались. Что дальше?

Заполнив недостающие строки сертификата, Ева отправила заказ на исполнение и выдохнула.

На какое-то время можно расслабиться.

Телевизор.

Глупые шоу, старые мелодрамы, где знакома каждая фраза. Перед сном — несколько страниц «Гордости и предубеждения» Джейн Остин в оригинале. Она все делала для того, чтобы сон был спокойным, но не сработало. Ночью все вернулось. Ева снова убегала от Федора, слышала его слова и вздрагивала от горящего взгляда, в котором плескалась похоть. Видела черные бусины глаз медведя, а затем — спину Ильи. Макс в яме с вывихнутой рукой и его слова: «Беги, Ева!»

Она проснулась поздно, уставшая от тяжелых сновидений.

Завтрак.

Очки.

Медицинский центр. Новый, ультра — современный.

Белый цвет повсюду. Он сводил с ума, слепил множеством солнечных зайчиков, бегающих по мраморному полу и стенам.

Кожаный диван. Тоже белый. Адашева села и сложила руки на коленях, рассматривая седовласого мужчину. Очки в тонкой серебристой оправе, яркие синие глаза. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Шестьдесят? На его бейджике указано имя. Иван Сергеевич Писарев.

Она молчала, пока врач пробегал глазами ее медицинскую карту. Брови мужчины подпрыгнули вверх, в синих глазах сверкнул холод.

— Вы уверены, что готовы пойти на это? Такая юная барышня… — Иван Сергеевич отложил в сторону бумаги и поудобнее устроился в глубоком кресле. — Вы в курсе, какие могут быть последствия? Может быть передумаете? Время еще есть.

— Да. Я прочитала и подписала договор, в котором взяла на себя ответственность за последствия операции, — кивнула Адашева. — Я не передумаю.

— Избавиться от… — снова зашелестели документы. Блондинка отвернулась и обняла себя за плечи. Казалось странным, что в этом центре ее пытались отговорить от принятого решения. Бесполезное занятие, да. — Как вы дальше будете жить, если сейчас..?

— Я буду жить долго и счастливо, Иван Сергеевич, — Ева добавила металлических нот в голос. — Я сама врач и прекрасно отдаю себе отчет, на что подписалась. Пожалуйста, давайте не будем затягивать с процедурой.

— Ну хорошо. Я распоряжусь, чтобы вас подготовили к операции.

Мужчина нажал кнопку на столе и отдал несколько коротких распоряжений медсестре, появившейся в дверях.

— Если все — таки передумаете, я буду рад. Такая молодая, и уже…

— Не передумаю.

— В таком случае встретимся через полчаса, — он демонстративно небрежно отбросил в сторону бумаги и взглядом указал пациентке на дверь. — Идите, вам помогут и все расскажут.

Тук-тук-тук… Она была в больнице, но сердце блондинки сходило с ума, словно она снова бежала по лесу. Еще одна гонка за результатом.

— Все будет хорошо. Писарев — один из лучших специалистов.

Это была минутка самоуспокоения, чтобы руки перестали трястись, а ноги не подгибались на каждом шагу. Все должно быть хорошо! Непременно!

Белый кабинет. Белый халат. Лампа ослепляла, заставляя прикрыть глаза.

— Прошу, — отрывисто бросил Писарев, глядя как пациентка ерзает по кожаной поверхности кушетки. — Не бойтесь, больно не будет. Когда придете в сознание — будете как новенькая. Смотрите на меня и дышите. Вслух считайте до пяти.

— Раз, — прохрипела Ева. Сердце отозвалось болезненным ударом грудь. Она не отступит! — Два. Три. Четыре. Пять!

Утром следующего дня в дверь квартиры, расположенной у метро «Тушинская», позвонили.

— Откройте. Курьер.

Адашева метнулась за очками, но одернула руки.

— Глупая, это только для камер.

В толстом бумажном пакете было все необходимое: новый паспорт, несколько банковских карт с остатками выигрыша, документы на квартиру в Новосибирске, диплом педиатра, выданный на новое имя, и универсальное удостоверение личности, которое хранило всю нужную информацию.

Билеты до Новосибирска она оформила за несколько минут.

— Улетаю налегке.

Ева грустно улыбнулась, стоя в аэропорту. Никаких вещей, из ручной клади — сумка с бумагами.

Новая жизнь начиналась с нуля.

Ева Романовна Адашева пропала из всех баз данных. Исчезла, рассеялась бесследно утренним туманом.

Евангелина Петровна Романова заняла место у иллюминатора.

Шасси самолета отбивали дробь на стыках бетонных плит. Быстрее, еще… Взвыли турбины, разгоняя серебристую птицу до нужной скорости. Едва заметный толчок. Отрыв. Земля становилась все дальше…

Атмосфера в офисе «Цербера» накалялась.

— Лис, ищем! — Адашев сидел за столом, едва заметно морщась от боли в руке. — Ты меня слышал?

— Мы ищем, Макс! Отъебись от парней, они и так пашут без сна! Ты в курсе, что твоя ненаглядная исчезла из информационного поля? — Сергей, начбез «Цербера», остался единственным, кто не боялся находиться рядом с разъяренным подполковником. — Нам осталось только просматривать камеры наблюдения и надеяться, что в ближайшее время Ева засветится хоть где-то, иначе…

— Никаких иначе! — рыкнул Адашев. — Ищем! Эта задача актуальна до момента ее решения! Ты меня понял?

— На это может уйти несколько месяцев и даже годы, — флегматично отозвался Лисовец. — «Улыбка Фортуны» снабдила твою жену новыми легальными документами, которые не имеют привязки к старым. Ты понимаешь, что у нас нет ни одной зацепки? Ни единой!

— Похер! Ищем! Расширяем географию и продолжаем искать.

— Ты бы лучше к врачу обратился, — от внимания Лиса не укрылась болезненная гримаса друга, когда тот неосторожно дернул правой рукой. — Вывих — не шутки. Не залечишь вовремя — можешь остаться калекой.

— Забей и забудь, лучше распорядись, чтобы открыли вакансию на ставку Соболевой.

— А что с Каро?

— Ничего. Больше она здесь не работает. Все, Лис, хватит трепаться. Займись делом.

Лисовец ушел, оставляя друга наедине с собственными мыслями и портретом Евы. Она улыбалась любимому мужчине, в светлых волосах запуталось солнце, синие глаза светились любовью.

— Не отпущу, — Макс провел пальцами по изображению жены и откинулся в кресле. Закрыл глаза, выдохнул.

Тишина звенела в ушах.

Новый день приносил неутешительные вести, но Адашев не отступал. Вся техническая мощь «Цербера» была направлена на поиск белокурой девушки, бывшей спортсменки Евы Адашевой, сейчас — Евангелины Романовой.

Конец первой части